Стивен Сейлор – Рейдеры Нила (страница 59)

Артемон отбросил доску в сторону. Открылось самое дно саркофага, та часть, которая была отлита так, чтобы показать очертания ног внутри. При свете послеполуденного солнца я увидел мерцание золота и гроздь изумрудов, которые сверкали зеленым огнем.

— Ну вот, вы все увидели? - сказал Артемон. — Теперь поторопитесь и поднимите эту штуку на борт!

Маврогенис бросил на меня уничтожающий взгляд, уверенный теперь, что я окончательно сошел с ума. Остальные вернулись к работе. Но меня это не убедило.

Я забрался в повозку и уставился на золото и изумруды, которые виднелись через пролом в крышке. Что-то было не так.

— Уберите его оттуда! - крикнул Артемон.

Прежде чем кто-либо успел меня остановить, я выхватил свой меч. Затем оторвал один из изумрудов и швырнул его на деревянный пол пристани. Он разлетелся на кусочки.

— Стекло, - сказал я. — Ничего, кроме зеленого стекла. А это...

Кончиком лезвия я поскреб золотистую поверхность. Тонкая фольга порвалась и сморщилась, обнажив под ней что-то серое и мягкое.

— Свинец, - сказал я. — То, что лежит в этом ящике, не что иное, как свинец, покрытый листовым золотом и кусочками стекла.

Все посмотрели на Артемона. На его лице не отразилось никаких эмоций. Он уставился на ящик в повозке, с отвлеченным видом человека, производящим в уме многочисленные вычисления.

— Кто-то нас предал, - наконец, сказал он.

— Нет, такого не может быть! - сказал Уджеб. — Мы дали клятву. Мы все дали клятву. Каждый мужчина из банды Кукушонка принял присягу, начиная с Артемона. Ни один мужчина не изменит присяге!

— Как нас предали и когда? — спросил я, проигнорировав Уджеба. — Саркофаг, который я видел в гробнице, несомненно, был подлинным. Он не мог быть подделкой. Мы все это видели. Мы все к нему прикасались.

— Да, саркофаг, который мы погрузили в повозку, несомненно, был подлинным, - сказал Артемон. — Что может означать только то, что каким-то образом, где-то по пути, этот ящик был заменен другим.

— Не только ящик, но и вся повозка, - сказал Уджеб. — Смотрите, на нем нигде нет ни капли крови. Пекуний вспомнил, что видел свою кровь на ящике, но на повозке должна была еще быть кровь. После битвы, случившейся у гробницы, она должна была там быть. А на этой повозке вообще нет крови.

— Это все подделка? - спросил Маврогенис. — Повозка, ящик, саркофаг? Как такое возможно? Разве вы все время не находились с повозкой?

— Нет, - прошептал Уджеб. — Мы оставили ее всего на мгновение, после того как втолкнули в узкий проход и обошли вокруг. Это, должно быть, тогда и произошло. Но как?

Мы все снова посмотрели на Артемона. Он надолго закрыл глаза. Когда он опять открыл их, мне показалось, что в нем произошла глубокая трансформация, что он стал почти другим человеком. Я не смог бы объяснить, что в нем так изменилось, но я с трудом узнал его. В его глазах была холодная, непреклонная решимость.

— Те же самые наши доверенные сообщники, которые снабдили нас ящиком и фургоном, должно быть, с самого начала планировали этот обман, - сказал Артемон. — Как они это сделали, я не знаю. Мы разберемся с этим позже. Но если подмена произошла на таможне, то подлинный саркофаг все еще находится внутри. Мы должны пойти и забрать это.  Он посмотрел на вооруженных людей, которых оставили охранять корабль и которые теперь столпились вдоль поручней. — Все вы, вперед!

Мужчины на корабле, толкая друг друга, стали спускаться по сходням.

Маврогенис топнул ногой. — Поторопитесь, придурки! И без этой штуки не возвращайтесь! Иначе мы уйдем отсюда ни с чем. Быстрее!

Артемон с обнаженным мечом был уже на полпути к зданию таможни. Остальные последовали за ним так быстро, как только могли. Даже Уджеб глубоко вздохнул и побежал за ними.

Я стоял на месте и смотрел, как они исчезают в здании таможни.

Маврогенис уставился на меня сверху вниз: — Что, по-твоему, ты делаешь, стоя там? Иди, помоги им!

Я покачал головой; — Что-то здесь не так.

— Конечно, не так! Нас предали. Почему я не удивлен? Да я каждый раз спрашивал Артемона: «Вашим людям в Александрии можно вообще доверять, иначе...»

— Что заставляло тебя думать, что это не так?

— Что ты имеешь в виду?

— Что заставляло тебя думать, что им нельзя было доверять? Что заставляло тебя думать, что сообщники Артемона не делали, что он им говорил?

Маврогенис покачал головой и нахмурился; — Трусливый римлянин!

Несколько мгновений спустя со стороны таможни мы услышали крики и лязг оружия. Битва продолжалась довольно долго.

