Страбон – География (страница 8)

20. Вообще говоря, неправильно ставить поэмы Гомера на одну доску с произведениями других поэтов и не признавать за ним никакого преимущества, особенно в интересующей нас теперь области – в географии. Ведь если мы прочтем «Триптолема» Софокла или пролог «Вакханок» Еврипида и сравним гомеровскую тщательность в географических описаниях, то легко поймем явное различие. Действительно, всюду, где требуется правильная последовательность перечисления упоминаемых местностей, Гомер стремится соблюдать этот порядок как по отношению к местностям, расположенным в Греции, так и находящихся за ее пределами:

Оссу на древний Олимп взгромоздить, Пелион многолесный Взбросить на Оссу. (Од. XI, 315) Гера же, вдруг устремившись, оставила выси Олимпа, Вдруг пролетела Пиерии холмы, Эмафии долы, Быстро промчалась по снежным горам фракиян быстроконных, Выше утесов паря и стопами земли не касаясь, С гордой Афоса вершины сошла на волнистое море. (Ил. XIV, 225)

В «Списке кораблей»[52] он не описывает города по порядку, так как это не нужно, но племена упоминает в соответствующей последовательности, точно так же он поступает и в отношении отдаленных племен:

Видел я Кипр, посетил финикиян, достигнув Египта, К черным проник эфиопам, гостил у сидонян, эрембов, В Ливии был. (Од. IV, 83)

Это обстоятельство отметил и Гиппарх[53]. Но Софокл и Еврипид даже там, где необходима правильная последовательность в перечислении: последний в описании прибытия Диониса к различным народам, а первый, говоря о посещении Триптолемом земель, где он делал посевы, – оба поэта – ставят рядом далеко отстоящие области и отделяют друг от друга смежные:

Покинув пашни Лидии златой И Фригии и Персии поля, Сожженные полдневными лучами, И стены Бактрии и мидян, Изведав холод зимний, я арабов посетил. (Евр. Вакх. 13)

То же самое делает и Триптолем. Говоря о «климатах» и ветрах, Гомер обнаруживает большие знания в области географии; при описании местности он часто касается и этих вопросов географии:

…и на самом Западе плоско лежит окруженная морем Итака. Прочие же ближе к пределу, где Эос и Гелиос всходят. (Од. IX, 25)

Или:

…и в гроте два входа [Людям один лишь из них], обращенный к Борею [доступен], К Ноту ж на юг обращенный… (Од. XIII, 109)

Или:

Вправо ли птицы несутся к востоку денницы и солнца, Или налево пернатые к мрачному западу мчатся. (Ил. XII, 239)

Более того, Гомер считает, что невежество в вопросах географии равносильно полной неясности:

Нам неизвестно, о други, где запад лежит, где является Эос. Где светоносный [под землю] спускается Гелий. (Од. X, 190)

А в другом месте Гомер точен:

Шумный Борей и Зефир, как из Фракии дуя… (Ил. IX, 5)

Эратосфен, неправильно поняв этот стих, ложно обвиняет поэта, будто тот вообще утверждает, что западный ветер дует из Фракии; Гомер не говорит об этом явлении в общем смысле, но относит его к тому моменту, когда оба эти ветра сталкиваются в Меланском заливе на Фракийском море (часть Эгейского моря); потому что Фракия делает изгиб к югу, образуя мыс в том месте, где она граничит с Македонией, и выдается в море. Это создает впечатление у населения Фасоса, Лемноса, Имброса и Самофракии и на море вокруг этих островов, что западный ветер действительно дует из Фракии, подобно тому как жителям Аттики кажется, что эти ветры дуют от Скироновых скал; поэтому-то западные ветры и в особенности северо-восточные называются «Скиронами». Но Эратосфен не понял этого места у Гомера, хотя и догадывался о его смысле. Во всяком случае, он сам описывает упоминаемый мною изгиб берега. В самом деле, Эратосфен принимает стих Гомера, толкуя его в общем смысле, и затем обвиняет поэта в невежестве на том основании, что, по Гомеру, западный ветер дует с запада и со стороны Иберии, тогда как Фракия не простирается так далеко на запад. Неужели Гомер действительно не знал, что Зефир дует с запада? Но поэт сохраняет за ним его собственное место:

Рядом и Евр, и полуденный Нот, и могучий …Борей. (Од. V, 295)

