Стивен Кинг – Тёмная половина (страница 47)

Да, они будут пытаться защитить Тада и Лиз, обеспечить надежное их прикрытие. Но Алан хранил в памяти происшедшее в Бэнгоре в 1985 году.

Женщина просила дать полицейскую охрану и получила ее после того, как ее муж, с которым она давно не ладила, жестоко избил ее и угрожал вернуться и убить ее, если она попытается выполнить свое намерение развестись с ним. Две недели этот человек ничего не предпринимал. Полицейское управление Бэнгора уже готовилось снять наблюдение, когда вдруг появился этот самый муж, катя тележку из прачечной и одетый в униформу служащего этой прачечной. Он подошел к двери, неся связку выстиранного белья. Полиция, возможно, и узнала бы этого человека, даже одетого в униформу, если бы он появился чуть раньше, когда еще были свежи в памяти все указания и инструкции по наблюдению, но и это было бы весьма спорным утверждением; тем более, они не опознали его, когда он действительно появился. Он постучал в дверь, и когда женщина открыла ее, муж вынул револьвер из кармана брюк и застрелил ее в упор. Еще до того, как приставленные к несчастной жертве копы сообщили, что происходит, и только выбрались из своей машины, мужчина уже появился на крыльце с поднятыми руками. Он швырнул еще дымящийся револьвер в кусты роз.

— Не стреляйте в меня, — спокойно сказал убийца. — Я уже все закончил. — Тележка и униформа, как выяснилось, были одолжены у одного старого забулдыги, который даже не подозревал о ссорах между преступником и его женой.

Мораль была проста: если кому-то очень хочется до вас добраться, и у этого кого-то будет немного удачи, то он несомненно увидится с вами. Вспомним Освальда, вспомним Чапмена, вспомним, что проделал сам Старк со всеми этими людьми в Нью-Йорке.

Звонок.

— Вы еще здесь, шеф? — радостно спросил женский голос из госпиталя графства Бергенфилд.

— Да, — ответил Алан. — Все еще здесь.

— У меня есть требующаяся вам информация, — сказала она. — Доктор Хью Притчард ушел на пенсию в 1938 году. У меня имеется его адрес и телефон в городе Форт Ларами, штат Вайоминг.

— Могу ли я записать их?

Она сообщила все, что требовалось. Алан поблагодарил, снял трубку и набрал номер. На том конце его звонок оборвался на половине, а затем автоответчик начал мерно произносить свое важное сообщение в ухо Алана Пэнборна.

— Хэллоу, это Хью Притчард, — вещал замогильный голос. «Ну вот, — подумал шериф, — парень хотя бы не загнулся — это уже удача». — Хельга и я сейчас ушли из дома. Я, вероятно, играю в гольф, а где Хельга, знает лишь Господь. — Затем последовал довольный смешок старикана. — Если вы хотите что-то сообщить, можете это сделать после сигнала зуммера. Он последует через тридцать секунд.

Бии-пп!

— Доктор Притчард, это шериф Алан Пэнборн, — сказал Алан. — Я служу в Мэне. Мне нужно поговорить с вами о человеке по имени Тад Бомонт. Вы удаляли опухоль из его мозга в 1960 году, когда ему было одиннадцать лет. Пожалуйста, позвоните мне в полицейское управление в Ороно, номер 207-255-2121. Благодарю вас.

Он закончил свою сладкую речь. Разговоры с автоматами всегда заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке.

Почему ты так беспокоишься из-за всего этого?

Ответ, который он уже давал Таду, был предельно прост: процедура. Алан сам не мог быть удовлетворен столь уместным словом, потому что знал, что это не была процедура. Она могла бы считаться таковой — мысленно, хотя бы — если бы этот Притчард оперировал человека, называющего себя Старком (но ведь и он больше себя таковым не считает и не называется этим именем), но ведь это не так. Притчард оперировал Бомонта, и, в любом случае, прошло уже двадцать восемь лет.

Так почему?

Потому что все было неправильно, вот почему. И отпечатки пальцев, и тип крови по анализу кончика сигареты, и то сочетание разума и жажды убийства, которое продемонстрировал преступник, и настойчивость Тада и Лиз в том, что литературный двойник Тада вдруг ожил и стал реальным человеком. Это было наиболее неправдоподобно. Это предположение двух лунатиков. И сейчас у него было нечто, что тоже было неправдоподобным. Полиция штата приняла без возражений и сомнений заявление этого типа по телефону, что он теперь осознал и понял, кем он является на самом деле. Для Алана все это гроша ломаного не стоило. От этого попахивало мошенничеством и хитростью.

Алан подумал, что, может быть, этот человек все же появится.

«Но ни один из этих ответов не служит ответом на мой вопрос, — шептало сознание Алана. — Почему ты так беспокоишься из-за всего этого. Почему ты звонишь в Форт Ларами, штат Вайоминг и ищешь этого старикана, который скорее всего не помнит Тада Бомонта из-за того, что давно уже страдает провалами памяти?»

