Стивен Кью – Когда город снова дышит (страница 2)

– Между тем, где мечты живут, и тем, где их… забрасывают, – сказал Мистер Секунда. – Раньше Безлик… держался там, где его… придумали. В страхах. В разочарованиях. В забытых улицах Города Чудес. Теперь… люди помогают ему… выходить наружу. Каждый раз, когда говорят: «Так проще, если ничего не хотеть».

Он замолчал и, кажется, даже чуть потемнел.

Где-то за стеной прозвенел звонок, резкий, слишком громкий. Лея вздрогнула. Звук был такой, будто кто-то пытался разбудить школу… но будить было уже некого.

– Нам надо в класс, – глухо сказал Артём. – Иначе нас официально объявят прогульщиками и вечно несерьёзными элементами.

Обычно он сказал бы это смешно. Сейчас – просто констатировал факт.

Лея сжала часы в ладони.

– Отдохни, – тихо прошептала она Мистеру Секунде. – Мы вернёмся после уроков.

– Время… не отдыхает, – пробормотал тот. Но стрелки всё-таки замедлились, и голос затих.

На уроке Лее казалось, что она сидит за стеклом. Учительница что-то объясняла, писала формулы, ставила вопросы. Класс отвечал, кто-то списывал, кто-то рисовал в тетради. Всё, как всегда. Только сегодня Лея всё время ловила странные мелочи.

Например, учительница математики раньше иногда улыбалась, когда кто-то неожиданно правильно решал сложную задачу. Не очень заметно, но всё равно – маленький тёплый огонёк. Сейчас её лицо было словно застывшей маской. Никаких огоньков.

– Математика – это не творчество, – сказала она, проходя между партами. – Тут нет места фантазиям. Только точный расчёт. Запомните: в жизни так же.

Раньше Лея спорила бы внутри себя. Теперь почувствовала тревожное «да, но…» и вдруг поймала себя на мысли: а если этот голос – не её? А если это где-то там, в тумане, кто-то одобрительно кивает: «Вот так и нужно»?

Она оглянулась. На секунду ей показалось, что в углу над шкафом клубится крошечный белёсый дымок. Но стоило ей моргнуть – он исчез.

После уроков всё посыпалось мелкими странностями.

На большой перемене ребята в классе обычно играли в свои шумные игры: спорили, кто сильнее, придумывали глупые челленджи, смеялись. Сегодня все сидели по группкам, каждый уткнувшись в свой телефон. Экранные лица подсвечивали настоящие – делая их одинаковыми.

– Смотрите, что прислали, – сказала Маша с первой парты. – Какой-то тест «проверь, насколько ты реалист».

– А это круто? – спросил кто-то.

– Конечно, – важно ответила она. – Сейчас главное – быть реалистом. Мечтатели… – она презрительно фыркнула, – они всё равно всегда проигрывают.

Раньше кто-то из ребят обязательно возразил бы. Сегодня – никто. Даже не потому, что согласны. Просто… не захотели тратить силы.

Лея почувствовала, как внутри всё сжимается. Слово «мечтатель» в этом классе звучало почти как обидное.

– Может, у них всех просто плохой день, – шепнул Артём, наклоняясь к ней. – Один общий на всех.

– А может, это не просто день, – так же тихо ответила Лея.

После школы они шли домой по знакомому маршруту. Дворы, качели, лавочки. Те же объявления на стенах. Но даже кот во дворе, обычно ленивый, но довольный жизнью, сидел с каким-то обиженным видом и не реагировал на протянутую руку мальчишки.

– Видела? – кивнул туда Артём. – Даже кот выглядит так, будто ему выдали квитанцию «Никаких чудес до конца месяца».

Лея хмыкнула, но смех получился коротким.

– Или это я всё себе придумываю? – неожиданно спросил он. – Мы знаем про Безлика, знаем про туман… Может, теперь нам везде чудится, что всё плохо?

Лея остановилась и посмотрела вокруг внимательнее. На лавочке сидела старушка и кормила голубей. Только не смотрела на них. Обычно такие бабушки разговаривают с птицами, улыбаются им. Эта – бросала крошки, глядя в одну точку. Мимо шёл подросток с гитарой, но гитара была в чехле, и по его лицу было видно: играть он не собирается. Просто несёт. Для галочки.

– Нет, – тихо сказала Лея. – Нам не кажется.

Дома стало ещё яснее.

Мама пришла позже обычного, с тяжёлым вздохом и фразой:

– Я больше не верю, что что-то может измениться на работе. Главное – как-нибудь дожить до отпуска.

Раньше она хотя бы иногда рассказывала о своих идеях, о том, что «можно попробовать сделать по-другому». Сегодня – только «дожить».

Папа за ужином смотрел новости. На экране сменялись сюжеты: кто-то снова поссорился, где-то что-то подорожало, кто-то жаловался, что «всё становится сложнее».

– Люди стали злее, – вдруг сказал он, переключая канал. – Никто ни о чём хорошем уже не говорит. Только проблемы. Иногда кажется, что мир устал.

