Стивен Кинг – Нужные вещи (страница 21)

В голосе Алана чувствовалось удивление. Он действительно был удивлен и озадачен. Бастер и в лучшие времена не был милашкой и славным парнем, но чтобы такое… это был перебор даже для него. С конца этого лета Китон пребывал в состоянии тихой злости, всегда готовой прорваться вспышками ярости. Впечатление было такое, что он ходит на грани срыва. Иногда это чувствовалось в его голосе – Алан не раз замечал это во время собраний, – и у него в глазах иногда появлялось выражение загнанного зверя. Он часто задумывался, может быть, Китон болен. Вот и сейчас он задумался… но решил пока не забивать себе голову. Сейчас ему надо было как можно скорее разобраться с этой довольно паршивенькой ситуацией.

– Ничего на меня не нашло, – натянуто проговорил Китон и пригладил волосы. Норрис не без удовлетворения заметил, что у Китона тоже дрожат руки. – Я просто чертовски устал от таких вот самодовольных придурков… Я пытаюсь хоть что-нибудь сделать для этого города… Черт, я уже столько сделал для этого города… И я устал от того, что меня постоянно травят… – Он умолк на секунду, сглотнул слюну и снова взорвался: – Он назвал меня Бастером. Ты же знаешь, как меня это бесит!

– Он извинится, – успокоил его Алан. – Ведь ты извинишься, Норрис?

– Я не знаю, что сделаю, – сказал Норрис. Его голос дрожал, сердце сжималось, но он по-прежнему был очень зол. – Я знаю, что он этого не любит, но дело в том, что он меня ошарашил. Я просто стоял, смотрел в зеркало, поправлял галстук, а он схватил меня со спины и швырнул об стену. Я хорошо приложился головой. Господи, Алан, я мог такого наговорить… я сам не помню, что я говорил.

Алан перевел взгляд на Китона:

– Это правда?

Китон опустил глаза.

– Я был просто взбешен, – сказал он, и Алану показалось, что Бастер был близок к раскаянию, насколько это вообще возможно для людей его типа. Он быстро взглянул на Норриса. Похоже, что Норрис тоже это почувствовал. И это было хорошим признаком; это был большой шаг вперед к разминированию этой бомбы-вонючки. Алан слегка расслабился.

– Можем мы считать этот маленький инцидент исчерпанным? – спросил он обоих. – Примем к сведению свои ошибки, чтобы больше их не повторять, и тихо-мирно разойдемся?

– Я согласен, – помедлив секунду, ответил Норрис. Он был тщедушным и тощим, имел дурную привычку оставлять полупустые банки с лимонадом в патрульной машине, его отчеты были форменным безобразием… но сердце у него было доброе. Алан был тронут. Сейчас Риджвик отступал вовсе не потому, что боялся Китона. И если толстый глава городской управы думал, что его здесь боятся, то он очень сильно ошибался. – Прости, что я назвал тебя Бастером, – сказал Норрис. – Я был не прав. – На самом деле он вовсе не считал себя неправым, но сейчас эта маленькая ложь вовсе не повредит.

Алан взглянул на Китона.

– Дэнфорд?

– Ладно, забудем.

Китон произнес это таким преувеличенно великодушным тоном, что Алан снова почувствовал, как в нем закипает яростная неприязнь к этому человеку. Голос, запрятанный где-то в глубинах мозга, голос примитивного подсознания, высказался предельно ясно: Почему бы тебе не поиметь разрыв сердца, Бастер? Может, окажешь нам всем услугу и наконец сдохнешь?

– Вот и славно, – сказал Алан. – Договорились…

– Если, – поднял палец Китон.

Алан удивленно приподнял бровь.

– Если – что?

– Если мы что-то придумаем с этой квитанцией. – Он протянул ее Алану, держа двумя пальцами, будто это была тряпка, которой только что вытерли какую-то подозрительную жидкость.

Алан вздохнул:

– Дэнфорд, зайди ко мне в кабинет. Мы это обсудим. – Он посмотрел на Норриса. – У тебя сейчас дежурство?

– Да, – ответил Норрис. Он все еще злился. Хорошее настроение улетучилось, скорее всего – на весь день. И кто виноват? Эта жирная свинья! А Алан простит ему штраф. Он все понимал – политика, – но приятного в этом было мало.

– Ты пока в офисе? – спросил Алан. Сказать: «Хочешь переговорить со мной?» – при зыркающем на обоих Китоне он не мог.

– Нет, – сказал Норрис. – Надо кое-кого увидеть и кое-куда съездить. Поговорим позже, Алан. – Он вышел из туалета, не глядя протиснувшись между Китоном и дверью. Норрис не знал, что Китону пришлось приложить громадные, почти титанические усилия, чтобы сдержаться и не наподдать ему ногой под зад.