Затем появились люди из банды Кукушонка, тащившие за собой точно такую же повозку. Некоторые хромали и пошатывались, но другие, казалось, были воодушевлены азартом схватки. Когда повозку подогнали к концу причала, как раз в тот момент, когда матросы Маврогениса готовились загружать ящик, сам капитан спустился с корабля, запрыгнул в повозку и с помощью лома принялся раскалывать крышку. Он быстро отрывал одну доску за другой, пока вся крышка не превратилась в щепки.

Косые солнечные лучи отразились от блеска золота саркофага на лице капитана. Его глаза замерцали зеленым огоньком множества изумрудов.

Я запрыгнул в повозку рядом с ним. Перед собой я увидел саркофаг Александра из чистого золота. В его подлинности не могло быть сомнений. От красоты этого предмета, увиденного при дневном свете, захватывало дух.

Затем ящик был поднят в воздух, и люди Маврогениса приступили к его погрузке в трюм «Медузы».

Маврогенис огляделся: — А, Артемона здесь нет. Где он?

Я посмотрел в сторону здания таможни. Мгновение спустя появился Артемон. Он был не один. В одной руке он держал свой окровавленный меч, а другой держал Бетесду за запястье, увлекая ее за собой. На ней было зеленое платье, которое я подарил ей на свой день рождения, и ее руки были раскинуты в противоположных направлениях, потому что Исмена вцепилась в другое запястье Бетесды, пытаясь удержать ее. Артемон был сильнее обеих женщин вместе взятых. Он уверенно тянул Бетесду за собой, к кораблю.

Как будто это зрелище было недостаточно поразительным, рядом с троицей, не обращая внимания на их подобие перетягивание каната, трусил лев Чилба с поднятой головой и волочащимся за ним поводком.

Исмена внезапно ослабила хватку Бетесды. Она повернулась и исчезла в здании таможни. Сопротивление Бетесды не шло ни в какое сравнение с силой и решимостью Артемона. Он бросился бежать, таща ее за собой.

Как только они прибыли на корабль, саркофаг опустили в трюм. Парус «Медузы» затрепетал на ветру. Маврогенис бегал взад и вперед по палубе, выкрикивая приказы гребцам и матросам.

Некоторые мужчины, желая побыстрее отчалить, начали помогать убирать трап, но Артемон крикнул им, чтобы они оставили его на месте, и бросился к нему таща беспомощную Бетесду за собой, словно куклу. Я попытался помешать ему сбоку, но его инерция была слишком велика. Он оттолкнул меня в сторону, так что я чуть не свалился в щель между кораблем и причалом.

К тому времени, как я пришел в себя, Артемон и Бетесда были уже на борту «Медузы».

Мужчины почти наверняка подняли бы трап прямо сейчас, оставив меня на причале, если бы не Чилба, который прыжками бежал за Артемоном,  но внезапно не захотел подниматься на борт корабля и отступил. Люди, стоявшие вдоль перил, окликнули льва и оставили трап на месте.

— Быстрее поднимите трап! — крикнул Артемон. — Не обращайте внимания на льва! Поднемите его сейчас же! — В его голосе прозвучали непривычные нотки страха.

На мгновение мне показалось, что он испугался меня и хотел, чтобы трап был немедленно поднят, чтобы я не мог подняться на корабль. Затем я услышал шум со стороны здания таможни и, обернувшись, увидел, что из здания вышли солдаты и бегут к кораблю, их шлемы и оружие сверкали кроваво-красным цветом в косых лучах солнца.

Откуда они взялись так быстро? Казалось невозможным, что так много людей вышло из царского дворца и пробежали весь путь через береговую линию и вверх по пристани незамеченными дозорным, размещенным на мачте «Медузы». Пришли ли солдаты изнутри таможни? Были ли они там все это время? Если это так, то почему мы их не заметили и почему они не вступили с нами в схватку с самого начала?

Чильба по-прежнему отказывался подниматься на борт. Люди, поднимавшие трап, в конце концов отказались от льва и подчинились Артемону. Но трап оказался тяжелее, чем они предполагали, и для выполнения задачи потребовалось больше людей, которые прибежали на помощь. Трап начал подниматься с причала. В то же время «Медуза» слегка накренилась и начала медленно удаляться от причала.

В последний возможный момент я успел запрыгнуть на трап, но мой вес сорвал его из рук поднимавших его людей, и трап опустился обратно на причал, позволив мне взобраться на борт.

Я сломя голову бросился к Артемону, застав его врасплох. Он был крупнее меня, но все же мне удалось сбить его с ног, и мы вдвоем покатились по палубе. Должно быть, он был очень утомлен, почти измотан, потому что иначе я никогда не смог бы одолеть его. Как бы то ни было, мы дрались как равные мужчины, обмениваясь ударом за ударом и схватившись в ближнем бою.

Некоторые члены команды вокруг нас начали улюлюкать и подбадривать. Любая схватка, независимо от обстоятельств, приводила их в восторг.