Стивен Сейлор – Рейдеры Нила (страница 40)

Некоторые мужчины носили кольца и ожерелья, не представляющие особой ценности. Среди них мы нашли только пригоршню монет. На некоторых из них безмятежный профиль царя Птолемея был залит кровью. Менхеп вытер монеты и бросил их в сумку, привязанную к поясу.

Менхеп сделал паузу и насторожился. — Ты это слышишь?

Я прислушался. Среди тихого прибоя, скрип потерпевшего крушение корабля и звуков перекрикивающихся людей я услышал звук, похожий на завывание животного, очень слабый, но доносящийся откуда-то поблизости. Шум затих, затем я услышал его снова, громче и жалобнее, чем прежде.

— Это женщина, - сказал Менхеп, понизив голос.

— Ты уверен?

— Идем! — Он жестом велел мне замолчать и следовать за ним.

Мы с трудом пробрались по песку на вершину дюны. В неглубокой впадине под нами, на зарослях суккулентов, поблескивающую капельками пота под жарким солнцем, я увидел вздымающуюся, волосатую задницу Волосатых Плечей. То, что он делал, было очевидно, но тело под ним было настолько маленьким, что я едва мог его разглядеть. Наконец Волосатые Плечи отодвинулся, и я увидел бескровное лицо молодой девушки, обрамленное ореолом вьющихся каштановых волос. Ее глаза были закрыты, а рот застыл в гримасе боли. Трудно было сказать, в сознании она была или нет, но ей явно было не по себе.

Рядом со мной Менхеп засунул два пальца в рот и издал пронзительный свист.

Мгновение спустя Артемон взбежал на небольшой холм, а за ним еще несколько человек. Прерванный свистом, Волосатые Плечи оторвался от своей жертвы и откатился в сторону. Он тупо посмотрел на нас. Его волосатая грудь была залита кровью, и на мгновение я подумал, что он, должно быть, ранен. Затем я понял, что кровь текла из глубокой раны на груди девушки. Изодранные остатки ее одежды потом вперемешку с кровью слиплись с ее неподвижным телом.

— Это не я ее зарезал! — закричал Волосатые Плечи. — Это сделали падальщики. Они, должно быть, добились своего от нее до того, как начали обыскивать корабль, а потом оставили ее здесь умирать. — В его голосе слышалась нотка паники. Когда я увидел выражение лица Артемона, я понял страх этого человека. Взгляд Артемона был подобен взгляду василиска: яростный, неумолимый, безжалостный.

— Разве ты не слышал, что я сказал перед тем, как мы начали, Осор? — Низкий, леденящий душу тон Артемона был более пугающим, чем если бы он кричал.

— Конечно, я все слышал. Но это не я причинил вред этой девушке. Я же сказал, что именно такую я ее здесь нашел. А вообще-то, какой мужчина не воспользовался бы такой ситуацией, а? — Ему удалось криво усмехнуться. Пока он говорил, его мужское достоинство, которое оказалось таким же потрясающим, как он утверждал, постепенно увядало, пока, наконец, почти не исчезло в зарослях волос между ног.

— Ты должен понять, что не оставляешь мне выбора, - сказал Артемон.

— Что? Что ты такое говоришь? — Голос Волосатых Плеч дрогнул. — Это не то, что ты подумал, говорю тебе!  Ей это нравилось. Разве ты не видишь? Он повернулся к девушке, но, когда прикоснулся к ней, отдернул руку и сдавленно вскрикнул.

Девушка была мертва.

— Отведите его на берег, чтобы все смогли увидеть, — сказал Артемон. Десятки рук опустились на Волосатые Плечи и поволокли его, извивающегося и кричащего гребень дюны к берегу.

Артемон посмотрел на Менхепа: — А ты  с Пекунием, отнесите девушку на погребальный костер.

Это была странная и отвратительная обязанность - прикасаться к телу, которое еще недавно было живым. Когда мы перемещали ее, изо рта девушки вырвался теплый вздох, так что казалось, что она почти вздыхает, но этот пронзительный, гулкий звук не был похож ни на что, что я когда-либо слышал из уст живого человека. Ее тело было вялым и весило очень мало. Я легко мог бы понести ее сам, если бы захотел взять ее на руки, как иногда я брал на руки Бетесду ради простой радости подержать ее на руках. Вместо этого мы с Менхеп разделили бремя ноши, тащив ее как мешок, и наше продвижение по песку было медленным и мучительно неуклюжим. Менхеп, который обыскивал убитых падальщиков без малейших признаков брезгливости, казалось, был весьма взволнован этим заданием. Мы оба вздохнули с облегчением, когда, наконец, медленно и бережно положили тело девушки на импровизированный костер из обломков корабля и коряг плавника.

Тем временем лодыжки Волосатых Плеч были связаны, а запястья скручены за спиной. Он лежал на ящике, извлеченном из-под обломков, так что его голова свешивалась с края. Он тихо плакал.

Тем временем перед потерпевшим крушение кораблем со всех концов берега стали собираться люди. Их приподнятое настроение угасло, когда они подошли ближе и поняли, что происходит.

