Стивен Мэнгэн – Выход из Комнат (страница 4)

– Комнаты предназначены для вас, а вы – для Комнат. Чтобы попасть туда, куда вам нужно, вы должны пройти через них. По очереди. По одной комнате за один раз. Как выйти из одной комнаты и попасть в другую? Хороший вопрос, Ванда! Конечно же, через дверь. Проще простого, не так ли? Но чтобы открыть дверь, нужен ключ. Где взять ключ? А это вам предстоит выяснить.

Джек украдкой взглянул на Келли. Она по-прежнему выглядела сердитой, но, похоже, очень внимательно слушала Ванду.

Ванда продолжала:

– В каждой из комнат нужно найти ключ и затем двигаться дальше. И так проходить комнату за комнатой, до конца. Понятно?

Не дожидаясь ответа, Ванда продолжала. Понизив голос до зловещего шепота, она произнесла:

– Но будьте осторожны. Вас ждут реальные опасности. Что-что? Да, вам не послышалось – опасности! Не стоит их недооценивать, и не разделяйтесь. Держитесь вместе. Сообща вы получите то, что нужно. Ресурсы. Средства. Интеллектуальное и эмоциональное оружие. Вместе. Понятно?

Ванда энергично закивала головой.

– Хорошо, – сказала она. – Есть вопросы?

И тут же замотала головой из стороны в сторону и проговорила одними губами: «Не задавайте вопросов».

У Джека, разумеется, была тысяча вопросов.

Он хотел знать, где оказался, что с ним стряслось, почему он сюда попал, почему он не умер после прыжка с тарзанки, кто такая Келли, почему она тоже здесь, что такое эти Комнаты, насколько там опасно и еще тысяча других «почему» крутились в его голове, включая вопросы, во сколько будет ужин и можно ли чем-нибудь перекусить, поскольку внезапно понял, что голоден как волк.

– НУ ЖЕ, ДАВАЙТЕ! – взвизгнула Ванда. – ДОЛЖЕН ЖЕ БЫТЬ ХОТЬ ОДИН ВОПРОС?!!

Джек открыл было рот, чтобы что-то сказать.

– ОТЛИЧНО! – закричала она. – ВОПРОСОВ НЕТ. Тогда ступайте познакомьтесь с Гари.

Ванда закрыла глаза, согнула ноги, выбросила руки над головой и прыгнула назад и через себя, выполнив красивый, идеальный, изящный переворот назад.

Ее пальцы коснулись поверхности пола и сразу же растворились там, словно Ванда рассеивалась в бескрайнем озере белой краски.

И она исчезла.

По поверхности разошлись круги. Джека и Келли подбрасывало вверх и вниз, словно они были лодками, качающимися в океане. Джек осторожно топнул ногой по земле. Она по-прежнему оставалась твердой.

Джек повернулся к Келли. Тяжело дыша, она сердито уставилась на него.

– Что? – рискнул спросить Джек. – Почему ты на меня так смотришь?

– Лучше бы тебе все рассказать, – прошипела она, – и молись, чтобы я поверила.

– Рассказать о чем?

– ОБО ВСЕМ! – закричала Келли. – Что происходит? Кто ты такой? Почему мы здесь? Я сыта по горло всей этой фигней и хочу домой – теперь, надеюсь, понятно?

Ее руки были сжаты в кулаки, в глазах стояли слезы.

– Я не знаю, – честно сказал Джек. – Мне известно не больше твоего. Я случайно спрыгнул с тарзанки и оказался здесь.

– Я тебе не верю, – ответила Келли. – По-моему, это какая-то несмешная злая шутка.

– Если это шутка, то и мне не до смеха, – сказал Джек.

В наступившей тишине Келли вглядывалась в его лицо в поисках разгадки.

– А как ты сюда попала? – спросил он как можно мягче.

– Я не собираюсь об этом рассказывать, – огрызнулась Келли. – Я не обязана ничего тебе рассказывать. Кто ты?

Одежда Келли была слегка ей велика, заметил Джек, как и куртка, которую он изначально принял за школьный пиджак, но теперь понял, что ошибся. На ней не было школьного значка, к тому же такие красивые вещи обычно в школу не носят. Шея девочки была туго обмотана чем-то вроде шарфа, а на тыльной стороне одной из рук было что-то изображено – какой-то рисунок или символ.

Интересно, может, это татуировка? На вид девочке было примерно столько же лет, как и ему. Он задумался, можно ли сделать татуировку, если тебе еще нет шестнадцати? Имеются ли для этого возрастные ограничения?

