Стивен Сейлор – Гладиатор умирает только один раз (страница 23)

Капуторес протиснулся мимо меня, взъерошив по дороге волосы Экону, оставив нас размышлять о разбитой статуе Эросе и пустом бассейне, в котором умер Клеон.

В тот день мне удалось поговорить с каждым юношей в гимнасии.  Многие были там накануне: принимали участие в спортивных играх или смотрели на них. Большинство из них были готовы пойти со мной на контакт, но только до определенной степени. У меня было ощущение, что они уже поговорили между собой и решили, как можно меньше распространяться о смерти Клеона посторонним, таким как я, независимо от того, что я пришел как представитель отца Клеона.

Тем не менее, по неловким взглядам, задумчивым вздохам и незавершенным фразам я понял, что то, что сказал мне Капуторес, было правдой: Клеон разбил сердца чуть ли не всей гимнасии и в результате нажил немало врагов. По общему мнению, он был самым умным и красивым мальчиком в группе, и вчерашние игры убедительно доказали, что он также был лучшим атлетом. Он также был тщеславным, высокомерным, эгоистичным и отчужденным; его легко можно было полюбить, но он никого не любил в ответ. Юноши же, которые не попадали под его чары, не обращали на него внимания из чистой зависти.

Мне удалось узнать все это как из того, что осталось недосказанным, так и из того, что сказал каждый юноша, но, когда дело дошло до получения более конкретных деталей, я натолкнулся на стену молчания. Слышали ли когда-нибудь, чтобы кто-нибудь произносил серьезную угрозу Клеону? Говорил ли кто-нибудь когда-нибудь, пусть даже в шутку, о потенциально опасном размещении статуи Эроса у бассейна? Кто-нибудь из мальчиков особенно расстроился из-за побед Клеона в тот день? Ускользал ли кто-нибудь из них из ванны в то время, когда был убит Клеон? А что с гимнасиархом? Всегда ли поведение Капутореса по отношению к Клеону было безупречным, как он утверждает? На эти вопросы, как бы прямо или косвенно я их ни задавал, я не получил четких ответов, только ряд двусмысленных отговорок.

Я уже начинал отчаиваться найти что-либо значительное, когда мне, наконец, удалось поговорить с Ипполитом, борцом, по заднице которого Капуторес игриво щелкнул полотенцем. Он готовился окунуться в подогретый бассейн, когда я подошел к нему. Он развязал кожаную повязку, позволив прядям угольно-черных волос упасть ему на глаза, и начал распутывать запястья. Экон казался немного напуганным мускулистостью этого парня; мне, с его детским лицом и красными, как яблоки, щеками, этот Геркулес казался просто сильно подросшим ребенком.

Я слышал от других, что Ипполит был достаточно близок Клеону. Я начал разговор с этих слов, надеясь застать его врасплох. Он невозмутимо посмотрел на меня и кивнул.

– Полагаю, это правильно. Он мне нравился. Он был не так плох, как некоторые думают.

– Что ты имеешь в виду?

– Клеон не виноват в том, что все падали из-за него в обморок. И он был виноват, если сам не падал в обморок от других. Я не думаю, что у него были какие-то чувства по отношению к другим юношам, – он нахмурился и наморщил лоб. – Некоторые говорят, что это неестественно, но Боги делают нас всех разными.

– Мне сказали, что он был высокомерным и тщеславным.

– Не его вина, что он лучше всех боролся, бегал и метал копья. И не он виноват, что был умнее своих наставников. Но я полагаю, ему не следовало бы так зазнаваться. Гордыня!  Вы знаете, что это такое?

– Тщеславие, оскорбляющее богов, - сказал я.

– Верно, как в пьесах. Те, кто получают слишком много просто так, задаром, становятся слишком самоуверенными, и чуть ли не умоляют, чтобы их ударила молния или поглотило землетрясение. Что боги дают, они могут и забрать. Они дали Клеону все. Потом они все это забрали.

– Боги?

Ипполит вздохнул.

– Клеон, конечно, заслуживал наказание, но он не заслужил этого наказания.

– Наказания? От кого? За что?

Я следил за его глазами и видел, как в нем постоянно идут какие-то внутренние споры. Если я стану слишком сильно давить на него, он может замкнуться; если я вообще не буду направлять его, он может продолжать отвечать благочестивыми общими фразами. Я начал было говорить, но потом увидел, что в нем что-то назрело, и придержал язык.

– Ты видел статую, которая упала на него?

– Да. Эрос с луком и стрелами.

– Ты думаешь, это было просто совпадением?

– Я не понимаю.

– Вы поговорили со всеми в гимнасии, и никто вам ничего не сказал? Все они так думают, но они слишком суеверны, чтобы сказать это вслух. Это Эрос убил Клеона за то, что тот отверг его.

– Ты думаешь, что это сделал сам бог? Используя свою статую?

