Стивен Крейн – Рассказы о войне (страница 4)
Полк иногда искоса поглядывал на своих товарищей по бригаде, солдат, которые никогда не были в сражениях; но никакой леденящий кровь страх не мог устоять перед пышущим жаром великолепием этой армии, двигавшейся по равнине такими длинными шеренгами, что фланги тонкими полосками терялись вдали, этой колоссальной массы людей, объединенных одной целью. Новобранцы старались выглядеть равнодушными. В тылу стояла бездействующая батарея, и трое артиллеристов, усевшись в ряд на зарядном ящике, подталкивали друг друга локтями и глупо ухмылялись новобранцам.
– Подождите, сейчас и вам достанется, – кричали они.
Они так беззаботно шутили, как будто им самим не угрожала та же опасность в самое ближайшее время. Но, неся в сердце этот прекрасный образ всей армии, новые солдаты, возможно, почувствовали то чувство преданности, которую капли воды могут испытывать к океанской волне; они были частью ее мощи и славы; они весело улыбнулись зубоскалившим артиллеристам и велели им убираться ко всем чертям.
Колонна перешла несколько небольших мостиков и быстро построилась в боевые порядки. Перед ними был небольшой участок равнины, а за ней возвышались те самые холмы. Времени на размышления уже не было. Солдаты смотрели на равнину впереди, гадая, как тяжело им там придется, когда бригада, шедшая впереди них, заревела и бросилась в атаку. На холмах были сплошные массы войск в сером и бесчисленные вспышки огней.
Этот яростный восторг перед ужасами войны, охватывающий сердце человека и заставляющий его биться так часто, что оно может разорваться, вспыхивал на лицах солдат, как цветные огоньки, и делал их похожими на диких животных на привязи – беснующихся, свирепых, не страшащихся ничего и никого. Полк рванулся вперед еще до того, как прозвучали отрывистые, хриплые команды.
Жажда ближнего боя, наполняющая людей во время штыковой атаки, охватила солдат, лишая их разума. В этой ярости поле, покрытое пожухлой травой мягкой южной зимы, казалось им шириной в несколько километров.
Высокие, медленно поднимающиеся клубы дыма, пахнувшего горящим хлопком, окутали шеренги солдат так, что они стали напоминать пловцов. Холмы перед ними, берег этого серого моря врагов, были все перечерчены полосами пламени. Рев бесчисленных демонов битвы сливался с шумом ветра.
Шеренги солдат, которые, устремляясь вперед, метались, как табуны раненых лошадей, пересекли поле, усеянное трупами, напоминавшими о прежних неудавшихся атаках.
Прямо перед Дэном, который с почерневшим лицом что-то орал, стремительно возник раненый солдат, как будто какой-то новый противник. Он приподнял свое изувеченное тело и смотрел на эту толпу людей, надвигающуюся на него. Казалось, ему пришло в голову, что его сейчас растопчут; он предпринял отчаянную, жалкую попытку спастись; затем, наконец, скорчился, ожидая неизбежного. Дэн и солдат рядом обежали его с двух сторон, не глядя вниз и, казалось, не обращая на раненого никакого внимания. Этот маленький, нелепый комок в синей форме промелькнул мимо них, как придорожный булыжник мимо летящего на всех парах поезда.
Прорвавшись сквозь волны дыма, бесформенные группы бегущих солдат наткнулись на остатки бригады, которая наступала впереди них, – охваченную хаосом массу, которую остановили и разметали яростные залпы с холмов.
Это выглядело так, как будто гадалка внезапно показала им картину судьбы, которая их ожидала; но полк с напряжением всех сил, спотыкаясь, бросился через эти обломки дальше, пока солдаты не оказались среди уцелевших в других штурмах – там, где их встретила стрельба с холмов.
Тяжело дыша, обливаясь потом, с обезумевшими лицами солдаты пытались преодолеть полосу вражеского огня, но они словно наткнулись на стену. Волна атакующих остановилась, содрогнулась, разрываемая двумя противоположными импульсами, затем опрокинулась и распалась на части, у которых нет названия.
Теперь, наконец, можно было отличить ветеранов от новобранцев. Новые полки мгновенно исчезли, потерялись, рассеялись, как будто их никогда и не было. Но даже сокрушительный провал атаки и всего сражения не мог заставить ветеранов забыть о своем деле. В последнем порыве эта группа обезумевших людей выстроилась и дала залп по холму, который мало чем мог повредить этим устрашающим укреплениями, но, тем не менее, выражал то особое, крайнее отчаяние, которое позволяет людям хладнокровно смотреть в глаза смерти.
После этого случая солдаты дали своей части другое название. Они стали называть ее "Маленький полк".
VI
– Я вчера видел, как Дэн одного застрелил. Да, так и было. Я уверен, что он в него попал. И, может, он сейчас думает о том парне и что было бы, если бы это он сам так повалился на землю. Да уж, такие мысли иногда приходят.