Или поэт не знал, что Фракия не простирается к западу за Пеонийские горы и Фессалию? Он знает и правильно называет фракийскую страну, как и пограничную с ней область – побережье и внутреннюю часть ее; он перечисляет магнетов, малиев и вслед за ними эллинов вплоть до страны феспротов; равным образом и долопов, и селлов, живущих в окрестностях Додоны по соседству с пеонийцами, вплоть до реки Ахелоя, хотя не упоминает о фракийцах далее на западе. Кроме того, с особой любовью поэт упоминает о море, которое ближе всего к его родине и которое он лучше всего знает:

Встал, всколебался народ, как огромные волны морские …на водах Икарийского моря. (Ил. II, 144)

21. Есть некоторые писатели, которые утверждают, что существуют два главных ветра – Борей и Нот; остальные же ветры только незначительно отличаются от них по направлению: Эвр, дующий со стороны летнего восхода солнца[54]; Апелиот – со стороны зимнего восхода солнца[55]; Зефир – со стороны летнего захода солнца[56] и Аргест – со стороны зимнего захода солнца[57]. В доказательство существования только двух ветров они приводят свидетельство Фрасиалка и самого поэта, так как Гомер объединяет Аргеста с Нотом.

Аргеста-Нота, (Ил. XI, 306)

а Зефира – с Бореем:

Шумный Борей и Зефир, как из Фракии дуя… (Ил. IX, 5)

Но Посидоний говорит, что никто из признанных авторитетов в этом вопросе (например, Аристотель, Тимосфен и Бион-астролог) не высказывал такого мнения о ветрах. Они утверждают, что ветер, дующий со стороны летнего восхода солнца, называется Кекием, а диаметрально противоположный ему ветер, носящий имя Либа, – со стороны зимнего захода солнца; Евром называется ветер, дующий со стороны зимнего восхода солнца, тогда как Аргест противоположен ему; ветры же, дующие между ними, – это Апелиот и Зефир. Но когда, продолжают они, Гомер говорит об «истребительно быстром Зефире» (Од. XII, 289), он имеет в виду ветер, называемый нами Аргестом; гомеровский же «сладкошумно-летающий Зефир» (Од. IV, 567) мы называем Зефиром, Аргест-Нот – у Гомера, у нас – Левконот: ведь он вызывает незначительную облачность, тогда как собственно Нот иногда несет черные тучи.

…словно как Зефир на облаки облаки гонит, Аргеста-Нота порывами бурными их поражая. (Ил. XI, 305)

Говоря это, Гомер имеет в виду «истребительно быстрого Зефира», который обычно рассеивает легкие облака, сгоняемые Левконотом, так как в этом стихе слово «Аргест» поэт употребил как эпитет. Таковы поправки, которые следует сделать к замечаниям Эратосфена в начале I книги его «Географии».

22. Эратосфен упорно настаивает далее на своем неправильном толковании Гомера: он утверждает, что поэт не знает еще о существовании нескольких рукавов в устье Нила и настоящего имени реки[58], хотя Гесиод уже знает, так как упоминает об этом. Что касается имени, то, кажется, в гомеровскую эпоху оно еще не употреблялось; точно так же, если факт существования нескольких, а не одного устья Нила был неизвестен или о нем знали только немногие, то можно допустить, что и Гомер не слышал об этом. Но если эта река была и является сейчас наиболее известной и наиболее удивительной достопримечательностью в Египте и несомненно самой достойной упоминания и увековечения в истории (то же самое относится и к ее разливу, и к рукавам при устье), то кто может предположить, что осведомители Гомера о египетской реке и египетской стране, о египетских Фивах и Фаросе или не знали об этих рукавах в устье Нила, или же, если и знали, не упомянули о них разве только потому, что считали их уже хорошо известными. Но еще более невероятно, что Гомер, упоминая об эфиопах, сидонцах, эрембах, о Внешнем море[59] и о том, что эфиопы «разделены на две части», не знал бы, что близко и хорошо знакомо. Но тот факт, что поэт не упоминает об этом, вовсе не означает, что он не знал этого (ведь он не упоминает ни о своей родине, ни о многих других вещах), но скорее, пожалуй, можно сказать, что, по его мнению, хорошо знакомые факты не стоит упоминать тем, кто уже знает их.