Стивен Кью – Часы, которые открывают двери (страница 3)

– Подожди немного, – шепнула Лея, сама не понимая зачем. – Я хочу… посмотреть.

– Конечно хочешь, – кивнул Артём. – Это же чердак! Тут по правилам жанра обязательно что-то магическое лежит. Или хотя бы страшная кукла без глаза.

Он попытался улыбнуться, но голос у него прозвучал тихо. Внутри у него тоже жило ощущение, что сейчас случится что-то необычное.

Лея осторожно открыла шкаф. Дверца тихо застонала, словно ворчала, что её разбудили. Внутри были старые фотографии выпускников, пожелтевшие грамоты, засушенные венки с торжественных праздников, потрёпанная лента «Лучший класс». Она провела пальцами по пыли – и вдруг заметила на самой верхней полке маленькую коробочку. Обычная. Деревянная. Неброская. Но… такая притягательная, что от неё невозможно было отвести взгляд.

– Артём… – шепнула Лея, – видишь?

– Вижу, – так же тихо ответил он. – И мне очень не нравится, как она на нас смотрит.

– Она не смотрит, – выдохнула Лея. – Она ждёт.

Она потянулась и аккуратно сняла коробку. Она была удивительно тёплой, будто пролежала не в холодной пыли, а у кого-то в руках. На крышке было вырезано что-то вроде тонкого узора – переплетение линий, похожих на стрелки. Без слов, без пояснений, но с какой-то особенной важностью.

– Открывай, – прошептал Артём, хотя это звучало одновременно как приглашение и как «пожалуйста, не делай этого».

Лея медленно подняла крышку.

Внутри лежали часы.

Не наручные. И не настенные. Карманные, старинные, на цепочке. Корпус из потемневшего металла с золотистыми бликами, стекло не мутное, наоборот – будто только что отполированное. Стрелки стояли. Но самое странное было даже не в их виде. Часы… были тёплые. Настоящие, живые, как ладонь человека. Лея осторожно взяла их – и на секунду ей показалось, что они чуть-чуть вздохнули.

– Ого… – только и смог выдохнуть Артём. – Лей, брось их обратно. Немедленно. Это слишком… настоящее.

Лея не могла. В тот момент, когда её пальцы коснулись холодного на вид, но живого на ощупь металла, она почувствовала, как где-то глубоко внутри неё вспыхнула искра, о которой она давно забыла. Не страшная, не опасная – наоборот, тёплая, как если бы кто-то очень осторожно положил ей на сердце маленький светящийся фонарик.

– Смотри, – прошептала она. – Они не просто старые. Они… будто помнят что-то.

Часы слегка вибрировали, как будто в них билась крошечная птичка. На циферблате было много странных символов: не только цифры, но и крошечные знаки, похожие на звёзды, молнии, капли дождя, искры. И где-то между ними – маленькая незаметная кнопка, так искусно спрятанная, что её легко было бы не заметить.

Артём приблизился настолько, что их плечи соприкоснулись.

– Ты чувствуешь? – спросил он еле слышно.

– Да… – ответила Лея. – Они как будто живые.

В комнате стало тише. Даже скрип досок как будто затаился. Луч света из окна упал прямо на часы, и циферблат слабым, почти неуловимым образом вспыхнул. Артём осторожно вытянул палец, собираясь просто чуть-чуть повернуть часы, чтобы получше рассмотреть… и его палец случайно задел ту самую крошечную кнопку.

Щёлк.

И мир перестал быть прежним.

Щёлк.

И мир действительно будто на миг задержал дыхание.

Луч света, падавший из маленького окна на чердаке, замер, как фотография. Пылинки, которые ещё секунду назад тихо кружились, повисли в воздухе неподвижно, словно их кто-то остановил на полпути. Скрип досок стих. Даже далёкий шум школьного коридора вдруг стал каким-то глухим, как через толстое одеяло.

А потом Лея услышала это.

Тихое, осторожное, но очень уверенное: тик-так… тик-так… тик-так…

Часы, которые до этого молчали, как музейный экспонат, вдруг ожили. Стрелки медленно дрогнули и пошли, сначала неуверенно, как человек, который слишком долго сидел и наконец встал, а затем ровно, ритмично. От корпуса часов по ладони Леи разлилось мягкое тепло, будто она держала не железо, а сердечко маленького животного.

– Ты это слышала? – прошептал Артём, хотя ответ был слишком очевиден.

– Кажется, да, – так же шёпотом ответила Лея. – Они… тикают.

– Они не просто тикают, – возмутился вдруг кто-то. – Они работают! И, между прочим, делают это довольно достойно, учитывая обстоятельства.

Лея и Артём вздрогнули так, будто кто-то вылил им за шиворот ведро ледяной воды. Они оглянулись по сторонам, ожидая увидеть кого угодно – учителя, уборщицу, привидение завуча, – но на чердаке никого не было. Только вещи, пыль и они двое.

