Странник – Хроновизор и Чёрная стена: архивы запретной реальности (страница 3)

Он заявлял, что с помощью хроновизора ему удалось восстановить полностью утерянную оперную трагедию «Фиест» древнеримского поэта Квинта Энния.

Энний жил во II веке до нашей эры. От его трагедий до наших дней дошли лишь фрагменты — несколько строк, цитаты в работах других авторов. Считалось, что восстановить полный текст невозможно.

Эрнетти якобы получил не только полный текст пьесы, но и музыкальное сопровождение к ней.

В 2000 году в США вышла книга профессора Кэтрин Оуэн Элдред, в которой она подробно исследовала этот текст. И выводы были… неоднозначными.

С одной стороны, она подтвердила: такой текст ранее не был известен ни в одном латинском источнике. Его неоткуда было взять — кроме как из «запретного знания».

С другой стороны, текст вызывал серьезные сомнения в подлинности.

Во-первых, трагедия насчитывала всего 121 строку — примерно десятую часть стандартной римской пьесы. Эрнетти нигде не упоминал, что это всего лишь фрагмент. Он преподносил текст как полное восстановление.

Во-вторых, в тексте встречались слова, которые в других произведениях на латыни появятся только спустя два столетия после Энния. Анахронизмы. Слова, которых в принципе не могло быть у римского поэта II века до н.э.

В-третьих, словарный запас был подозрительно ограничен, а в тексте часто повторялись фразы из других, дошедших до нас произведений Энния.

Фальсификация? Или — как предположили некоторые исследователи — сам хроновизор мог «достраивать» недостающие фрагменты, основываясь на том, что было в сознании оператора?

Вопрос остался без ответа.

Смерть при невыясненных обстоятельствах

В апреле 1994 года Марчелло Пеллегрино Эрнетти скончался.

Фраза «при невыясненных обстоятельствах» в данном случае — не журналистский штамп. Действительно, точные причины смерти неизвестны. Нет официального заключения, нет вскрытия, нет даже точной даты в некоторых источниках.

Одни говорят о сердечном приступе. Другие — о том, что монах был убит. Третьи — что он просто… исчез, а «смерть» была инсценировкой, чтобы замести следы.

Известно лишь, что в последние годы жизни Эрнетти практически перестал появляться на публике. Жил затворником. Почти ни с кем не общался.

Что он скрывался? Боялся мести? Или — как предположил один из его редких посетителей — просто устал от мира, который не желал верить в его открытия?

Анонимный источник и ватиканские сейфы

История хроновизора могла бы умереть вместе с Эрнетти. Но в 2002 году произошло нечто неожиданное.

Анонимный источник, чья личность не раскрыта до сих пор, заявил: хроновизор действительно существовал. Его чертежи — не легенда. И они спрятаны… в надежных ватиканских сейфах.

Там же, где лежат документы о поисках Святого Грааля, данные о Туринской плащанице и прочие «опасные» материалы.

Святой престол никак не отреагировал на это заявление.

Ни опровержения. Ни подтверждения. Молчание.

Что, в мире конспирологии, иногда красноречивее любых слов.

Послесловие к главе

Мы никогда не узнаем наверняка, существовал ли хроновизор. Монах Эрнетти мог быть гением, опередившим время. А мог быть искусным мистификатором, который обманул и своих коллег-ученых, и журналистов, и самого себя.

Но одно бесспорно.

В Ватикане, за бронзовыми дверями, в конце 85-километрового лабиринта стеллажей, лежат документы, которые Святой престол не хочет показывать. Какие-то тайны. Какие-то чертежи. Какая-то правда.

Может быть, это действительно чертежи машины времени.

Может быть, нечто гораздо более страшное.

Или гораздо более простое.

Но до тех пор, пока Ватикан молчит, а ученым разрешают знакомиться только с документами до 1939 года, легенда о хроновизоре будет жить.

Как живет вопрос, который Эрнетти задал миру и на который мир так и не ответил:

Если прошлое никуда не исчезает — почему мы так боимся на него посмотреть?

