Стивен Крейн – Рассказы о войне (страница 3)

Так как костры было разводить запрещено, пол в сухой старой кухне стал для многих хорошей заменой холодной декабрьской земле, даже несмотря на то, что в ней недавно разорвался снаряд и настолько изуродовал помещение, что, когда солдат засыпал, завернувшись в одеяло, ему, скорее всего, казалось, что стена, которая возвышается над ним, вот-вот опрокинется и похоронит под собой несколько человек.

Билли посмотрел на кирпичи, которые вот-вот обрушатся ему на голову, прислушался к тому, как неугомонные дозорные ведут стрельбу на окраине города, представил себе, каким будет предстоящее сражение, подумал о Дэне и его плохом настроении и, завернувшись в одеяло, заснул, довольный.

Он не знал, сколько времени прошло, когда его разбудил скрип половиц. Приподнявшись на локте, он разглядел сержанта, который пробирался между спящими фигурами со свечой в старом медном подсвечнике. Если бы не блестящие пуговицы и нашивки на рукаве, он был бы похож на какого-то старого фермера, почему-то решившего побродить среди ночи.

Билли бездумно смотрел на свет, пока его разум возвращался из глубин сна. Сержант наклонялся над неподвижными телами солдат, поднося свечу поближе и всматриваясь в каждое лицо.

– Эй, Хейнс, – сказал Билли. – Смена часовых?

– Привет, Билли, – ответил сержант. – Особое задание.

– А Дэн идет?

– Джеймисон, Хантер, МакКормак, Д. Демпстер. Да. Где он?

– Там, возле окна, – ответил Билли, показав рукой. – А что за задание, Хейнс?

– Думаешь, я сам знаю? – спросил сержант. Он начал грубовато, но дружелюбно расталкивать лежащих на полу солдат. – Вставай, Мак, поднимайся. Для тебя работенка нашлась. Проснись, Джеймисон. Вставай, пошли, Дэнни, дружище.

Каждый солдат сразу же воспринял этот призыв к исполнению долга как личное оскорбление. Они выбирались из-под одеял, протирая глаза и ругаясь в адрес того, кто все это придумал.

– Ну, такой приказ, – крикнул сержант. – Живо! Давайте, пошли.

Из-под одеяла высунулась голова с растрепанными волосами, и сонный голос произнес:

– Заткнись, Хейнс, и вали отсюда.

Когда группа вышла из кухни, все оставшиеся, кроме одного, казалось, уже снова спали. Билли, опираясь на локоть, смотрел в темноту. Когда шаги затихли, он снова завернулся в оделяло.

Когда показались первые лиловые лучи холодного рассвета, он снова проснулся и оглядел лежащих товарищей. Заметив, что один из них не спит, он спросил:

– Дэн еще не вернулся?

Солдат ответил:

– Я его не видал.

Билли заложил руки за голову и нахмурился.

– Какой смысл в этих проклятых ночных патрулях? – пробормотал он своим самым недовольным тоном. – Только время зря тратят. Почему бы им не… – Он длинно и затейливо выругался.

Однако, когда Дэн вернулся с патрулем, было очень похоже, что Билли крепко спит.

IV

Полк беглым шагом прошел по улице, и полковник, казалось, несколько раз поссорился с артиллерийскими офицерами из-за того, кто пройдет первым. Батареи ждали в грязи, и их солдаты, разозленные поведением этой заносчивой пехоты, потрясали кулаками, сидя в седлах и на зарядных ящиках и отпуская всевозможные колкости и шуточки. Наклоненные орудия продолжали задумчиво смотреть в землю.

На окраине разрушенного города группа солдат в синем стреляла в туман. Полк развернулся в цепи, и группа синих фигур, развернувшись, радостно удалилась куда-то в тыл.

Пули с тихим свистом полетели со стороны гряды холмов, которая смутно виднелась в густом тумане. Когда их стремительное крещендо достигло своей кульминации, они пронеслись прямо над головой солдат, словно пронзив невидимый занавес. Батарея на холме грохотала с таким беспорядочным ожесточением, что казалось, будто орудия ссорились и грызлись друг с другом. Снаряды злобно ревели, устремляясь к городу. С близкого расстояния донесся треск ружейной стрельбы, пронесшийся вдоль невидимой линии и оставивший слабые отблески оранжевого света.

Кто-то в новых стрелковых цепях начал стрелять по смутным силуэтам, различимым в тумане, по фигурам людей, внезапно появлявшимся впереди благодаря какому-то изменению в неповоротливых массах тумана. Треск ружейного огня начал заглушать свист вражеских пуль. Дэн, стоявший в первой шеренге, держал винтовку наготове и пристально, невозмутимо вглядывался в туман с видом охотника. Он был настолько спокоен, что казалось, что все его нервы просто вытянули из тела, оставив одни мускулы. Но его онемевшее сердце все же билось в ритме боя.