– Любовь текла к Клеону со всех сторон, как реки к морю, - но он повернул реки вспять и жил в своей собственной каменистой пустыне. Эрос выбрал Клеона своим любимцем, но Клеон отказал ему. Однажды он рассмеялся в лицо бога.

– Как, так? Что сделал Клеон, чтобы, наконец, слишком сильно разгневать бога?

Я снова увидел в его глазах внутренний спор, как будто он хотел мне все рассказать. Мне оставалось только набраться терпения. Наконец он вздохнул и заговорил.

– В последнее время некоторые из нас думали, что Клеон, возможно, наконец, кого-то полюбил. У него был новый наставник, молодой философ по имени Малсибер, который приехал из Александрии около шести месяцев назад. Клеон и его сестра Клея каждое утро ходили в маленький домик Малсибера возле Форума поговорить о Платоне и почитать стихи.

– Клея тоже?

– Сосистридес считал нужным дать образование обоим своим детям, независимо от того, что Клея – девочка. В любом случае, довольно скоро стало известно, что Малсибер стал ухаживать за Клеоном. А почему бы и нет? Он был поражен его красотой, как и все остальные. Малсибер присылал ему маленькие целомудренные любовные стихи, а Клеон отсылал ему свои. Клеон как-то показал мне некоторые из стихов Малсибера и попросил меня прочитать те, которыми он отвечал тому. Они были прекрасны! Конечно же, он умело владел словом. – Ипполит печально покачал головой.

– Но все это было жестокой мистификацией. Клеон просто разыгрывал Малсибера, выставляя его дураком. Только позавчера, прямо на глазах у других учеников Малсибера, Клеон устроил публичное представление, вернув все стихи учителя и попросил того вернуть ему свои стихи. Он сказал, что написал их просто в качестве упражнений, чтобы научить своего учителя, как правильно писать любовные стихи. Малсибер был ошеломлен! Все в гимназии слышали об этом и говорили: «Клеон, в конце концов, слишком далеко зашел!». Одно дело отвергнуть ухаживания своего наставника, но сделать это в такой жестокой, намеренно унизительной манере было излишне высокомерным, говорили люди, и боги за это отомстят. И теперь они сделали это.  

Я кивнул.

– Но довольно часто боги используют человеческие сосуды для достижения своих целей. Неужели ты думаешь, что статуя упала в бассейн сама по себе, а не с помощью руки толкнувшей ее?

Ипполит нахмурился и, казалось, опять заспорил сам с собой перед тем, как открыть еще один секрет.

– Вчера, незадолго до того, как утонул Клеон, некоторые из нас видели в гимнасии незнакомца.

«Наконец-то, - подумал я, - конкретное доказательство и что-то реальное, над чем можно подумать!»

Я сделал глубокий вдох.

– Кроме тебя больше никто не говорил, что видел незнакомца.

– Я же сказал вам, что они все слишком суеверны. Если юноша, которого мы видели, был посланником бога, они не хотят об этом говорить.

– Юноша?

– Возможно, это был сам Эрос в человеческом обличье, хотя вы бы могли подумать, что богу надо было бы лучше следить за собой и надевать подходящую одежду.

– Ты ясно видел этого незнакомца?

– Не очень ясно, как и все остальные, насколько могу судить. Я только мельком увидел его, проходившим по внешнему коридору, но могу сказать, что это не был один из наших, посещающих гимнасию.

– Почему ты так подумал?

– По тому, что он вообще был одет. Это было сразу после игр, и все были еще обнажены. И большая часть толпы в спортзале была из довольно обеспеченных семей; у этого же парня была ужасная стрижка, а его туника выглядела как заплатанная хламида ... от старшего брата. Я подумал, что это какой-то незнакомец, который забрел с улицы, или, может быть, посыльный раб, стесняющийся зайти в раздевалку.

– А его лицо?

Ипполит покачал головой.

– Я не видел его лица. Хотя у него были темные волосы.

– Ты говорил с ним, или слышал, как он говорит?

– Нет. Я направился к подогретой ванне и забыл о нем. Затем Капуторес нашел тело Клеона, и после этого все обезумели. Я не вспоминал о незнакомце до сегодняшнего утра, когда случайно узнал, что некоторые атлеты его тоже заметили.

– Кто-нибудь видел, как этот молодой незнакомец проходил через ванны и раздевалку?

– Я не думаю. Но есть еще один способ попасть из внешнего коридора во внутренний двор – через небольшой проход в дальнем конце здания.

– Да. Капуторес говорил мне. Тогда кажется возможным, что этот незнакомец мог войти через внешний коридор во двор, натолкнуться на Клеона, плавающего в бассейне, толкнуть статую на него, а затем сбежать тем же путем, которым пришел.

Ипполит глубоко вздохнул.

– Наверное, такое возможно. Но, видите ли, это все равно, должно быть, был бог или какой-то посланец бога. Кто еще мог бы так идеально рассчитать время, чтобы совершить такой ужасный поступок?