Однажды он прочитал в газете историю о том, как в Америке арестовали женщину за то, что она сделала татуировку на руке своему девятимесячному ребенку, и эта история вывела его из себя. И не потому, что он очень беспокоился за малыша – хотя, конечно, ему было не все равно, как и любому другому, – но рассердился он из-за того, что в газете ничего не говорилось о том, что это была за татуировка. Как можно писать заметку о ребенке с татуировкой, думал он, и не рассказать читателям, что это за татуировка?

Джек понимал, что, по сути, это не имело значения. Если кто-то делает татуировку ребенку, то это ужасно уже само по себе. Однако все-таки есть разница между татуировкой с изображением какого-нибудь цветочка или надписи «Я люблю свою мамочку» и татуировкой с изображением дьявола, или лица Эда Ширана[3], или списка победителей Кубка Англии по футболу с 1981 года.

Он поднял глаза и понял, что Келли по-прежнему пристально смотрит на него, ожидая ответа. Похоже, он снова витал в облаках. Из-за этой привычки у него были одни неприятности.

Эта черта бесила и его отца.

«Хватит витать в облаках, Джек!»

«Джек, возвращайся к нам!»

«Земля вызывает Планету Снов!»

Джек не хотел никого раздражать, просто он был так устроен. Учителей это тоже злило. Со временем Джек и сам стал раздражаться по этому поводу; всякий раз, когда он ловил себя на витании в облаках, ему казалось, что он себя подводит.

Дело в том, что, если бы ему было интересно, он бы слушал внимательно и не отвлекался. Получается, что учитель говорил недостаточно интересно. И его отец тоже. И сам Джек в этом не виноват.

– Что ты уставился на мою руку? – спросила его Келли.

– Ой, я не… Это татуировка?

– Не глупи, – отрезала она. – Это просто рисунок.

Келли подняла руку и показала ему. Она нарисовала контур сердца красным и закрасила его внутри черной ручкой.

– Неужели тебе правда понравилась ее песня? – раздраженно спросила Келли. – Песня Ванды. Она же была ужасна. Ты притворялся, когда сказал, что тебе понравилось?

– Наверное, да, – пробормотал Джек.

Издалека донесся какой-то шум. Будто вода ударялась о стену или волны накатывались на что-то твердое. Два глухих удара – и снова все стихло.

Келли внимательно посмотрела на него и закрыла глаза. Джек задумался, стоит ли ему извиняться. Однако пока молчал и ждал.

– Я хотел ей понравиться, – сказал наконец Джек. – Она рискнула исполнить эту песню. Проявила себя. Я хотел показать ей, что я… заметил ее. Приятно, когда на тебя обращают внимание.

Он ждал, что Келли что-нибудь скажет.

– Прости, – сказал Джек.

– Как мне теперь тебе верить? – проговорила Келли за мгновение до того, как комната взорвалась.

По крайней мере, ощущение было именно такое. Что-то громко бахнуло, и детей сбила с ног огромная волна, как им показалось. Незаметно нахлынувшая круговая волна, обжигающе яркая вспышка – и внезапная темнота. Странное ощущение теплой воды, льющейся над ними и через них, притом что сами они оставались абсолютно сухими. Земля страшно содрогнулась, и все заволокло дымом.

Джек, пошатываясь, встал на ноги.

Когда дым рассеялся, он увидел, что вокруг них появились четыре стены, в каждой была закрытая дверь. Над головой находился потолок, а в углу стоял огромный стол, за которым сидел человек.

Дощечка на столе гласила: «Гари». Человек сидел сгорбившись и обхватив голову руками.

Он поднял голову, настороженно оглядел Джека и Келли и, будто их появление стало последней каплей, произнес: «Боже мой!»

Джек взглянул на Келли. Она выглядела еще более сердитой, чем несколько мгновений назад.

Он очень надеялся, что Келли не усугубит ситуацию.

Джек снова огляделся. Комната была самой что ни на есть простой. Четыре темно-коричневые лакированные деревянные двери, все в царапинах и вмятинах, словно находились тут целую вечность. Стены выкрашены в грязный желтовато-белый цвет. Никаких картин, плакатов или объявлений не было. Как и окон. На потолке были прожекторы, часть из которых перегорела. Комната выглядела как самый заурядный офис, по представлению Джека. Унылый офис.

– Дай-ка угадаю, – сказала Келли презрительно. – Ты и есть Гари?

Человек тяжело вздохнул и позволил своей голове упасть на стол.

Келли раздраженно мотнула головой.

– Скажи что-нибудь, – одними губами проговорила она Джеку.