Колышущаяся линия стрелков двигалась взад и вперед, перебегала то в одну, то в другую сторону. Люди терялись в тумане и снова находились. В какой-то момент они подошли слишком близко к грозным холмам, и те взорвались огнем, словно отражая общую атаку. В другой раз один полк в синей форме чуть было не открыл по ним огонь. Затем своя же батарея начала продуманно и методично истреблять их своими снарядами. Все время находясь в движении, солдаты метались туда-сюда по равнине, сражаясь с врагами, убегая от друзей, оставляя следы своих многочисленных перемещений на мокрой желтоватой земле, ругаясь в воздух и стреляя каждый раз, когда им удавалось различить противника.

Когда туман в очередной раз неожиданно поменял свои очертания, как будто пальцы духов раздвинули какой-то занавес, Дэн и окружавшие его солдаты вдруг увидели небольшую группу молчаливых, похожих на статуи стрелков в сером. Они были так близко и казались такими реальными, что в этом было что-то сверхъестественное.

Наверное, с секунду обе группы противников смотрели друг на друга. Потом все разом вскинули винтовки. Когда Дэн взглянул в прицел ружья, фигура перед ним внезапно стала такой близкой, словно винтовка была телескопом. В памяти Дэна отпечатались короткая черная борода, шляпа с опущенными полями, поза того солдата, который прицеливался, чтобы выстрелить. В тот момент он, по-видимому, и сам нажал на спусковой крючок, и пораженный выстрелом солдат качнулся вперед, его выстрелившее в тот же момент ружье прочертило в воздухе косую багровую полосу, а широкополая шляпа упала с головы. Межу ними снова встали полосы тумана, управляемые загадочными импульсами.

– Ну, в того парня ты точно попал, – сказал Дэну товарищ. Дэн только непонимающе посмотрел на него.

V

Когда на следующее утро снова спустился туман, солдаты полка обменялись оживленными замечаниями; но долго разговаривать им не пришлось, потому что на улицах городка теперь было достаточно конных адъютантов, чтобы составить три кавалерийских эскадрона, и они знали, что приближается крупное сражение.

Дэн беседовал с солдатом, который когда-то сидел на сундуке, покрытом конским волосом; но в этот раз они не упоминали о той цепочке холмов, которая раньше, в более беззаботные моменты, давала им приятную тему для разговора. Теперь они избегали говорить о них, как осужденные стараются не упоминать о смерти, и все же, серьезно обсуждая другие темы, в глазах друг друга они читали неотступную мысль о тех самых холмах.

Напряженно ожидавший приказов полк испустил долгий вздох облегчения, когда на улицах раздались резкие, без конца повторявшиеся команды строиться. Было очевидно, что предстоит кровавая схватка, и они пытались о ней не думать. Однако им снова пришлось долго стоять, плотно увязнув в грязи. Солдаты вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, куда двигаются другие полки.

Наконец, туман рассеялся, будто беззаботная природа решила сделать все, чтобы враги могли сразу же увидеть друг друга, и тотчас же с каждого холма донесся грохот пушек. Бесконечная трескотня винтовок передовых цепей переросла в раскатистый грохот ружейной стрельбы залпами. Снаряды ревели в воздухе, как бросавшиеся на добычу пантеры. Дэн посмотрел на солдата, с которым когда-то делил сундук, и тот сказал:

– Вот оно, началось!

На улицах городка зазвучали голоса офицеров, у молодых они были высокие, а у более старших – низкие и хриплые. Их команды вонзались в солдат, как шпоры. Несмотря на то, что приказ вступить в бой уже давно ожидался, массы солдат, внезапно осознавших, что сейчас начнется бой, задрожали.

Все эти огромные толпы людей и лошадей, находившиеся в городке, одновременно пришли в движение. Полк за полком устремлялись в улочки, ведущие в сторону тех зловещих холмов.

Это походило на театральное представление. Маленький, тусклый городок был подобен плащу, под которым скрывался главный герой будущей драмы. И вот он сброшен, и армия, прекрасная в своем сине-стальном одеянии, вышла на сцену, освещаемую солнцем.

Даже солдаты, маршировавшие в больших колоннах, с восхищением вздохнули при виде этого зрелища, более величественного, чем они могли себе представить. Занятые врагом позиции на высотах были заполнены людьми, которые будто бы пришли посмотреть на какой-то грандиозный спектакль. Но по мере того, как колонны неуклонно двигались к назначенным целям, они деловито удвоили стрельбу из орудий, и на переполненной равнине c ужасающим грохотом и красными вспышками стали падать снаряды. Один из них разорвался в рядах полка, и после того, как дым и хаос взрыва рассеялись, оставив на земле неподвижные фигуры, каждый из солдат продолжил штурм, изрыгая ужасные ругательства, ведь ветераны терпеть не могут, когда их убивают в тот момент, когда они еще не вступили в ближний бой.