Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 129)

– Приветик, красотуля, – сказала Энджел Фицрой. Микаэла не отреагировала, поэтому Энджел сильнее надавила на стамеску, позаимствованную в мебельном цехе. – И что тут, твою мать, происходит?

– Армагеддон, – удалось просипеть Микаэле, и это был совсем не тот жизнерадостный голос, который слышали телезрители. – Пожалуйста, перестань меня душить.

Энджел убрала руку и развернула Микаэлу лицом к себе. Ползший по коридору дым нес горький привкус слезоточивого газа, заставляя их кашлять, но друг друга они видели хорошо. Женщина со стамеской была красивой – поджарой, напряженной, хищной.

– Ты выглядишь иначе, – отметила Микаэла. Вероятно, это был глупый комментарий, когда тюрьму штурмовали, а заключенная трясла стамеской у Микаэлы перед глазами, но больше ей ничего в голову не пришло. – Бодрой. Действительно бодрой.

– Она меня разбудила, – гордо заявила Энджел. – Иви. Так же, как и тебя. Потому что я получила от нее задание.

– Какое задание?

– Они, – ответила Энджел и указала на двух женских существ, которые плелись по коридору, не обращая внимания на дым и стрельбу. Микаэле обрывки коконов, свисавшие с Моры Данбартон и Кейли Роулингс, показались лохмотьями савана из фильма ужасов. Они прошли мимо, проигнорировав Микаэлу и Энджел.

– Как они смогли… – начала Микаэла, но вторая граната врезалась в здание, не дав ей закончить вопрос. Этаж сотрясся, поднялись черные клубы дыма, вонявшего соляркой.

– Не знаю, как они что делают, и мне плевать, – ответила Энджел. – У них своя работа, у меня – своя. Ты можешь помочь, или я проткну тебе глотку. Что выбираешь?

– Я помогу, – сказала Микаэла. (Если оставить в стороне журналистскую объективность, очень трудно рассказывать о случившемся с того света.) Она пошла следом за Энджел, которая, судя по всему, знала, куда идти. – Что нужно делать?

– Защищать ведьму, – ответила Энджел. – Или умереть в процессе.

Прежде чем Микаэла успела что-то сказать, Джаред Норкросс вышел из кухни, примыкавшей к тюремной прачечной, где Микаэла его спрятала. Энджел подняла стамеску. Микаэла схватила ее за руку.

– Нет! Он с нами!

Энджел пронзила Джареда фирменным взглядом смерти.

– Да? Ты с нами? Поможешь нам защищать ведьму?

– Что ж, – сказал Джаред, – я собирался пойти в клуб и закинуться экстази, но, думаю, готов изменить планы.

– Я сказала Клинту, что буду тебя защищать, – с упреком заметила Микаэла.

Энджел взмахнула стамеской и оскалилась.

– Сегодня не защищают никого, кроме ведьмы. Никого, кроме Иви!

– Отлично, – кивнул Джаред. – Если это поможет моему отцу и вернет маму и Мэри, я в деле.

– Мэри – твоя подружка? – спросила Энджел. Стамеску она опустила.

– Не знаю. Не совсем.

– Не совсем. – Казалось, Энджел обдумывает слова Джареда. – Ты хорошо к ней относишься? Не толкаешь, не бьешь, не кричишь на нее?

– Нам нужно выбираться отсюда, а не то мы задохнемся, – вмешалась Микаэла.

– Да, я отношусь к ней хорошо.

– И продолжай в том же духе, черт побери. Пошли. Иви в «мягкой» камере в крыле А. Камера «мягкая», но решетка твердая. Вы должны встать перед ней. Тогда любому, кто захочет добраться до нее, придется пройти через вас.

Микаэла подумала, что это ужасный план, что могло объяснять, почему Энджел говорила «вы», а не «мы».

– А где будешь ты?

– На спецзадании, – ответила Энджел. – Может, уложу нескольких до того, как они придут сюда. – Она взмахнула стамеской. – Скоро буду с вами, не ссы.

– Несколько пушек будут очень кстати, если вы действительно… – Слова Джареда заглушил самый громкий взрыв. На них посыпалась шрапнель – куски стен и потолка. Когда Микаэла и Джаред выпрямились, Энджел уже исчезла.

– Какого хрена? – спросил Фрэнк через несколько секунд после того, как первая граната попала в крыло В.

Он поднялся и провел рукой по волосам, стряхивая пыль, грязь, крошки бетона. В ушах не звенело, но он слышал высокий протяжный вой, как с ним бывало, если он принимал слишком много аспирина.

– Какие-то беспредельщики стреляют вон с того холма, – сказал Кронски. – Вероятно, те самые, что разнесли управление шерифа. Пошли, мистер Исполняющий Обязанности Шерифа. Время уходит. – Золотой зуб вновь сверкнул в улыбке, такой веселой, что она выглядела сюрреалистичной. Кронски указал на экран мобильника, вдавленного в пластид. 3:07 перешли в 3:06, потом в 3:05.

– Ладно, – кивнул Фрэнк.

– Помни – никаких колебаний. Кто колеблется – всегда в жопе.

Они направились к выломанной парадной двери. Периферийным зрением Фрэнк видел, что мужчины на бульдозерах наблюдают за ними. Никто не жаждал присоединиться, и Фрэнк их не винил. Вероятно, некоторые жалели, что не ушли, как Терри Кумбс.

