Стивен Ликок – Искатель, 1961 №4 (страница 16)
— К капитану, вперед марш!
Фортунато нервно кусал губы. Джибарез с мертвенно-бледным лицом бросал на капитана взгляды, полные ненависти и презрения.
— Второй шпион, — процедил он сквозь губы. — Ты мне дорого за это заплатишь, Фортунато…
Капитан поднялся со стула и приблизился к Лиифу. Сжал кулак и тяжело ударил его в лицо. Лииф зашатался, но тут же ответил ударом, отбросившим капитана к стенке каюты. В этот момент Моррис, стоявший за спиной Лиифа, с размаху ударил его по голове рукояткой револьвера. Фреди почувствовал острую боль, зашатался и рухнул. Фортунато еще несколько раз ударил его ногой.
Когда Фреди пришел в себя, он услышал чей-то тихий шепот:
— Лииф, это я, Портер. Ты пришел в себя? Они приставили к тебе Вилькинса для охраны, но я угостил его виски, и теперь он спит. У нас нет времени для размышлений. Я все подготовил. В баке геликоптера есть горючее. Обопрись на меня. Так… А теперь пошли! Быстро!
Лииф попробовал идти, но не смог и застонал от боли. Тогда Роб поднял его и почти на руках дотащил до вертолета. Все это продолжалось не больше минуты. Портер усадил Фреди в кабину и завел мотор. Машина поднялась в воздух.
При шуме мотора вахтенный не двинулся с места. Такой уж был порядок на корабле: не вмешиваться в дела, которые не касаются тебя лично. А когда капитан и Джибарез выскочили на палубу, вертолет поднялся уже на высоту более ста метров.
Револьверные выстрелы не достигли цели…
Вот об этих-то ужасных событиях и рассказал Лииф в своем интервью корреспонденту «Морнинг стандарт», которое так и не было опубликовано. На вопрос журналиста о его планах на будущее Лииф ответил: «Вскоре мы вместе с Номо Окава отправимся в новую экспедицию». И добавил: «Цель нашей экспедиции будет сводиться к тому, чтобы попытаться хоть в малой степени очистить воды архипелага Бонин от радиоактивности. Мы пойдем по пути, проложенному профессором Окава, который погиб на своем посту, и постараемся довести его дело до конца. Мы добьемся успеха».
К. Корнблат
- Деньги! Деньги!.. — кричала жена. — Ты губишь себя, Вилли. Вырвись с биржи и поедем куда-нибудь, где мы будем чувствовать себя людьми.
Он захлопнул дверь квартиры и поморщился от пронизавшей его боли в печени. Двери лифта раздвинулись, и лифтер, поклонившись, сказал:
— Доброе утро, мистер Борн. Сегодня отличная погода.
— Очень приятно, Сэм, — сухо ответил Борн. — Меня только что накормили отличным завтраком.
Сэм не знал, как это воспринять, и ограничился слабой улыбкой.
— Что новенького на бирже, мистер Борн? — спросил он, когда лифт остановился на первом этаже. — Мой двоюродный брат, он учится на летчика, посоветовал мне разделаться с акциями Лунных развлечений. А в «Биржевом журнале» они записаны в растущие.
Борн ответил:
— Даже если бы я знал, я все равно бы вам ничего не сказал. Вам нечего делать на бирже. Особенно если вы думаете, что там можно играть, как в рулетку.
Пока он ехал в машине до конторы, его не покидала мысль о том, что Сэму, миллионам Сэмов нечего делать на бирже, Но они там были, и это они создали Великий бум 1975 года и на его гребне вознесли В. Дж. Борна и К0. Но сколько это будет продолжаться? При этой мысли у него снова закололо в печени.
Приехал он в 9.15. Контора уже была бурным водоворотом. Пощелкивали вычислительные машины, на информационных досках мерцали цифры, сновали курьеры, распространяя самые последние новости с бирж Лондона, Парижа, Милана, Вены. Скоро к ним присоединятся Нью-Йорк, Чикаго и Сан-Франциско.
Может быть, сегодня как раз наступит день краха?.. Может быть, в Нью-Йорке начнется падение акций Лунных шахт и разработок? Может быть, Чикаго нервно отзовется падением Объединенных товаров, и Урановые рудники Ута заодно с ними полетят вниз? Может быть, паника на Токийской бирже вслед за получением известий из Соединенных Штатов, паника, переданная с восходящим солнцем в Вену, Париж, Милан, Лондон, на следующий день штормовой волной ударится в Нью-Йоркскую биржу?
«Карточный домик, — думал Борн. — Щелкни по одной карте — и упадут все. Может быть, это случится именно сегодня?»
Мисс Иллинг записала ему в блокнот уже дюжину звонков от его личных, самых важных клиентов, Он не обратил на них никакого внимания. В ответ на ее «доброе утро» сказал:
— Соедините меня с мистером Лорингом.
Лоринг долго не подходил к телефону. Так долго, что у В. Дж. Борна внутри все перевернулось. Хотя он знал, что, когда Лоринг работает, он глух и нем ко всему. Лоринг упрям, невежлив, неблагодарен, но умеет работать. Поэтому приходится его терпеть.
