Стивен Сейлор – Рейдеры Нила (страница 41)

Несколько мужчин пробормотали что-то и кивнули, соглашаясь с Менхепом. Увидев свой шанс, я опустил руку и отступил назад. Артемон позволил Менхепу взять к него топор.

— Менхеп сказал мудро, - произнес он. — Тогда делай это быстрее.

Я был избавлен от ужасной задачи, но отвести глаза означало бы проявить слишком большую слабость. Я заставил себя наблюдать, как Менхеп принял твердую стойку, надежно ухватился за топор, занес его над головой и опустил.

Последовала серия звуков, которые я никогда не забуду: свист топора, резкий стук, когда он врезался в плоть, хруст разрубаемых костей, глухой удар головы о мягкий песок, хлюпанье брызжущей крови, хор мужчин, непроизвольно издавших стонущие и задыхающиеся вскрики.

Кто-нибудь другой, возможно, и провалил бы работу, не сумев перерубить шею или полностью промахнувшись мимо цели, но рука Менхепа была верной, а его силы хватало. Количество крови, хлынувшей на песок, было ужасающим, но порез был сделан аккуратно. Жизнь Волосатых Плеч закончилась так быстро, как только мог пожелать любой мужчина. Я решил тогда, что если меня когда-нибудь постигнет подобная участь, а пока я остаюсь в банде Кукушонка, такая возможность будет существовать всегда, я попрошу именно Менхепа выполнить это задание.

Как только поток крови утих, несколько мужчин отнесли тело к погребальному костру и положили рядом с телом мертвой девушки. Артемон сам поднял голову, долго смотрел на безжизненные черты лица, затем отнес ее к погребальному костру и поместил над телом, соединив разорванные части.

Люди возобновили уборку корабля и перетаскивание трупов, разбросанных по берегу.

Солнце все еще стояло высоко, и оставался примерно час светового дня, когда Артемон объявил, что наша дневная работа закончена. Лодки были загружены и готовы к отплытию. На погребальный костер был сложены тела Волосатых Плеч, девушки и нескольких погибших пассажиров и членов экипажа, которые заплатили за эту привилегию, своими ценностями прикрепленными своим  телам перед смертью.

Артемон зажег погребальный костер. Мужчины молча наблюдали, как он его разжигал. Никаких молитв за умерших или умилостивлений богам вознесено не было. Как и сказал Артемон, люди из банды Кукушонка не были царскими солдатами. Среди нас не было ни офицеров, ни священников, которые совершили бы подобный обряд.

Лодки были так набиты ценностями, что люди едва в них помещались, и мы осели так низко в воде, что от гребцов требовалась не малая осторожность. Мы покинули бухту как раз перед закатом, и последним взглядом я окинул пустынный берег с затонувшим кораблем и погребальным костром, пламя от которого теперь взметнулось высоко в воздух. Затем мы завернули за поворот и направились обратно тем же путем, каким пришли.

Даже когда сгустились сумерки, и вода казалась черной, мы продолжали грести. Люди, командовавшие каждой лодкой, были настолько знакомы с маршрутом, что могли ориентироваться и в темноте.

Но люди слишком устали, чтобы долго грести. Когда начала всходить луна, мы подошли к уединенному месту, вытащили лодки на берег и разбили на ночь лагерь. Все мужчины ели холодные пайки, разговаривая и шутили о событиях дня, затем расстелили одеяла во всех местах, которые смогли найти, и уснули.

Я ненадолго задремал, но спал урывками. Я очнулся от смутного сна, в котором фигурировали  и огонь, и кровь, и обнаружил, что мне совершенно не хочется спать.  

Я встал и потянулся, чувствуя, что все мои конечности затекли сильнее, чем когда-либо прежде. Я пошел на звук квакающих лягушек к кромке воды, где наткнулся на Менхепа. Он сидел на стволе упавшей пальмы, глядя на луну и звезды, отражающиеся в воде.

— Ты не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? - спросил я.

Он указал на место рядом с собой.

— Не спится? - спросил я.

— Убийство человека всегда производит на меня такой эффект. — Он искоса посмотрел на меня. В неверном лунном свете две светящиеся точки, отмечавшие его глаза, казались далекими, как звезды.

— Я тоже не могу уснуть. Я подумал, не пойти ли мне добровольцем в караул, - сказал я.

Он покачал головой: — Тебя не допустят, пока ты не станешь одним из нас.

— Когда это будет?

— После того, как Артемон поставит вопрос на голосование, и ты пройдешь посвящение.

Это был второй раз за день, когда он сказал о подобном. Мне не понравилось, как это прозвучало. — Как происходит посвящение?

— Узнаешь в свое время. — Он уставился на воду. — После того, что я сделал сегодня, я думаю, ты обязан сделать мне еще одно одолжение, римлянин.

— За что?

— Я видел напряженное выражение твоего лица, когда Артемон протягивал тебе топор. А ведь ты, убийца всех тех людей в Канопусе!  Я все время спрашиваю себя: что же все-таки за убийца этот Пекуний?