Он говорил спокойно, но в его голосе не было ни капли надежды. Только, как ни странно, согласие: «Ну да, устал – значит, так и надо».

– А если он устал, ему нужно отдохнуть, – осторожно сказала Лея. – А не… сдаться.

Папа взглянул на неё, как будто хотел что-то ответить, но передумал.

– Ты ещё маленькая, – сказал он. – Вырастешь – поймёшь.

Это «вырастешь – поймёшь» почему-то прозвучало как «вырастешь – тоже перестанешь мечтать».

После ужина Лея ушла к себе в комнату и закрыла дверь. Сердце стучало тревожно. Она достала Мистера Секунду из кармана и положила на ладонь.

– Ты ещё здесь? – спросила она.

– Куда же я… денусь, – слабо отозвался он. – Время… всегда здесь. Вопрос в том, что с ним делают.

Стрелки дрожали сильнее. Между тиками были маленькие паузы, которых раньше не было.

– Скажи… – Лея села на кровать, поджав ноги. – То, что происходит с людьми… это тоже из-за Безлика?

– Часть, – ответили часы. – Люди… сами начали. Когда стали считать, что мечты – это лишнее. Безлик всего лишь… воспользовался. Он любит места, где… пусто. Там, где раньше были желания, планы, надежды… Если это всё выкинуть, остаётся… удобная пустота. Он… живёт в ней.

– Он забирает у людей мечты? – уточнила Лея.

– Не сразу, – Мистер Секунда тяжело тиканул. – Сначала он… предлагает облегчение. «Зачем стараться? Зачем верить? Будет легче, если перестанешь». Люди… соглашаются. Чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. Каждый раз по кусочку. А потом… он уже не за пределами. Он – внутри.

Лея вспомнила Машу с её «мечтатели проигрывают». Учительницу с её «нет места фантазиям». Мамину усталую «ничего не изменится». Папино «вырастешь – поймёшь». И вдруг очень ясно увидела: это не просто слова. Это маленькие шаги в сторону пустоты.

– А ты… почему такой слабый? – шёпотом спросила она. – Это… тоже он?

– Я связан с Городом Чудес, – ответили часы. – И с теми, кто… ещё верит. Когда Город… задыхается, время для него течёт… тяжелее. Когда люди… сдаются, я это чувствую. Я не умираю, – поспешно добавил он, словно не хотел её пугать, – но мне… трудно двигать стрелки. Как будто каждую секунду нужно… тянуть на себе.

В горле у Леи защипало.

– Прости, – прошептала она. – Мы… слишком долго жили, как будто всё в порядке.

– Вы дети, – мягко возразил Мистер Секунда. – Вы вообще-то сделали… больше, чем многие взрослые. Но сейчас… время другое. Город… не просто умирает. Безлик… ищет выход. Если он… закрепится здесь, в вашем мире… Туман Забвения станет… обычной погодой. Люди даже не поймут, что… чего-то лишились. Им просто будет казаться, что так… всегда и было.

Лея обняла колени и прижала подбородок к ним.

– Что мы можем сделать? – спросила она. – Мы же… просто два ребёнка. И один… очень уставший часы.

– «Просто» два ребёнка уже однажды… изменили целый город, – напомнил Мистер Секунда. В его голосе промелькнула прежняя искринка. – Вы… видите то, чего не видят другие. Чувствуете. Пока вы… замечаете, мир ещё не проиграл. Но… – стрелки снова дрогнули, – решать всё равно вам. Время… не может заставить.

Снаружи, за окном, город медленно темнел. Лампочки на улицах зажигались, но их свет казался жёлтым и усталым, как глаза человека, который не выспался всю жизнь. В соседнем доме кто-то громко спорил. Где-то завыла машина. Где-то хлопнула дверь.

Лея подошла к окну.

В темноте было видно множество окон. Почти в каждом – голубоватый прямоугольник экрана. Люди смотрели туда, словно надеялись увидеть что-то, что развеселит или отвлечёт. Но лица… оставались одинаковыми. Уставшими. Раздражёнными. Пустыми.

«Если Безлик выйдет сюда совсем, – подумала Лея, – никто даже не почувствует, что это он. Все решат, что это просто… жизнь».

В горле снова стало горько.

Она сжала кулак вокруг Мистера Секунды.

– Я не хочу, чтобы так было, – тихо сказала она. – Не хочу, чтобы наш город стал таким же, как те серые улицы там… у вас.

– Тогда… придётся… – голос Мистера Секунды стал слабее, но твёрже, – быть теми, кто… не перестаёт мечтать, даже когда всем… лень. И не только мечтать. Делать. Говорить. Напоминать. Сначала… хотя бы самим себе.

Где-то далеко в другом конце города, в своей комнате, Артём стоял у окна точно так же. В руке он держал телефон, но экран давно погас. В голове крутилась одна и та же мысль: «Если я сейчас просто лягу спать и забуду всё это… разве от этого станет лучше?»