Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 85)

Тут она завизжала. Клинт повернулся и успел увидеть, как большая бурая крыса пролезает между прутьями решетки в камеру Энджел. Та забралась на койку с ногами и закричала:

– Выгони ее! Выгони! Я ненавижу крыс!

– Будешь сидеть тихо, Энджел?

– Да! Да! Обещаю! Да!

Иви крутанула пальцем, как судья на бейсбольном матче, фиксирующий круговую пробежку. Крыса вернулась в коридор и села на задние лапы, наблюдая за Энджел глазами-бусинками.

Клинт вновь повернулся к Иви. По дороге сюда он сформулировал вопросы, которые собирался задать, чтобы заставить ее осознать свои бредовые заблуждения, но теперь эти вопросы как ветром сдуло.

Это у меня бредовые заблуждения, подумал Клинт. И нужно держаться за них, чтобы полностью не сойти с ума.

– Никто меня не посылал, – ответила Иви. – Я пришла сама.

– Мы можем договориться? – спросил он.

– Мы уже договорились. Если я останусь в живых, если вы спасете меня, эти женщины получат право выбора. Но предупреждаю: этот здоровяк, Джиэри, настроен решительно. Он думает, что сможет удержать других мужчин и захватить меня живой, но скорее всего ошибается. А если я умру, все закончится.

– Что вы такое? – спросил Клинт.

– Ваша единственная надежда. Я предлагаю перестать тревожиться обо мне и сосредоточиться на мужчинах вне этих стен. Именно они должны сейчас волновать вас. Если вы любите жену и сына, Клинт, вам нужно действовать быстро, чтобы стать хозяином положения. Пока полного контроля у Джиэри нет, но скоро он его получит. Он умен, он мотивирован и не доверяет никому, кроме себя.

– Я его остановил. – Клинт почувствовал, что губы у него онемели. – У него есть подозрения, но не уверенность.

– Уверенность появится, как только он переговорит с Хиксом, а их встреча вот-вот состоится.

Клинт откинулся на спинку стула, словно она дотянулась до него сквозь прутья и влепила оплеуху. Хикс! Он совершенно забыл про Хикса. Будет ли тот молчать, если Фрэнк Джиэри начнет задавать ему вопросы об Иви? Как бы не так.

Иви наклонилась вперед, встретилась с Клинтом взглядом.

– Я предупредила вас о жене и сыне. Я напомнила вам, что есть оружие, к которому вы можете получить доступ, и это даже больше, чем мне следовало сделать, но я не думала, что вы мне так понравитесь. Полагаю, меня даже тянет к вам, потому что вы такой безрассудно храбрый. Вы похожи на пса, который лает на океанский прилив, доктор Норкросс. Не хочу отвлекаться от темы, но это еще один аспект главной проблемы, уравнения мужчины – женщины, которое никак не найдет равновесия. Не важно, эта тема для другого разговора. Вы должны принять решение: или вы готовитесь к защите, или уходите и оставляете меня им.

– Я не собираюсь отдавать вас им, – ответил Клинт.

– Громкие слова. Мужское хвастовство.

Ее пренебрежительный тон уязвил его.

– Ваше всевидящее око знает, что я обрезал трубки телефонов-автоматов, Иви? Лишил оставшихся женщин возможности попрощаться с близкими, даже с детьми, чтобы не допустить распространения сведений о вас? Что мой сын, возможно, сейчас в опасности? Он – подросток, и он идет на риск, на который я прошу его пойти.

– Я знаю, что вы сделали, Клинт. Но я не заставляла вас делать что-либо.

Внезапно Клинта охватила ярость.

– Если вы в это верите, то лжете себе.

Иви взяла с полочки мобильник Хикса.

– Наш разговор закончен, доктор. Хочу еще несколько раз сыграть в «Растущий город». – Она подмигнула ему, словно кокетливая девчонка. – С каждым разом у меня получается все лучше.

– Прибыли. – Гарт Фликинджер остановил изрядно потрепанный «мерседес» перед еще более потрепанным жилым автофургоном покойного Трумана Мейвезера.

Микаэла тупо разглядывала его. Последние несколько дней ее не покидало ощущение, что это сон, и ржавый трейлер на бетонных блоках, окруженный сорняками и выброшенными автодеталями, а также желтой полицейской лентой, сейчас лежавшей на земле и лениво подрагивавшей на ветру, казался еще одним оригинальным поворотом этого бесконечного сна.

Но я по-прежнему здесь, сказала она себе. Моя кожа – по-прежнему моя кожа. Так? – Она потерла щеку, потом лоб. Так. Никакой паутины. Я здесь.

– Пошли, Микки. – Гарт вылез из салона. – Если я найду то, что ищу, ты не заснешь еще день или два.

Она попыталась открыть дверцу, но не смогла найти ручку, а потому сидела и ждала, пока Гарт обойдет автомобиль и откроет дверцу с картинным поклоном. Как юноша, приглашающий девушку на бал, а не к какому-то говняному трейлеру в лесу, где недавно убили двух человек.

– Опаньки! – Гарт схватил ее за руку и потянул. – Выходим! – Свежий как огурчик. И почему нет? Это она не спала больше ста часов.