Костры бивуаков на тротуарах, на улицах, во дворах отбрасывали высоко вверх свои мерцающие отблески, которые, словно тонкие красные пальцы, ощупывали грязные, изрешеченные стены и груды обвалившегося кирпича. Над толпами солдат в синем снова стоял гул голосов.
Среди руин веяло запахом жареного бекона и кофе из бесчисленных маленьких котелков. В тени поблескивала сталь составленных в козлы ружей. Кое-где на ружьях лежали знамена, под которыми солдаты ходили в недавний бой.
Вокруг одного из костров группа солдат пыталась сдерживать свое бодрое настроение. Они, перешептываясь, ходили вокруг костра, на который смотрели с каким-то удовлетворением, как рабочие после тяжелого трудового дня.
Один из солдат сидел в стороне. Когда остальные к нему обращались, их тон резко менялся. Прямо они на него не смотрели, а только иногда бросали взгляды украдкой.
Наконец, к этому кругу света от дальнего костра подошел солдат. Он некоторое время смотрел на сидевшего поодаль человека. Затем он нерешительно подошел ближе к нему и спросил:
– Ну как, есть новости, Дэн?
– Нет, – ответил Дэн.
Вновь прибывший, переминаясь с ноги на ногу, посмотрел на огонь, на небо, на остальных, потом на Дэна. Его лицо отражало одновременно любопытство и отчаяние, и он явно с трудом сохранял молчание. Наконец, он выдавил из себя:
– Ну, Дэн, шанс еще есть. Там еще полно раненых лежит, ты же знаешь. Еще есть шанс.
– Да, – ответил Дэн.
Солдат снова переступил с ноги на ногу и с несчастным видом уставился перед собой, а потом, после очередной внутренней борьбы, сказал:
– Шанс еще есть, знаешь, Дэн.
И он поспешил уйти.
Один из солдат взвода, возможно, ободренный этим примером, подошел к неподвижной фигуре.
– Ну, как, ничего не слышал, а? – спросил он, откашлявшись в кулак.
– Нет, – ответил Дэн.
– Ну, знаешь, – сказал солдат. – я тут вспоминал, как он беспокоился о тебе в ту ночь, когда ты отправился в патруль. Помнишь? Да, приятель, удивил он меня. Все никак успокоиться не мог. Клянусь, он и глаз не сомкнул после того, как ты ушел, все лежал и ругался насчет этих патрулей, волновался. Я даже не поверил. Он все лежал и ругался. Он…
Дэн произнес странный звук, будто чем-то поперхнулся. Потом сказал:
– Заткнись, а?
После этого товарищи ни за что не позволяли отвлекать его, пока он угрюмо смотрел в огонь.
– Эй, оставь его в покое, приятель!
– Слышишь, Кейси, отойди от него!
– Не лезь к нему, друг.
Они осторожно ходили вокруг неподвижной фигуры, лицо которой превратилось в безразличную маску.
VII
Круглый красный глаз солнца долго смотрел на маленькую равнину и лежавшие на ней тела, а потом на нее тяжело опустилась непроглядная темнота, милосердно скрывая бледные руки мертвых, застывшие в странных жестах.
На высотах перед равниной сияли крошечные огоньки лагерных костров, перемигиваясь с отблесками пламени на бивуаке, расположенном в маленьком городке. Пространство равнины было черным, но по нему иногда то тут, то там медленно проплывали точки света – фонари. Эти поля долго были окутаны жестокой тайной.
Но вот в одной черной точке внезапно произошло воскресение. Какое-то странное существо, лежавшее там, застонало. Потом оно привстало, и стало ясно, что это человек.
Он какое-то время тупо смотрел на огни на холмах, затем повернулся и стал рассматривать едва заметный свет над городком. Несколько мгновений он не двигался, уставившись перед собой тусклыми глазами, лицо его было бесстрастным и неподвижным.
Наконец, он обвел взглядом трупы, которые смутно угадывались вокруг. Пока он смотрел на этих людей, выражение его лица не изменилось. Их присутствие просто подтверждало, что он сам рано записал себя в покойники. Он бессмысленно провел пальцами по рукам и груди, похожий на идиота, сидящего на скамейке у дверей богадельни.
Не обнаружив ран ни на руках, ни на груди, он поднес руку к голове, и на пальцах осталась какая-то темная жидкость. Держа пальцы близко к глазам, он все так же тупо разглядывал их, слегка покачиваясь.
Потом солдат снова посмотрел в сторону городка. Когда он встал, его одежда, как мокрая бумага, с шелестом оторвалась от мерзлой земли. Услышав этот звук, он, казалось, задумался. Помедлив, он посмотрел вниз, на землю, потом на свою брюки, потом снова на землю.
Наконец, он медленно направился в сторону тусклых огней, держа руки перед собой ладонями наружу и ступая осторожно, как слепой.
VIII
Дэн неподвижно сидел в окружении товарищей, которые не разговаривали с ним, а шутили шепотом. Сырость обычного утреннего тумана, казалось, приводила маленькие походные костры в ярость.