Перед пленником стоял Артемон. В одной руке, как посох камергера или военный штандарт, он держал топор с длинной рукоятью. — Ты был пойман при изнасиловании одной из выживших на корабле, Осор. Ты отрицаешь это?

Волосатые Плечи напрягся, чтобы поднять голову, и сумел посмотреть Артемону в глаза: — Любой другой мужчина на моем месте сделал бы то же самое! Девушка все равно должна была умереть, так что какая разница?

— Я видел своими глазами, что ты с ней сотворил. То же самое видели и люди, которые приволокли тебя сюда. Кто-нибудь из присутствующих желает выступить в защиту Осора? —Артемон обвел глазами толпу. Никто не произнес ни слова.

— Тогда я объявляю тебя виновным и заявляю, что наказание должно быть приведено в исполнение немедленно. Кто-нибудь здесь оспаривает мое решение?

— Это безумие! - кричал Волосатые Плечи. — Почему никто не скажет за меня слово? Что вы за кучка трусов, подчиняющихся приказам этого высокородного щенка!

— Ты приговариваешься к смерти, — сказал Артемон. Последовала долгая минута молчания, нарушаемая только тихим шумом прибоя и криками чаек.

— По законам внешнего мира - мира, которым правит царь Птолемей, - тебя ждет ужасная смерть, Осор. Тебя могут распять, или повесить, или забить камнями до смерти. Но поскольку ты один из нас, тебе будет дарована смерть, которую остальной мир приберегает для людей высокого ранга и чести, самое быстрое и милосердное средство казни. Тебе будет отрублена голова, Осор.

Волосатые Плечи отвернул лицо и начал всхлипывать.

— Кто приведет приговор в исполнение? Это должно быть сделано быстро и уверенно, одним ударом. Задача требует определенного опыта убийцы. —  Артемон переводил взгляд с одного лица на другое, пока не остановился на мне. — Среди нас новичок, человек, который, как говорят, внес свою лепту в дело убийства. И поскольку он новичок среди нас, у него не может быть личной неприязни к Осору. — Он шагнул ко мне и протянул топор. — Это шанс показать нам, из чего ты сделан, римлянин.

Я посмотрел на рыдающего Волосатые Плечи, лежащего связанным на самодельной плахе. Затем взглянул на топор, острое лезвие которого сверкнуло на солнце. Я посмотрел на лицо Артемона. У него был суровый, решительный вид вожака мужчин, но в его глазах я увидел странный мальчишеский блеск возбуждения.

Дрожащими пальцами я потянулся за топором.

XXIV

Мне и раньше приходилось убивать людей.

Первый раз это было в Эфесе, при совсем других обстоятельствах. Там я сделал то, что должен был сделать, но даже при этом меня терзали сомнения. Нечто подобное произошло и на Родосе, хотя в том случае смерть человека была результатом борьбы - скорее выбором богов, чем моим собственным.

Артемон думал, что я хладнокровный убийца, человек, способный убивать людей во сне - или так оно и было? Разгадал ли он мое притворство? Было ли это проверкой, чтобы посмотреть, не дрогну ли я и не выдам ли себя?

Волосатые Плечи, безусловно, был презренным созданием, но я не совсем был уверен, что он заслуживал смерти. Если я откажусь привести приговор в исполнение, будет ли этот отказ вызовом власти Артемона?  Должен ли я буду в таком случае бы драться с ним один на один?

На какой-то безумный момент я представил, что произойдет, если я действительно выиграю такое состязание. Римлянин Гордиан - главарь самой опасной банды бандитов в Дельте! Это было бы одним из способов обеспечить свободу Бетесде.

Но гораздо более вероятным казался другой исход: Артемон убьет меня голыми руками. Я с трудом сглотнул комок в горле и почувствовал головокружение. Что бы ни случилось, по крайней мере, Фортуна позволила мне насладиться последней ночью блаженства с Бетесдой!

Конечно, отрубить голову Волосатым Плечам было проще, чем бросить вызов Артемону. Или наоборот? Но хладнокровно убить человека, которого я едва знал, на глазах у толпы зрителей, — эта мысль вызвала во мне волну отвращения.

Я потянулся за топором, но моя рука замерла. Мои раскрытые пальцы задрожали, застыв на месте. Я почувствовал на себе взгляды Артемона и всех остальных.

— Позволь мне самому сделать это! - сказал Менхеп. Он шагнул вперед и взялся за рукоять топора.

Артемон продолжал сжимать топор и вопросительно посмотрел на Менхепа.

— Волосатые Плечи прибыл на моей лодке. Так что это должно быть моей ответственностью.

— Ты знаешь, это не по нашим правилам, - сказал Артемон. — Мы не армия царя Птолемея, где все распределены по званиям и одни люди командуют другими.

— Даже если и так, я все равно хочу это сделать. — Он искоса взглянул на меня. — Кроме того, римлянин пока еще не один из нас …  не полностью. Мужчины еще не проголосовали за то, чтобы принять его. Он не прошел ритуал посвящения.