После того вечера в «Скрипучем колесе» они стали закадычными друзьями. По крайней мере, наркодрузьями. У него был большой пакет с кристаллами мета – неприкосновенный запас, по его словам, – которые отлично сочетались со спиртным. Она с радостью поехала к нему домой, после того как спиртное в «Колесе» иссякло и всех попросили на выход. При других обстоятельствах даже переспала бы с ним: пусть мужчины интересовали ее мало, иногда ее привлекала новизна, и Бог свидетель, учитывая, как все шло, она не возражала против компании. Но не при этих обстоятельствах. Если бы она переспала с ним, то потом действительно заснула бы, как делала всегда, а если бы заснула – упс! – для нее бы все закончилось. Опять же, она не знала, возник ли у него интерес к ней. Гарт Фликинджер определенно не тянул на сексуального гиганта и проявлял страсть исключительно к наркотикам.

Неприкосновенный запас и вправду оказался приличных размеров, и в доме Гарта праздник длился еще почти двое суток. В воскресенье днем, когда Фликинджер все-таки уснул на несколько часов, она ознакомилась с содержимым ящиков его письменного стола со сдвижной крышкой. Предсказуемо нашла стопку медицинских журналов и несколько закопченных трубок. Менее предсказуемыми оказались мятая фотография младенца, завернутого в розовое одеяло, с карандашной надписью «Кэти» на обратной стороне, и, в нижнем ящике, большая коробка витаминов для пресмыкающихся. Потом она направилась к музыкальному автомату. К сожалению, в нем оказались только джем-бэнды. Она не хотела слушать «Кейси Джонса» – она была готова сама стать Кейси Джонсом. Микаэла пощелкала пятью сотнями каналов на гигантском телевизоре, задерживаясь только на рекламных роликах с самыми громкими, самыми агрессивными голосами: выслушай-меня-или-умри. Вроде бы она даже заказала пылесос «Шарк» на свой адрес в округе Колумбия. Но сомневалась, что его доставят. Хотя заказ принимал мужчина, Микаэла знала, что формированием и отправкой занимаются женщины. Именно женщинам доставалась такая работа. Самая дерьмовая.

Если видишь отдраенный унитаз без потеков, подумала она, значит, где-то неподалеку есть женщина.

– Трум сказал мне, что такой классной шизы у него не было никогда, и он не врал. – Гарт уже вел ее к трейлеру. – Пойми меня правильно, он был маньяком и врал практически всегда, но это был тот редкий случай, когда он сказал правду.

В стене трейлера виднелась дыра, окруженная короной вроде бы запекшейся крови, но, конечно, ей чудилось. Похоже, она галлюцинировала на ходу, обычная история для тех, кто долго не спал. Так, во всяком случае, заявил самозваный эксперт в коротком репортаже, показанном в «Новостях Америки» перед тем, как она рванула к зеленым холмам своего родного города в Аппалачах.

– Ты ведь не видишь дыры в стене этого трейлера? – спросила она. Даже голос у нее стал призрачным. И доносился из громкоговорителя на макушке.

– Вижу, вижу, – ответил Гарт. – Дыра там есть. Послушай, Микки, Трум называл эту новую хрень «пурпурной молнией». Я ее попробовал, перед тем как явилась эта безумная женщина и убила Трума и его дружбана. – Тут он погрузился в воспоминания. – Этот парень, у него была совершенно идиотская татуировка. Мистер Хэнки из «Южного Парка». Который поет и все такое. Он его вытатуировал на кадыке. Да кто ходит с говняшкой на кадыке? Скажи мне. Даже если это остроумная, поющая и танцующая говняшка, она все равно остается говняшкой. И любой, кто на тебя смотрит, видит говняшку. Не моя специализация, но я консультировался. Ты не поверишь, как сложно удалить такую татуировку.

– Гарт. Хватит. Вернись назад. Безумная женщина. Это о ней говорят в городе? Та, которую держат в тюрьме?

– Именно. Халк с ней и рядом не стоял. Мне повезло, что успел удрать. Но это дела былые, вчерашний день, прошлогодний снег, давнишние новости и так далее. Значения не имеет. И мы должны быть за это благодарны, поверь мне. А что имеет значение, так это превосходные кристаллы. Трум их не варил, привез то ли из Саванны, то ли откуда-то еще, но собирался варить, сечешь? Хотел провести анализ, а потом разработать свою смесь. У него был двухгаллонный пакет этого дерьма, и он где-то здесь. Я его отыщу.

Микаэла на это надеялась, потому что ей требовалась подзарядка. За последние дни они выкурили все запасы Гарта, даже кристаллы, которые нашли под диваном. Гарт настаивал, чтобы всякий раз, покурив мет, она чистила зубы. «По этой причине у любителей мета такие плохие зубы, – говорил он. – Словив кайф, они забывают про правила личной гигиены».

От мета щипало горло, и эйфория давно сошла на нет, но наркотик не давал ей заснуть. Микаэла практически не сомневалась, что заснет по пути сюда – они ехали целую вечность, – но справилась. И ради чего? Трейлер на бетонных блоках никак не выглядел Фонтаном бодрости. Оставалось только надеяться, что «пурпурная молния» – не плод фантазий одурманенного разума Гарта Фликинджера.