— Потому что у меня нет ничего лучшего, — прямо и честно ответил самому себе шериф. — Потому что я могу звонить отсюда без этого чертова городского выборного старосты, который следит, чтобы я не превысил расходы на междугородные телефонные разговоры. И потому, что они верят в это — Тад и Лиз. Это безумие, все правильно, но они кажутся достаточно разумными во всех прочих делах… и, черт возьми, все же они ВЕРЯТ в это. Это не значит, что и я верю.

И он не верил.

Так ли?

День проходил медленно. Доктор Притчард так и не позвонил. Но голосовые отпечатки все же пришли, вскоре после восьми, и они были удивительными.

Они выглядели совсем не так, как ожидал Тад.

Он думал увидеть нечто типа распечатки электрокардиограммы с пиками и провалами, которые Алан будет пытаться расшифровать и объяснить. Он и Лиз будут поддакивать с умным видом, как это делают те люди, которые, столкнувшись со слишком сложными и путаными объяснениями какой-либо вещи, незнакомой им, знают, что лучше всего в этом случае не задавать каких-либо вопросов, поскольку если их действительно задать, то получишь еще менее понятный ответ.

Вместо ожидаемого, шериф показал им два листа чистой белой бумаги. Единственная линия шла посередине каждого из них. У этих линий были какие-то участки типа пиков, всегда по два или по три вместе, но большей частью эти линии напоминали мирные синусоидальные волны. И вам достаточно было одного взгляда на них, чтобы убедиться если не в полной идентичности, то в очень близком сходстве обеих прочерченных самописцем линий.

— Это то же самое? — спросила Лиз.

— Не совсем, — ответил Алан. — Смотрите. — Он наложил один лист на другой как иллюзионист, проделывающий на глазах у восхищенной публики особо ловкий и коронный фокус. Шериф поднял оба листа к свету. Тад и Лиз внимательно разглядывали изображение на бумаге.

— Они, действительно, те же самые, — проговорила Лиз мягким и трепетным голосом.

— Ну… не совсем, — ответил шериф и показал на три небольших участка, где между линиями имелись очень малозаметные различия, и сквозь верхний лист бумаги здесь просвечивала тоненькая зубчатая нитка, нанесенная в этом месте только на нижнем листе. Один из этих зубцов приходился поверху, а два других понизу соответствующих участков на верхнем листе. Основные линии казались полностью идентичными. — Различия отмечены на отпечатке Тада, и они проявляются только на стрессовых участках. — Алан поочередно показал каждый из них на бумаге. — Здесь: «Что тебе надо, сукин сын». Здесь: «Это же чертовская ложь, и ты это знаешь». И, наконец, здесь: «Сплошная ложь, черт тебя раздери». Сейчас все эксперты сфокусировали свое внимание на этих мельчайших различиях, поскольку они хотят зацепиться за них в доказательствах, что невозможно получить два идентичных голосовых отпечатка от разных людей. Но все дело в том, что в записи Старка не было никаких стрессовых участков. Ублюдок оставался холодным, спокойным и выдержанным все это время.

— Да, — сказал Тад. — Он говорил так, словно запивал свою речь лимонадом.

Алан положил листы с отпечатками на край стола.

— Никто в руководстве полиции штата действительно не верит, что это два различных голосовых отпечатка, даже с этими мелкими различиями, — сказал шериф. — Мы получили отпечатки из Вашингтона очень быстро. Причина моего столь позднего появления здесь связана с просьбой эксперта из Аугусты. Как только он увидел их, он попросил копию магнитофонной записи. Мы послали ее из Бангора авиарейсом «Истерн Эйрлайнс», и они прогнали запись через одну штуковину, называемую аудиоусилителем. Они это сделали, чтобы определить, действительно ли кто-то живой говорил с той стороны, или там прокручивалась магнитофонная запись.

— Вот как, — сказал Тад. Он сидел у камина и пил содовую.

После ознакомления с голосовыми отпечатками Лиз повернулась к детскому манежу. Она села на пол, скрестив ноги и пытаясь не допустить столкновения голов Уильяма и Уэнди, когда они изучали пальцы ног друг у друга.

— Зачем им это понадобилось?

Алан ткнул пальцами в сторону Тада, который грустно усмехнулся.

— Ваш муж знает, зачем.

Тад спросил шерифа:

— С этими небольшими различиями, они ведь могли, по крайней мере, высмеять самих себя, предположив, что разговаривали два различных голоса. Что вы имеете в виду?

— Угу. Хотя я никогда не слыхивал о двух голосовых отпечатках, похожих настолько, как эти. — Шериф пожал плечами. — Конечно, мой опыт работы с ними не столь широк, как у парней из ФОЛЕ, которые только этим и живут, или даже как у парней из Аугусты, которые являются общими практиками: работают с голосовыми и дактилоскопическими отпечатками, следами ног, отпечатками колес. Но я действительно изучал литературу и я был там, когда пришли результаты, Тад. Они посмеялись над собой, но не очень сильно.