Стивен Кинг – Нужные вещи (страница 22)

Китон долго не отвечал. Он сосредоточенно разглядывал сигару, словно медитируя. Потом он поднял глаза, превратившиеся в холодные маленькие стекляшки.

– Если ты хочешь проверить, насколько я крут, можешь давить дальше.

На лице Китона читалась неприкрытая злость, но Алану показалось, что там было еще кое-что. Например, страх. Или ему это действительно показалось? Алан не был уверен, но это было не важно. Важно было другое: то, чего так боялся Китон. А он явно чего-то боялся.

– Ты понимаешь? – повторил он.

– Да. – Китон рывком содрал упаковку с сигары и швырнул ее на пол. – А ты меня понял? – спросил он с сигарой в зубах.

Алан подался вперед и серьезно посмотрел на Китона:

– Я понял, что ты говоришь, но черт меня подери, если я понимаю, что ты делаешь, Дэнфорд. Мы с тобой никогда не были лучшими друзьями…

– Это уж точно, – заявил Китон и откусил кончик сигары.

Секунду-другую Алан думал, что он выплюнет его на пол, и был готов закрыть на это глаза – политика-политика, – но Китон выплюнул его на ладонь и положил в девственно-чистую пепельницу, стоявшую на столе. Одинокий кусочек сигары был похож на крохотный образец собачьего дерьма.

– Но у нас всегда были нормальные рабочие отношения. И вот теперь между нами, похоже, возникло какое-то недоразумение. Что-то не так? Если да и я могу чем-то помочь…

– Все в порядке. – Китон вскочил на ноги. Он опять разъярился, вскипел. Алан чуть ли не воочию видел струи пара, бьющие у него из ушей. – Я просто устал от этой постоянной… травли.

Он использовал это слово уже второй раз. И уже второй раз Алан нашел его странным и неуместным. На самом деле весь их разговор был странным и неуместным. И явно не совсем нормальным.

– Ну ладно, ты знаешь, где меня найти, – сказал Алан.

– Ну уж конечно, – бросил Китон, направляясь к двери.

– И пожалуйста, Дэнфорд. Не забывай о стоянке для инвалидов.

– На хрен эту стоянку! – выругался Китон и захлопнул дверь.

Алан еще долго сидел за столом, озадаченно глядя на закрытую дверь. Потом он встал, обошел стол, подобрал с пола смятый пакетик из-под сигары, бросил его в мусорную корзину и открыл дверь, чтобы пригласить преподобного Парохода Вилли.

6

– Мистер Китон выглядел очень расстроенным, – сказал преподобный Роуз. Он бережно усадил себя в кресло, только что освобожденное главой городской управы, с отвращением посмотрел на кончик сигары в пепельнице и уложил свою белую Библию на тощие колени.

– В следующем месяце у них запланировано много встреч и совещаний, – неопределенно ответил Алан. – На всю управу ложится большая нагрузка.

– Да, – согласился преподобный Роуз. – Как сказал нам Иисус: отдай Цезарю цезарево, а Богу – богово.

– Ага, – уныло пробормотал Алан. Ему вдруг захотелось курить. Что-нибудь очень крепкое, вроде «Лаки Страйк» или «Пэлл-Мэлла», под завязку набитое смолами и никотином. – Чем я обязан вашему визиту, преподобный… Роуз? – Он ужаснулся, поймав себя на том, что только что чуть не назвал святого отца преподобным Вилли.

Роуз снял свои круглые очки, протер их и водрузил обратно на нос. Его черные волосы, намазанные каким-то пахучим бриолином, запах которого Алан не мог опознать, блестели в лучах лампы дневного света, вделанной в потолок.

– Я хотел поговорить с вами о том непотребстве, которое отец Джон Брайхем называет «Ночью в казино», – в конце концов объявил преподобный Роуз. – Если вы помните, шеф Пангборн, я приходил к вам сразу после того, как услышал об этой ужасной затее, чтобы потребовать – во имя благоразумия – отказать им в разрешении на столь мерзостное мероприятие.

– Преподобный Роуз, если вы помните…

Роуз повелительно поднял одну руку, а вторую запустил в карман пиджака. Он вытащил из кармана брошюру размером со среднюю книгу, в которой Алан с упавшим сердцем (но без особого удивления) узнал сокращенную версию «Свода законов штата Мэн».

– И вот я вернулся, – голос Роуза звенел, как натянутая струна, – чтобы потребовать от вас запрещения этого мероприятия не только во имя благоразумия, но и во имя закона!

– Преподобный Роуз…

– Вот. Раздел 24, подраздел 9, параграф 2 «Свода законов штата Мэн», – перебил его преподобный Роуз. Его щеки пылали, и Алан с унынием заключил, что за последние пару минут он сменил одного безумца на другого. – Кроме специально оговоренных случаев… э, – читал преподобный Роуз. Его голос постепенно приобретал интонации церковной проповеди, знакомые наиболее истовым прихожанам. – Азартные игры, ранее перечисленные в разделе 23 настоящего «Свода…» э-э, в которых принимаются денежные ставки, являются незаконными. – Он захлопнул брошюру и воззрился на Алана. – Являются незаконными!!! – повторил он с нажимом.

