Стивен Кинг – Сердце ангела (страница 19)

— В своем магазине.

— Давайте встретимся у меня в конторе. Знаете, как ее найти?

— У меня есть ваша карточка.

— Отлично. Увидимся через час.

Она повесила трубку, не прощаясь.

Прежде чем выйти, я запер чек адвоката в конторский сейф. Я все еще стоял перед ним на коленях, когда услышал шипение пневматической пружины наружной двери. Моя контора всегда рада клиентам; вот почему на входной двери, под названием фирмы, написано «ВОЙДИТЕ». Но обычно, клиенты стучат во внутреннюю дверь. Ввалиться в контору без единого слова мог лишь легавый или непрошеный гость. Или тот и другой в одном лице.

На этот раз это был «дик» в наброшенном на коричневый мохеровый пуловер сером, габардиновом плаще и коротковатых брюках, манжеты которых почти не скрывали грубые башмаки с перфорацией и белые спортивные носки.

— Вы Энджел? — рявкнул он.

— Да, точно.

— Я детектив, лейтенант Стерн. Это мой напарник, сержант Деймос.

Он кивнул в сторону открытой двери, у которой стоял, нахмурившись, чисто выбритый мужчина с бочкообразной грудью в одежде портовика, вязаной шерстяной шапочке и куртке в черно-белую клетку.

— Чем могу служить, джентльмены? — спросил я.

— Ответьте на пару вопросов. — Стерн был высоким парнем с квадратной челюстью, носом ледокола. Голова его агрессивно торчала на сутулых плечах. Он говорил, еле шевеля губами.

— С удовольствием. Я как раз собирался пойти позавтракать. Хотите присоединиться ко мне?

— Лучше поговорим здесь, — предложил Стерн. Его напарник закрыл дверь.

— Не возражаю. — Я обошел свой стол и извлек бутылку канадского виски и коробку своих рождественских сигар. — Это все угощение, которое я могу предложить. Бумажные чашки найдете у водоохладителя.

— Никогда не пью на службе, — заметил Стерн, угощаясь пригоршней сигар.

— Что ж, тогда не обращайте на меня внимания. Мне пора позавтракать. — Я поднес бутылку к охладителю, наполнил чашку наполовину и добавил на палец воды. — Ваше здоровье.

Стерн сунул сигары в нагрудный карман.

— Где вы были вчера утром, около одиннадцати?

— Дома. Спал.

— Завидую тем, кто работает на себя, — процедил краем рта Стерн Деймосу. Сержант лишь хрюкнул в ответ. — А почему вы дрыхли, когда все давно работали, Энджел?

— Я работал допоздна позавчерашней ночью.

— А где это было?

— В Гарлеме. А в чем дело, лейтенант?

Стерн извлек из кармана плаща вещицу и показал ее мне.

— Узнаете?

— Одна из моих визитных карточек, — кивнул я.

— Может, потрудитесь объяснить, как она оказалась в квартире жертвы убийства?

— Туте Суит?

— Расскажите-ка об этом. — Стерн сел на краешек моего стола и сдвинул свою серую шляпу на затылок.

— Рассказывать почти не о чем. Я отправился в Гарлем, чтобы повидать Суита. Мне нужно было расспросить его по делу, которым я занимаюсь. Он оказался бесполезен. Я дал ему свою карточку на случай, если что-то прояснится.

— Не слишком убедительно, Энджел. Попробуйте-ка еще раз.

— Ладно. Я занимаюсь поисками пропавшего человека. Объект моего внимания исчез более дюжины лет назад. Одной из немногих ниточек было старое фото, где парень снялся вместе с Тутсом. Прошлой ночью я поехал в центр, чтобы попросить его помочь мне. Он собирался кое-что рассказать мне, но вдруг начал осторожничать. Я решил последить за ним, и оказался в парке, на какой-то церемонии ву-ду. Они потусовались, убили петуха и разошлись.

— Кто «они»? — спросил Стерн.

— Около пятнадцати мужчин и женщин, цветных. Я никого из них раньше не видел, кроме Тутса.

— Что вы потом делали?

— Ничего. Туте покинул парк один. Я проследил его до дома и заставил заговорить. Он сказал, что не видел парня, которого я ищу, с тех пор, как был сделан снимок. Я дал ему мою карточку и попросил позвонить в случае, если он что-нибудь вспомнит… Сейчас вам понравилось больше?

— Не намного. — Стерн равнодушно поглядел на свои толстые ногти. — А с помощью чего вы заставили его говорить?

— Психология, — объяснил я.

Стерн поднял брови и оглядел меня с тем же равнодушием, которым только что удостоил свои ногти.

— Кем был объект вашего интереса? Тот, который исчез?

— Я не могу дать вам эту информацию без согласия моего клиента.

— Чепуха, Энджел. Вы вовсе не поможете вашему клиенту, если я заберу вас с собой, а именно это я и сделаю, если вы «захлопнетесь».

— К чему сердиться, лейтенант? Я работаю на адвоката по имени Уайнсэп. Это дает мне такие же права конфиденциальности, как и ему. Если вы арестуете меня, я выйду обратно в течение часа. Не стоит тратить городские деньги на мою доставку в участок.

— Номер телефона этого адвоката?

Я записал его в своем конторском журнале вместе с его полным именем и, вырвав страничку, подал ее Стерну.

— Я рассказал вам все, что знаю. Судя по тому, что я прочел в газете, с Тутсом разделались его друзья-сектанты, любители куриных потрохов. Если вы прихватите кого-нибудь из них, буду рад помочь в опознании.

— Очень благородно, Энджел, — усмехнулся Стерн.

— Что это? — спросил вдруг сержант Деймос. Он бродил по конторе, держа руки в карманах, посматривая туда-сюда. Вопрос касался йельского диплома степени, принадлежащего Эрни Кавалеро. Он висел в рамке на стене, над шкафчиком с досье.

— Это диплом степени, — объяснил я. — Когда-то принадлежал парню, который начал этот бизнес. Он уже умер.

— К чему эта сентиментальность? — пробормотал Стерн в своей манере чревовещателя.

— Придает солидность.

— А что в нем сказано? — захотел узнать Деймос.

— Понятия не имею. Я не читаю на латыни.

— Вот оно что. Латынь.

— Вот именно.

— Какая разница, будь это даже иврит? — осведомился Стерн. Деймос пожал плечами.

— Еще какие-нибудь вопросы, лейтенант? — спросил я.

Стерн вновь уставился на меня взглядом мертвого легаша. По его глазам видно было, что он никогда не улыбается. Даже во время допроса третьей степени. Он просто делал свою работу.

— Нет. Можете отправляться завтракать вместе с вашим правом на конфиденциальность. Может, мы и позвоним вам, но беспокоиться вам нечего. Подумаешь, помер какой-то черномазый. Всем начхать на него.

— Позвоните, если я понадоблюсь.

— Само собой. Нет, каков принц, а, Деймос?

Мы вместе втиснулись в крошечный лифт и спустились вниз, не произнеся больше ни слова.

Глава двадцать четвертая