Глава 2. Монах, говоривший с мертвыми

Предпосылка: голоса оттуда

Прежде чем появился хроновизор, прежде чем были получены первые изображения из прошлого, случилось нечто, что сам Марчелло Пеллегрино Эрнетти считал отправной точкой всего своего пути.

Он услышал голос мертвеца.

Это произошло не в забитой свечами церкви и не во время экстатической молитвы. Это случилось в лаборатории. Среди осциллографов, магнитофонов и катушек проводов. В обстановке, которая была призвана исключать чудеса, а не порождать их.

Эрнетти работал тогда в физической лаборатории в Милане. Его ассистентом был молодой человек, недавно потерявший отца. Смерть была свежей, горе — острым, и однажды, в минуту слабости, ассистент предложил провести эксперимент, который сегодня назвали бы спиритическим, если бы его участники не были учеными.

Они включили магнитофон. Пустую ленту. И попросили отца ассистента — если он может и если он здесь — подать голос.

Магнитофон записал тишину. Шипение ленты. Ничего.

Но когда запись прокрутили назад, в наушниках прозвучало нечто, от чего у обоих побежали мурашки по коже.

Низкий баритон. Спокойный. С легкой хрипотцой. Голос человека, который узнал смерть, но не испугался её.

Ассистент узнал этот голос мгновенно. Это был голос его отца.

Никаких других голосов на ленте не было. Никаких посторонних шумов. Только эта фраза — короткая, сказанная словно бы невзначай, обращенная к сыну.

Эрнетти перезаписал ленту. Перемотал. Прокрутил снова. Голос никуда не делся.

Так началась его одержимость.

Инструментальная транскоммуникация: наука или безумие?

То, с чем столкнулся Эрнетти, уже имело название. Его придумали раньше — немецкие и французские исследователи феномена «голосов с того света».

Инструментальная транскоммуникация (Instrumental Transcommunication, ITC) — так назывался этот феномен. Суть его проста и невероятна одновременно: с помощью технических устройств — магнитофонов, радиоприемников, телевизоров — можно устанавливать связь с существами, обитающими в реальностях, находящихся за пределами восприятия наших чувств.

Не медиумы. Не трансы. Не спиритические сеансы с крутящимися столиками.

Железо. Физика. Частоты. Записанный звук, который можно переслушать, проанализировать, оцифровать.

Это был вызов материализму XX века. Эрнетти принял его.

Он утверждал, что «голоса прошлого» можно слышать не только на магнитофонной записи, но и в прямом эфире — через обычный радиоприемник, настроенный на пустующую частоту. Там, между станциями, в белом шуме, иногда проступают голоса. Они говорят на разных языках. Иногда отвечают на вопросы. Иногда просто произносят отдельные слова или обрывки фраз.

Критики говорили: апперцепция, склонность человеческого мозга достраивать паттерны из хаоса, радио-мистификации.

Сторонники возражали: голоса слишком осмысленны, слишком контекстуальны, слишком персонализированы. Они приходят не случайно. Они приходят, когда их зовут. И иногда — когда не зовут.

От голоса к изображению

Следующий шаг был логичным, хотя и безумным.

Если можно записать голоса мертвых — почему нельзя записать их изображения?

Эрнетти взялся за эту задачу с монашеским упорством и физическим образованием. Он модифицировал телевизионное оборудование, работал с генераторами сигналов, экспериментировал с частотами, на которых, как он подозревал, «энергетические следы» прошлого могут быть преобразованы в видимый образ.

И — по его собственным словам — у него получилось.

Он утверждал, что со временем научился выводить на телемониторы изображения покойников, произносящих речи. Неподвижные, словно старые фотографии. Но иногда — движущиеся. Словно кинопленка, заснятая неизвестно где и неизвестно когда.

«Они не выглядят как призраки», — рассказывал Эрнетти одному из немногих доверенных лиц. — «Они выглядят как живые. Просто находящиеся где-то в другом месте. В другой комнате. В другом времени».

Теория «слабого излучения»