Когда битва за женскую тюрьму Дулинга приближалась к апогею, Терри находился в своем гараже. Маленьком, с закрытыми воротами. Окна четвертого патрульного автомобиля были опущены, мощный восьмицилиндровый двигатель работал. Терри долгими, глубокими вдохами заполнял легкие выхлопными газами. Поначалу запах и вкус ему не нравились, но он быстро привык.

Еще не поздно передумать, сказала Рита, взяв Терри за руку. Его жена сидела рядом, на пассажирском сиденье. Ты все еще можешь взять ситуацию под контроль. Добавить здравого смысла.

– Слишком поздно, милая, – ответил Терри. Воздух в гараже посинел от токсичных выхлопов. Терри глубоко вдохнул, подавил кашель, вдохнул снова. – Я не знаю, чем все закончится, но счастливого конца не вижу. Этот путь лучше.

Рита сочувственно сжала его руку.

– Я все думаю о тех авариях на шоссе, куда мне приходилось выезжать. И о голове того парня, торчащей из стены трейлера варщика мета.

Издалека, за много миль, со стороны тюрьмы донеслись взрывы.

– Этот путь лучше, – повторил Терри и закрыл глаза. И даже зная, что в автомобиле он один, Терри все равно чувствовал, как жена сжимала его руку, когда он покидал Дулинг и этот мир.

Фрэнк и Джонни Ли Кронски пробирались между искореженным кемпером Барри Холдена и стеной тюрьмы. Уже приблизились к выбитой парадной двери, когда услышали свист подлетающей второй гранаты.

– Сейчас рванет! – крикнул Кронски.

Фрэнк оглянулся и увидел удивительное зрелище: выпущенная из базуки граната ударилась об асфальт автомобильной стоянки стабилизаторами, высоко подпрыгнула и упала носом к первому бульдозеру, за рычагами которого раньше сидел Джек Албертсон. Грохот взрыва был оглушительным. Сиденье водителя пробило тонкую крышу кабины. Рассыпающиеся гусеницы взлетели в воздух, словно стальные клавиши пианино. Один из стальных листов, которые установили на дверцы кабины, устремился вперед и пробил стоявший перед бульдозером кемпер, словно заостренный боек великанского молота.

Фрэнк споткнулся об искореженный остов парадной двери, и это спасло ему жизнь. Оставшегося стоять Джонни Ли Кронски не просто обезглавило летящим клином обшивки «флитвуда» – его разрубило надвое на уровне плеч. Он успел сделать пару шагов, еще бьющееся сердце выбросило в воздух две кровавые струи. Потом Кронски упал. Футбольный мяч из C-4 вывалился из его рук и покатился к стеклянной стене КПП, остановился, и Фрэнк увидел экран телефона: 1:49 превратилось в 1:48, потом в 1:47.

Он пополз к взрывчатке, часто моргая, чтобы очистить глаза от бетонной пыли, потом перекатился на бок, под защиту накренившейся регистрационной стойки, когда Тиг Мерфи вскочил за пуленепробиваемым стеклом и выстрелил из пистолета в щель для выдвижного ящика, в который посетители клали удостоверения личности и сотовые телефоны. Угол был плохим, и пуля пролетела над Фрэнком. На полу он был в безопасности, но если бы попытался двинуться дальше, к двери, ведущей из вестибюля в тюрьму, превратился бы в легкую добычу. Как и в том случае, если бы попытался вернуться к парадной двери.

Вестибюль заполнялся черным, воняющим соляркой дымом от горящего бульдозера. На эту вонь накладывался резкий, тошнотворный запах крови Кронски, судя по виду – целых галлонов. Под Фрэнком оказалась отломанная ножка регистрационной стойки. Расщепленный конец вонзился ему спину между лопатками. До взрывчатки Фрэнк дотянуться не мог. А секунды продолжали бежать. 1:29 стало 1:28, потом 1:27.

– Тюрьма окружена! – крикнул Фрэнк. – Сдавайтесь, и вам не причинят вреда!

– Хрен тебе! Это наша тюрьма! Ты вторгся на чужую территорию, не имея на это никакого права! – Тиг выстрелил еще раз.

– Тут взрывчатка! Си-четыре! Она разорвет тебя на куски!

– Да-да! А я Люк гребаный Скайуокер!

– Выгляни! Посмотри вниз! Увидишь сам!

– Чтобы ты всадил мне пулю в живот? Пожалуй, воздержусь!

В отчаянии Фрэнк посмотрел в сторону двери, через которую вошел, частично блокированной искореженным кемпером.

– Эй, парни! Мне нужна огневая поддержка!

Никакой огневой поддержки. Никакого подкрепления. Двое мужчин, Стив Пикеринг и Уилл Уиттсток, отступали, унося с собой раненого Рьюпа Уиттстока.

На замусоренном полу вестибюля, почти у стены КПП, в котором держал оборону Тиг Мерфи, мобильник продолжал обратный отсчет.

Билли Уэттермор был, несомненно, мертв, и это немного подняло Дону Питерсу настроение. Дон однажды играл с ним в боулинг. Этот маленький гомик набрал 252 очка и выиграл у Дона двадцатку. Не вызывало сомнений, что он смухлевал с шаром для боулинга, но Дон не стал поднимать шума, как не поднимал шума по многим другим поводам. Таким уж он был покладистым парнем. Что ж, иной раз мир поворачивался в нужную сторону, и спорить с этим он не собирался. Одним пидором меньше, подумал Дон, и мы все говорим «ура»!