Алан едва подавил порыв воздеть руки к небесам и заорать: «Слава Иисусу!» Когда этот безумный порыв прошел, он сказал:

– Я в курсе того, что написано в разделах, запрещающих азартные игры, преподобный Роуз. Я изучил их еще после вашего первого визита и показал их Альберту Мартину, юристу управы. По его мнению, раздел 24 не применим в случае с «Ночью в казино». – Он сделал паузу и добавил: – И я сам, кстати, придерживаюсь такого же мнения.

– Невозможно! – вскинулся Роуз. – Они хотят превратить Дом Господень в логово игроков, и вы мне говорите, что это легально?

– Вполне легально, так же как и лотереи, которые «Дщери святой Изабеллы» устраивают с 1931 года.

– Это… э… не лотерея! Это рулетка!.. Игра в карты на деньги! Это… – преподобный Роуз аж задрожал, – игральные кости!

Алан снова поймал себя на том, что он пытается изобразить пальцами очередную птицу, и опять положил руки на стол.

– Я попросил Альберта послать запрос Джиму Тьерни, генеральному прокурору штата. Ответ был таким же. Я прошу прощения, преподобный Роуз. Я знаю, вас это оскорбляет. Меня, к примеру, бесят дети на скейтбордах. Я бы с удовольствием объявил эту забаву вне закона, но, к сожалению, не могу. У нас демократия. И иногда нам приходится терпеть что-то такое, что нам не нравится и чего мы категорически не одобряем.

– Но это азартные игры! – взмолился преподобный Роуз, и в его голосе звучала настоящая мука. – Это игра на деньги. Как же это законно, когда «Свод законов» гласит…

– То, что они собираются сделать, не является азартными играми. Каждый… участник… на входе делает пожертвование. В обмен они получают равное количество игровых денег. В конце вечера разыгрываются призы. Не деньги, призы. Видеомагнитофон, тостер, фарфоровый сервиз и все такое. – И какой-то вредный внутренний чертенок заставил его добавить: – Насколько я понял, первичное пожертвование будет даже облагаться налогом.

– Это греховное непотребство, – сказал преподобный Роуз. Его щеки бледнели. Ноздри раздувались от возмущения.

– А вот это суждение уже моральное, а не юридическое. Так делают по всей стране. Обычное благотворительное мероприятие.

– Да. – Роуз встал, прижав к груди Библию, как щит. – Так делают католики. Католики обожают азартные игры. Но я положу этому конец, с вашей ли помощью или без оной, шеф Пангборн.

Алан тоже поднялся на ноги.

– Да, и еще кое-что, преподобный Роуз. Я не шеф, а шериф Пангборн. Я не могу диктовать вам, что говорить на проповедях, точно так же как не могу указывать отцу Брайхему, какие мероприятия ему можно, а какие нельзя проводить в своей церкви, в доме «Дщерей святой Изабеллы» или в зале Рыцарей Колумба, пока они не нарушают законов штата. Но я могу посоветовать вам быть осторожным, и, похоже, вам нужен такой совет.

Роуз холодно взглянул на него и спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что вы сейчас раздражены. Плакаты, которые ваши люди расклеивают по всему городу, – это нормально. Письма в газету – тоже. Но есть предел, которого вам не стоит переступать. Послушайтесь моего совета: оставьте все как есть.

– Когда… э-э… Иисус во Храме увидел блудниц и… э-э… ростовщиков, Он не обращался ни к какому своду законов, шериф. Когда Иисус увидел этих нечестивцев в Доме Господнем, Он не смотрел ни на какие пределы. Господь сделал то, что Он должен был сделать, и знал, что Он прав!

– Да, – спокойно ответил Алан. – Но вы-то не он.

Роуз посмотрел на него долгим взглядом, его глаза сверкали холодным пламенем, и Алан подумал: Ого. У этого парня явно не все в поряде с головой.

– Счастливо оставаться, шеф Пангборн, – холодно сказал Роуз.

В этот раз Алан не потрудился его поправить. Он только кивнул и протянул руку, прекрасно зная, что ее не пожмут. Роуз повернулся и пошел к двери, держа перед собой Библию.

– Оставьте все как есть, преподобный Роуз, хорошо?

Роуз не обернулся и не ответил. Он прошмыгнул за дверь и захлопнул ее с такой силой, что зазвенели оконные стекла. Алан сел за стол и сжал руками виски.

Где-то через минуту в кабинет заглянула Шейла Брайхем:

– Алан?

– Он ушел? – не поднимая глаз, спросил Алан.

– Проповедник? Да. Вылетел, как мартовский ветер.

– Элвис покинул здание, – опустошенно пробормотал Алан.

– Что?

– Да так. – Он посмотрел на нее. – Мне бы каких-нибудь сильных наркотиков. Посмотри в сейфе для улик, может, что и осталось.

Она улыбнулась:

– Я уже все проверила. Пустой шкаф. Может быть, кофе поможет?

Он тоже улыбнулся. Время перевалило за полдень, и день должен быть лучше, чем утро. Потому что хуже уже некуда.