Я пожал плечами: — Возможно, трусливый тип, который предпочитает, убивать свои жертвы спящими.

— И это все, римлянин? Или что-то еще заставило тебя заколебаться? Мне показалось, что я увидел что-то вроде жалости на твоем лице - жалость к этому негодяю с волосатыми плечами! На мгновение я подумал, что ты откажешься выполнить приказ Артемона. Я даже подумал, что ты собираешься бросить ему вызов. Мне кажется, он тоже так подумал. Ты был не единственным, кто вздохнул с облегчением, когда я взял у него топор.

— Артемон посчитал, что его могли бы освободить от должности?

— Я видел это по его лицу.

— Артемон вздохнул с облегчением, потому что побоялся со мной сразиться? — На мгновение я почувствовал себя польщенным, пока Менхеп не издал резкий смешок.

— Нет, тупица! Потому что он не хотел тебя убивать. По крайней мере, пока. Мне кажется, ты ему нравишься.

Менхеп был напряжен и угрюм, когда я присоединился к нему. Теперь он казался более расслабленным. Я решил задать новый вопрос.

— Когда мы вчера ходили навещать Метродору, мне пришла в голову мысль, что в хижине с ней живет еще какая-то женщина.

— Что заставило тебя так подумать?

Я пожал плечами: — Кое-что  из того, что сказала Метродора.

Он на мгновение поколебался, затем кивнул: — Да, там находится молодая женщина. Теперь некоторые мужчины называют эту хижину «женскими покоями», как будто такое может существовать в «Гнезде Кукушки»! Я помню времена до прихода Метродоры, времена, когда ни одной женщине любого рода не разрешалось жить среди нас, даже ведьме.

— Метродора сама пришла к вам, но, мне кажется, молодая женщина находится здесь не по своей воле.

— Она пленница, ее удерживают ради выкупа. Артемон говорит, что в Александрии есть богатый человек, который заплатит целое состояние, чтобы вернуть девушку, но пока этот богатый человек даже не потрудился ответить на сообщения Артемона.

— Эта девушка …  дочь богача? - спросила я, как бы демонстрируя свое невежество.

Менхеп покачал головой: — Говорят, она его любовница. Актриса из труппы пантомимов.

— Любовница богача? Должно быть, она очень красива.

— Безусловно, это так.

— Ты ее видел?

— Всего пару раз, и то недолго. С первого дня, когда она появилась в «Гнезде кукушки», Артемон прячет ее от всех нас. Он сказал, что мужчинам лучше вообще ее не видеть, чтобы не поддаваться искушению.

— И ты испытываешь искушение сделать что?

— А ты как думаешь? Волосатик был не единственным похотливым козлом среди нас, хотя мне хотелось бы думать, что он был глупее большинства. — Менхеп покачал головой. — Такая хорошенькая девушка может доставить массу неприятностей, даже если никто ее и пальцем не тронет.

— Как так?

— Похлопает ресницами, немного пофлиртует, изобразит полную беспомощность - представь, себе какие драки могут разразиться, если она решит натравить одного мужчину на другого. Достаточно скоро она уговорит какого-нибудь наивного дурачка помочь ей сбежать. — Он вздохнул, затем понизил голос. — Я только хотел бы, чтобы Артемон следовал своим собственным правилам, не встречаться с девушкой. Лучше бы он никогда ее не видел!

— Почему ты так говоришь?

— Знаешь ли ты историю Александра и жены персидского царя?

— Освежи мою память.

— Когда Александр убил царя Дария и завоевал Вавилон, все ожидали, что он заберет себе жену Дария, потому что о ее красоте ходили легенды. Но самым важным для Александра было то, чтобы персы полюбили его, использование их царицы послужило бы ему шатким началом. Он хотел также сохранить ясную голову и боялся, что ее красота затуманит его рассудок. Итак, несмотря на то, что царица хотела встретиться с ним, Александр отказался допустить ее к себе, опасаясь, что к тому, чего он коснется глазами, ему придется прикоснуться еще кое-чем. Он вел себя как царь, а не завоеватель, и он устоял перед искушением.

Я кивнул: — Похожую историю рассказывают и о Сципионе Африканском. — Менхеп непонимающе посмотрел на меня. — Ты, должно быть, слышал о нем.

Менхеп покачал головой. Я вздохнул. Конечно, я был чужаком в чужой стране, оказавшись среди людей, которые никогда не слышали о Сципионе Африканском. — Он был величайшим римским полководцем, который когда-либо жил, человеком, который перехитрил Ганнибала Карфагенского.

— Ганнибал? О, о нем я, конечно, слышал.

Я хмыкнул: — Все это очень хорошо, но моя история о Сципионе. Сражаясь в Испании, он завоевал город Новый Карфаген. К нему привели дочь его врага. От ее красоты у него перехватило дыхание. Он мог бы взять ее прямо на месте и сделать с ней все, что захотел бы, но вместо этого отвел глаза и вернул девушку ее отцу. С тех пор поэты воспевают его.