Наконец голос Лоринга резко зазвучал в трубке:
— Кто говорит?
— Борн! — рявкнул он. — Как дела?
Последовала долгая пауза. Потом Лоринг ответил безразличным тоном:
— Я всю ночь работал. Думаю, что я это поймал.
— Что вы хотите сказать?
— Я сказал, что хотел сказать. По-моему, я это поймал. Я послал часы, кошку и клетку с мышами на два часа. Они все в порядке вернулись обратно.
— Вы хотите сказать?.. — хрипло начал Борн и облизал губы. — Сколько лет? — спросил он уже спокойнее.
— Мыши мне ничего не сказали, но я думаю, что они провели в 1977 году два часа.
— Я немедленно еду к вам, — оборвал его Борн.
Когда он выбегал из конторы, служащие с удивлением смотрели на него.
А что, если Лоринг врет?.. Нет! Полгода он сосет деньги, но с того самого момента, как он ворвался в контору Борна со своим проектом «машины времени», ни разу не соврал. С грубой откровенностью Лоринг признавал свои неудачи, сомневался, что проект когда-либо осуществится. Но теперь, радовался Борн, это оказалось лучшей ставкой, какую он когда-либо делал в своей жизни. Шесть месяцев и четверть миллиона долларов — двухгодовое предсказание рынка стоило миллиарда. «Четыре тысячи к одному, — торжествовал он, — четыре к одному!» Два часа на то, чтобы узнать, когда взорвется Великий бум 1975 года. Потом, вооружившись информацией, обратно в контору — скупать акции до самого конца бума, а затем, на вершине его, все вовремя распродать и остаться богатым навсегда.
Он взбежал на чердак Лоринга.
Лоринг явно переигрывал роль незаинтересованного наблюдателя. Увидев Борна, он с усмешкой сказал:
— Хотите заглянуть в свое будущее?
— Не валяйте дурака, — оборвал его В. Дж. Борн. — Покажите-ка мне эту штуку.
— Вот, — сказал Лоринг и указал на телефонную будку. — Я раздобыл ее на свалке. Она замечательно сюда подошла.
В лаборатории ровно гудели аккумуляторы. Они не изменились со времени последнего визита. Высокий аккумулятор Ван де Граафа, так же, как и всегда, казался атрибутом третьеразрядного боевика. Тридцать квадратных футов вакуумных ламп и сопротивлений выглядели умопомрачительным клубком. Новая деталь обстановки — телефонная будка без телефона — привлекла внимание Борна. Медный диск, укрепленный на ее потолке, был соединен с остальным оборудованием лаборатории толстым кабелем. Пол будки походил на кусок полированного стекла.
— Хотите посмотреть испытание на мышах? — спросил Лоринг.
— Нет, — ответил Борн, — я хочу сам попробовать. Вы думаете, я зря платил вам деньги?
Переведя дух, он спросил:
— Вы гарантируете безопасность?
— Послушайте, Борн, — ответил Лоринг, — я ничего не гарантирую. Я думаю, что если вы вернетесь до истечения двух часов, вы попадете обратно в настоящее. Но я повторяю: вам лучше всего вернуться до истечения двух часов. Иначе вы можете попасть в тот же участок пространства, где будет находиться движущийся автомобиль, а в таком случае результат будет похуже взрыва водородной бомбы.
В. Дж. Борн вдруг почувствовал, что у него закололо в печени.
— Что нужно мне знать еще? — выговорил он с трудом.
— Ничего. — Подумав минуту, Лоринг добавил: — Вы первый пассажир, заплативший за билет.
— Тогда поехали?
Проверив еще раз, не забыл ли он захватить записную книжку и надежную авторучку, Борн вошел в телефонную будку.
Лоринг закрыл дверцу, усмехнулся, помахал рукой и исчез, буквально исчез, хотя Борн, не отрываясь, смотрел на него.
Тогда Борн распахнул дверцу и крикнул:
— Лоринг, какого черта вы?!.
Но Лоринга на чердаке не было. Генераторы молчали. Лампы были темны и холодны. На всем был слой пыли и легкий затхлый запах.
Он выскочил из лаборатории и бросился по ступенькам вниз… «Мне дано только два часа», — подумал он и посмотрел на часы. Они показывали 9.55, но солнце явно говорило, что начинается вечер. Он еле удержался, чтобы не схватить за рукав проходившего мимо школьника и не спросить его, какой сейчас год. Увидев газетный киоск, Борн бросился к нему быстрее, чем когда-либо за последние годы. Бросив продавцу десять центов, он схватил «Пост». На газете стояла дата: «11 сентября 1977 года». Значит, все в порядке!
Борн перевернул страницу газеты, чтобы посмотреть на финансовые новости. Лунные шахты и разработки шли по 27, Ураниум — по 19, Объединенные товары — по 24. Катастрофически низко! Кризис наступил.
Он снова посмотрел на часы. 9.59. Прошло уже четыре мину. ты. А ему надо быть в будке в 11.55. «Это будет хуже водородной бомбы», — вспомнил он слова Лоринга.
— Такси! — закричал он, размахивая газетой.
Машина остановилась у тротуара.
— Публичная библиотека, — сказал Борн, откидываясь на сиденье и снова разворачивая «Пост».