– Ты… это слышал? – одними губами спросила Лея.

– Нет, мне просто послышалось, как ковер заговорил, – так же беззвучно ответил Артём. – Конечно, слышал!

– Советую смотреть не по сторонам, а туда, где центр событий, – донёсся тот же голос, теперь немного раздражённый. – Обычно он прямо у тебя в руках.

Лея медленно опустила взгляд. Часы у неё на ладони слегка приоткрыли крышку сами, без всяких усилий. Циферблат смотрел на неё, как один большой блестящий глаз. Стрелки двигались уже совсем уверенно. А из маленькой щёлочки между корпусом и стеклом исходил тот самый голос – негромкий, с лёгкими металлическими отзвуками, но живой и очень… характерный.

– Итак, – торжественно произнесли часы, – кто меня разбудил?

Артём рефлекторно спрятался за плечо Леи, что выглядело особенно забавно, учитывая, что он был выше. Лея хотела положить часы обратно в коробку, захлопнуть её и сделать вид, что ничего не произошло, но что-то удержало её. То ли то самое тепло металла, то ли любопытство, которое проснулось в ней сильнее страха.

– Мы… – тихо сказала она. – Я. То есть… мы оба.

– А конкретнее? – голос в часах слегка ускорился, как стрелки при спешке. – Имя, фамилия, класс, любимый предмет, отношение к чудесам? Хотя последнее можно и по глазам прочитать.

Артём, несмотря на дрожь в коленках, не выдержал:

– Извините, а вы часто задаёте допрос людям, которых видите впервые? Может, для начала представитесь?

Часы тихо фыркнули. Да, именно фыркнули. Видимо, даже у предметов может быть характер.

– Наконец-то кто-то вспомнил о правилах вежливости, – проговорил голос. – Ладно. Формально: карманные часы, модель не для скучных, изготовлены в единственном экземпляре. Фактически… – стрелки на секунду замерли и резко дернулись вперёд. – Можете звать меня Мистер Секунда.

– Мистер… кто? – переспросила Лея.

– Секунда, – повторили часы с достоинством. – Не Микросекунда, не Вечность, не какая-нибудь там Кукушка, а вполне уважавшая себя единица времени. Хотя, если хотите, можно просто Мистер. Или Господин Тик-Так. Но я предпочитаю всё-таки Секунду.

Артём осторожно выглянул из-за Леи.

– Вы… то есть ты… – он запутался в обращении, – ты… живой?

– Вопрос философский, – задумчиво ответили часы. – Но я говорю, думаю и ужасаюсь тому, что вижу, значит, по меркам вашего мира – вполне живой. А вот у меня к вам вопрос: что вы здесь делаете, малыши?

– Мы… – Лея сглотнула. – Я… Мы тетради заносили. На чердак. Учительница попросила.

– О, великая миссия! – воскликнул Мистер Секунда. – Спасение человечества откладывается, у нас сегодня операция «Перенос учебной макулатуры». Какой эпохальный, я бы даже сказал, бумажный поворот!

Артём не удержался и хмыкнул.

– Слушай, ты мне нравишься, железный. Ты почти как я, только без ног.

– Зато у меня есть стрелки, которые всегда знают, куда двигаться, – не остался в долгу Мистер Секунда. – В отличие от некоторых болтунов. Но сейчас не время для обмена комплиментами. Я спал… очень долго. И если меня разбудили, значит, произошло что-то, чего нельзя игнорировать.

Лея почувствовала, как у неё внутри лёгкое волнение превратилось в дрожащий шарик тревоги.

– А… что произошло? – осторожно спросила она.

Часы замолчали. Тиканье стало чуть громче, серьёзнее, словно они собирались с мыслями.

– То, чего вы, люди, давно боялись, но старательно делали вид, что всё в порядке, – наконец произнёс Мистер Секунда. – То, о чём вас предупреждали сказки, истории, легенды, но вы решили, что это всё «детство» и «малышня». Чудеса исчезают.

Слова повисли в воздухе, как тяжёлые капли.

Лея не сразу поняла, как на это реагировать. С одной стороны, это звучало… красиво. Почти как начало книги. С другой – слишком похоже на то, что она сама чувствовала последние месяцы.

– Как это… исчезают? – шепнула она. – Они же… и так… как будто…

– Вот именно, «как будто», – резко перебил её Мистер Секунда. – Сначала люди перестали в них верить. Потом перестали о них говорить. Потом перестали о них думать. И в какой-то момент чудеса решили, что, наверное, их здесь больше не ждут, и начали уходить. Не хлопая дверьми, не устраивая сцен. Просто тихо, по одному.

Артём нахмурился:

– Это как, если тебя не зовут на день рождения, ты и не приходишь, да?

– Наконец-то пример, достойный местной школьной культуры, – буркнули часы. – Да, примерно так. Только здесь речь не о торте и шариках, а о том, что мир стал… плоским. Обычным. Без вариантов.