Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 55)

На экране появился Джордж Олдерсон. Его лицо стало землисто-серым, голос осип. Он провел в студии весь день.

– Мне только что позвонил мой… э… сын. Он заехал ко мне домой, посмотреть, как там моя жена. Шэрон и я прожили вместе… – Ведущий опустил голову, поправил узел розового галстука. На галстуке темнело кофейное пятно. Гарт подумал, что это самый тревожный сигнал в этой беспрецедентной ситуации. – …Сорок два года. Тимоти, мой сын, он… он говорит… – Джордж Олдерсон зарыдал. Фрэнк взял со столика пульт и выключил телевизор.

– Доктор Фликинджер, у вас достаточно ясная голова, чтобы понимать, что происходит? – Фрэнк указал на трубку на столике.

– Конечно. – В Гарте шевельнулось любопытство. – Так ты действительно пришел не для того, чтобы убить меня?

Фрэнк ущипнул себя за переносицу. У Гарта создалось впечатление, что он – сторонний наблюдатель очень важного внутреннего монолога.

– Я здесь, чтобы попросить вас об одолжении. Если вы пойдете мне навстречу, мы будем квиты. Речь о моей дочери. Она – единственное, что осталось хорошего в моей жизни. И теперь она это подцепила. Аврору. Я хочу, чтобы вы поехали со мной, взглянули на нее и… – Фрэнк открывал и закрывал рот, снова и снова, но слова иссякли.

Гарт подумал о своей дочери, Кэти.

– Больше ничего не говори. – Гарт отшвырнул эту мысль и позволил ей улететь клочком ленты на сильном ветру.

– Да? Правда?

Гарт протянул руку. Этим он мог удивить Фрэнка Джиэри, но никак не себя. Существовало много ситуаций, помочь в которых не было никакой возможности. Гарт всегда с радостью помогал, если мог. И ему хотелось увидеть вблизи, что за зверь эта Аврора.

– Конечно. Помоги мне встать.

Фрэнк поднял его, а через несколько шагов Гарт уже не нуждался в поддержке. Извинившись, он зашел в одну из комнат и вернулся с маленьким черным кейсом и медицинским чемоданчиком. Они вышли в ночь. По пути к пикапу Фрэнка Гарт провел рукой по ветвям сирени, торчавшим из заднего левого окна «мерседеса», но от комментариев воздержался.

Лис, прихрамывая, убегал от травяного пожара, источником которого стала горящая женщина, но нес огонь в себе. Он пылал у задней лапы. И это было плохо, потому что лис не мог бежать быстро и чуял собственную кровь. А если чуял он, могли учуять и другие.

Несколько пум по-прежнему обитали в здешних лесах, и если бы одна из них уловила этот запах и бросилась в погоню, для него все было бы кончено. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел пуму. Случилось это, когда его мать еще выкармливала молоком лиса и четверых его братьев и сестер (все они умерли: один попил гнилой воды, второй проглотил отравленную приманку, третья попала в капкан, который оторвал ей лапу, и как же она выла и плакала, четвертый исчез в ночи), но были еще и дикие свиньи. Лис боялся их даже больше, чем пум. Они убежали из загона какого-то фермера и расплодились в лесу в огромном количестве. Обычно лис без труда убегал от них, и ему даже нравилось их дразнить, такими они были неуклюжими. Но в эту ночь он едва мог бежать. Вскоре ему придется плестись.

Лес закончился у металлического дома, который пах человеческой кровью и человеческой смертью. Вокруг висели желтые полоски. Человеческие штуковины из металла стояли среди сорняков и на колотых камнях перед домом. К запаху смерти примешивался еще один, с которым лис никогда раньше не сталкивался. Не совсем человеческий, но похожий.

И женский.

Забыв о страхе перед дикими свиньями, лис двинулся от дома, хромая, а иногда укладываясь на бок, чтобы отдышаться и подождать, пока боль утихнет. Потом он вставал и шел дальше. Он не мог не идти. Этот запах был таким необычным, сладким и горьким одновременно, неотразимым. Возможно, он вел его к безопасному месту. Вряд ли, конечно, но лис был в отчаянии.

Необычный запах усиливался. К нему примешивался еще один женский запах, но более свежий и, безусловно, человеческий. Лис остановился, чтобы понюхать след Лайлы на глине, потом клочок чего-то белого в форме босой человеческой ступни.

Маленькая птица опустилась на низко нависавшую ветвь. На этот раз не ястреб. Такой лис никогда не видел. Зеленая. И от нее шел незнакомый ему запах, влажный и терпкий. Птичка, важничая, распушила перышки.

– Пожалуйста, только не пой, – попросил лис.

– Хорошо, – согласилась зеленая птичка. – Тем более что я редко пою по ночам. Вижу, у тебя течет кровь. Тебе больно?

Лис слишком устал, чтобы притворяться.

– Да.

– Покатайся по паутине. Она снимет боль.

– Она может меня отравить. – Рана горела, и он знал, что такое яд. Люди отравляли все. Это был их лучший талант.

