Стивен Кинг – Сердце ангела (страница 20)

Закусочная Гуфа находилась на 43-й улице, напротив Таймс-Билдинг. Там было полно народу, но я протиснулся в уголок возле бара. Время поджимало, поэтому я заказал только ростбиф с ржаным хлебцем и бутылку эля. Клиентов обслуживали быстро, и я уже смаковал пиво, когда меня заметил пробиравшийся к выходу Уолт Риглер.

— Что привело тебя в эту берлогу щелкоперов, Гарри? — прокричал он, перекрывая шум толпы газетчиков. — Я думал, ты обедаешь у Дауни.

— Стараюсь не становиться рабом привычки.

— Звучит по-философски. Что новенького?

— Почти ничего. Спасибо, что позволил мне потрясти морг. За мной должок.

— Брось. Как продвигается твой маленький детектив? Раскопал хорошего дерьма?

— Больше, чем достаточно. Вчера мне показалось, что я вышел на приличный след. Пошел повидать предсказательницу судьбы — дочку Круземарка, но оказалось, что промахнулся.

— Что ты имеешь в виду, говоря, «промахнулся»?

— Одна из них черная колдунья, другая белая. Та, что мне нужна, живет в Париже.

— Я не понял, Гарри.

— Они близнецы: Мэгги и Милли, эти девицы Круземарк.

Уолт почесал затылок и нахмурился.

— Кто-то подшутил над тобой, парень. Маргарет Круземарк — единственный ребенок в семье.

Я едва не захлебнулся пивом.

— Ты в этом уверен?

— Ну еще бы. Вчера я как раз навел для тебя справки. Целый день их семейная история пролежала у меня на столе.

— Ну и провели же меня!

— С этим трудно поспорить.

— Мне следовало понять, что она держит меня за простака. Слишком гладко все выглядело.

— Знаешь, приятель, ты говоришь загадками.

— Извини, Уолт. Просто мысли вслух. Сейчас пять минут второго, верно?

— Почти так.

Я поднялся, оставляя мелочь на стойке.

— Пора бежать.

— Будто я уговариваю тебя остаться, — криво улыбнулся Уолтер Риглер.

Через несколько минут я был в своей конторе, где меня ожидала Эпифани Праудфут. Юбка из клетчатой «шотландки» и синий кашемировый свитер делали ее похожей на юную студентку.

— Извините за опоздание, — сказал я.

— Не за что. Я пришла рано. — Она отбросила в сторону зачитанную «Спорте Иллюстрейтед» и распрямила скрещенные ноги. Они прекрасно смотрелись даже на дешевом стуле из пластика.

Отперев дверь в кабинет, я пригласил ее войти.

— Почему вы хотели меня видеть?

— У вас не слишком внушительная контора. — Она сняла со стола свою сумку и пальто, приподняв стопку старых журналов. — Видимо, вы не относитесь к модным детективам.

— Я не лезу в глаза. — Я закрыл дверь и повесил свое пальто на вешалку.

Она стояла у окна и смотрела вниз, на улицу.

— Кто платит вам за поиски Джонни Фейворита? — спросила она у собственного отражения в окне.

— Я не могу этого сказать. Кроме прочего, моя служба включает в себя конфиденциальность. Вы не присядете?

Я взял у нее пальто и повесил рядом с моим, а она грациозно опустилась на мягкий, обтянутый кожей стул напротив стола. Это было единственное удобное местечко во всем помещении.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — заметил я, откидываясь на спинку крутящегося кресла. — Зачем вы пришли?

— Эдисона Суита убили.

— Ага. Я читал в газете. Но вам не стоило бы слишком удивляться этому: вы, именно вы его подставили.

Она сжала сумку на коленях.

— По-моему, вы сошли с ума.

— Быть может. Но я не тупица. Вы были единственной, кто знал, что я разговаривал с Тутсом, Только вы могли донести об этом ребятам, которые прислали ему куриную лапу в подарочной упаковке.

— Вы ничего не поняли.

— Неужели?

— Никаких ребят не было. После того, как вы покинули аптеку, я позвонила моему племяннику. Он живет неподалеку от «Красного петуха». Это он спрятал лапу в рояль. Туте был болтуном. Ему следовало напомнить о том, чтобы он держал язык за зубами.

— Вы хорошо об этом позаботились. Теперь его язык остался там навсегда.

— Неужели вы думаете, я пришла бы к вам, будь я в этом замешана?

— Я отдаю должное вашим способностям, Эпифани. Ваше представление в парке было весьма убедительным.

Эпифани куснула себя за костяшки пальцев и нахмурилась, ерзая на стуле. Она чертовски походила на прогульщицу, вызванную на ковер к школьному директору. Если это было игрой, то она удалась.

— Вы не имели права шпионить за мной, — сказала Эпифани, стараясь избегать моего взгляда.

— Департамент парковых хозяйств и Общество гуманистов не согласятся с вами. Ваша маленькая религия исповедует зловещие ритуалы.

На этот раз Эпифани впилась в меня черными от ярости глазами.

— Обеа не подвешивала человека на крест. И никогда не порождала «Священную войну» или инквизицию…

— Ну да, конечно: прежде, чем сварить суп, нужно убить цыпленка, верно? — Я закурил сигарету и выпустил струйку дыма в потолок. — Но меня беспокоят не мертвые цыплята, а скорее, мертвые пианисты.

— Вы думаете, я спокойна? — Эпифани подалась вперед и кончики ее девичьих грудей натянули тонкую материю синего свитера. Про таких девушек говорят «сочная», и мне представилось, как я утоляю жажду ее смуглой плотью.

— Не знаю, что и подумать, — продолжал я. — Вы звоните, уверяя, что должны меня срочно видеть. Теперь вы здесь, но ведете себя так, будто делаете мне одолжение.

— Возможно, так оно и есть. — Она откинулась назад и скрестила длинные ноги. — Вы начинаете поиски Джонни Фейворита, и на следующий день убивают человека. Это не простое совпадение.

— А что же это?

— Посмотрите, как расшумелись газеты, связывая это убийство с «ву-ду», но я могу сказать совершенно точно: смерть Тутса Суита не имеет к «обеа» ни малейшего отношения.

— Откуда вам это известно?

— Вы видели фотоснимки в газете?

Я кивнул.

— Тогда вы знаете, что кровавые знаки на стенах — это символы «ву-ду»?

Моя голова снова сделала молчаливый кивок.

— Так вот: легавые разбираются в «ву-ду» не лучше, чем свиньи в апельсинах! Эти символы должны были изображать «веве», но вовсе их не изображают.