– Нет. Яд уходит из этого леса. Покатайся по паутине.

Возможно, птичка лгала, но лис лег на бок, перекатился на спину, как иногда делал на оленьих экскрементах, чтобы замаскировать свой запах. Блаженная прохлада разлилась по больному месту. Он перекатился еще раз, потом вскочил на лапы, посмотрел на птичку сияющими глазами.

– Кто ты? Откуда взялась? – спросил лис.

– С Дерева-матери.

– Где это?

– Доверься своему носу, – ответила зеленая птичка и улетела в темноту.

Лис пошел от одного паутинного следа человеческой ступни к другому, дважды задержавшись, чтобы покататься на них. Они остудили и освежили его и дали ему силу. Женский запах оставался сильным, а экзотический не-совсем-женский слабел. Вместе они рассказали лису историю. Не-совсем-женщина появилась первой и ушла на восток, к металлическому дому и сараю, теперь сгоревшему. Настоящая женщина оказалась здесь позже, шла по следам не-совсем-женщины к некой цели впереди, а потом вернулась к зловонному металлическому дому, окруженному желтыми полосками.

Лис последовал за этими смешавшимися запахами в заросший кустарником овраг, выбрался из него и прошел между накренившимися хвойными деревьями. С некоторых ветвей свисала паутина, от которой шел странный запах не-совсем-женщины. За деревьями была поляна. Лис выбежал на нее. Теперь ему бежалось легко, он чувствовал, что, попадись ему дикие свиньи, он не просто убежит, а улетит от них. На поляне лис сел, глядя на дерево, ствол которого, казалось, состоял из множества переплетенных стволов. Оно поднималось в черное небо. Вершины он разглядеть не мог. Хотя ветра не было, листья шумели, словно переговаривались друг с другом. Здесь запах не-совсем-женщины растворился в сотне других запахов. Многих птиц и многих животных. Лис не узнавал ни одного.

Из-за гигантского дерева, мягко ступая, вышел кот. Не лесной кот – гораздо крупнее. И совершенно белый. В темноте его зеленые глаза горели, как лампы. Несмотря на глубинный инстинкт бежать от хищника, лис не двинулся с места. Большой белый тигр направлялся к нему. Трава на поляне шуршала, прогибаясь под густой шерстью его живота.

Когда их разделяло не более пяти футов, лис лег на землю и перекатился на спину, покорно открывая живот. Может, у него и была гордость, но какой в ней прок?

– Встань, – сказал тигр.

Лис встал и застенчиво потянулся вперед, чтобы коснуться носа тигра.

– Ты излечился? – спросил тигр.

– Да.

– Тогда слушай меня, лис.

В тюремной камере Иви Блэк лежала с закрытыми глазами и легкой улыбкой на губах.

– Тогда слушай меня, лис, – сказала она. – Для тебя есть дело.

Глава 16

Клинт уже хотел попросить Тига Мерфи выпустить его через парадную дверь, но тут в нее вошел заместитель начальника Лоренс Хикс.

– Куда собрались, доктор Норкросс?

Вопрос прозвучал как обвинение, но зато каждое слово было отчетливым. И хотя Лор Хикс выглядел не очень – взъерошенные волосы вокруг лысины, щетина на отвисших щеках, темные мешки под глазами, – онемение после анестезии у него прошло.

– В город. Мне нужно повидать жену и сына.

– Джейнис разрешила?

Клинт сдержался. Помогло напоминание, что Хикс или уже потерял жену из-за Авроры, или скоро потеряет. Однако это не меняло того факта, что стоявший перед ним человек был последним, кого следовало бы выбрать на роль управляющего заведением вроде женской тюрьмы Дулинга в кризисной ситуации. Джейнис однажды сказала Клинту, что за плечами ее заместителя меньше тридцати учебных часов по курсу «Тюремное администрирование», причем сертификат выдан какой-то неизвестной конторой в Оклахоме, а по «Тюремному руководству» часов нет вообще.

«Но сестра Хикси замужем за вице-губернатором, – как-то поделилась Джейнис, выпив лишний стаканчик пино. А может, пару. – Два и два ты сложишь сам. Он дока в составлении графика дежурств и инвентаризации, но он провел здесь шестнадцать месяцев, а я до сих пор не уверена, что он без карты найдет дорогу в крыло В. Он не любит покидать свой кабинет и ни разу не проводил обхода, хотя ему это положено делать раз в месяц. Боится плохих девчонок».

Сегодня тебе придется выйти из кабинета, Хикси, подумал Клинт. И провести обход придется. Вооружившись рацией, по всем трем крыльям, точно так же, как и другим дежурным. Тем, кто еще в строю.

– Вы меня слышали? – донесся до него голос Хикса. – Джейнис разрешила вам уехать?

– У меня для вас три важных сообщения, – ответил Клинт. – Первое: мой рабочий день закончился в три часа дня, то есть… – он посмотрел на часы, – почти шесть часов тому назад.

– Но…

– Подождите. Второе: начальник Коутс спит в своем кабинете, в большом белом коконе.