Алан рассматривал свое отражение в зеркале, дожидаясь, пока Норрис не отойдет подальше, а Китон неприязненно смотрел ему вслед. Потом шериф вышел в коридор, увлекая за собой Китона.

В одном из двух кресел напротив его кабинета сидел маленький аккуратный человечек в белом костюме и нарочито внимательно читал большую книгу в кожаном переплете – Библию. У Алана упало сердце. Он очень надеялся, что инцидент в туалете исчерпал лимит гадостей на сегодняшнее утро – через две-три минуты наступит полдень, так что он имел все основания на это надеяться, – но все надежды рассыпались прахом.

Преподобный Уильям Роуз закрыл свою Библию (почти такую же белую, как и его костюм) и вскочил на ноги.

– Шериф… э… Пангборн. – Преподобный отец Роуз был одним из тех дремучих баптистов, которые во время эмоционального напряжения начинают заикаться, бекать и мекать. – Можно мне с вами переговорить?

– Дайте мне пять минут, преподобный отец. Мне нужно закончить одно небольшое дело.

– Это чрезвычайно… э… важно.

Не сомневаюсь, подумал Алан.

– И это тоже. Пять минут.

Он открыл дверь и чуть ли не втолкал Китона в кабинет, прежде чем преподобный Вилли, как любил называть его отец Брайхем, успел еще что-то сказать.

5

– Опять эта «Ночь в казино», – сказал Китон, когда Алан закрыл за ними дверь. – Помяни мое слово, он из-за этого и приперся. Отец Джон Брайхем – дубовый ирландец, но я все равно предпочитаю его этому скользкому типчику. Роуз – просто высокомерный урод.

Алан подумал: Чья бы корова мычала…

– Присаживайся, Дэнфорд.

Китон сел. Алан обошел свой стол, взял штрафную квитанцию, разорвал на мелкие кусочки и выбросил в мусорную корзину.

– Вот. Теперь ты доволен?

– Вполне. – Китон поднялся, чтобы уйти.

– Подожди минуточку.

Кустистые брови Китона сдвинулись, так что снизу его высокого, розового, как у младенца, лба образовалось подобие грозовой тучи.

– Пожалуйста, – добавил Алан, садясь в кресло. Он безотчетно сплел пальцы и попытался изобразить черного дрозда, но вовремя спохватился и положил руки на стол. – На следующей неделе у нас будет собрание. Будем обсуждать бюджет на февраль… – начал Алан.

– Твоя правда, – подтвердил Китон.

– …и тут дело не столько в финансах, сколько в политике, – продолжал Алан. – Я это знаю, и ты это знаешь. Я только что, у тебя на глазах разорвал штрафную квитанцию, выписанную по всем правилам. Разорвал из политических соображений.

Китон бледно улыбнулся:

– Ты достаточно долго живешь в этом городе, и ты знаешь, как тут делаются дела, Алан. Рука руку моет.

Алан облокотился на спинку кресла, которое издало серию протестующих скрипов и щелчков – эти звуки часто снились ему после длинных тяжелых дней. Как раз таких, каким обещал быть сегодняшний день.

– Да, – сказал он. – Рука руку моет. Но до определенных пределов.

Китон снова насупился:

– Что это значит?

– Это значит, что всему есть предел. Даже в маленьких городах, где все друг на друге повязаны. В какой-то момент политика кончается. Наверное, нужно тебе напомнить, что я не назначен на эту должность городским советом. Меня выбрали горожане. Наши избиратели. И избрали они меня для того, чтобы я их защищал, охранял и поддерживал правопорядок в городе. Я присягнул. То есть дал клятву. И я сделаю все, чтобы ее сдержать.

– Ты что, угрожаешь мне? Потому что если ты мне угрожаешь…

И тут взревел фабричный гудок. В помещении он звучал приглушенно, но Дэнфорд Китон все равно подскочил как ужаленный. Его глаза на мгновение широко распахнулись, а руки намертво вцепились в стул, на котором он сидел.

Алан опять удивился. Он же весь возбужден, как кобыла в течке. Что с ним такое?

Впервые у него появилась мысль, что у мистера Дэнфорда Китона – главы городской управы Касл-Рока еще с тех времен, когда сам Алан даже не слышал об этом городке, – рыльце может быть в пушку. По самые уши.

– Я тебе не угрожаю, – сказал он спокойно.

Китон немного расслабился, но все же не до конца… как будто он опасался, что гудок вновь пропоет свою песню, чтобы выставить его в дураках.

– Вот и хорошо, потому что дело не только в деньгах. Городская управа вместе с тремя окружными уполномоченными согласовывает наем – и увольнение – помощников шерифа. Плюс еще уйма всяких согласований, о которых, надеюсь, мне нет нужды тебе напоминать.

– Это всего лишь формальность.

– Так было раньше, – согласился Китон. Потом достал из внутреннего кармана сигару «Руа-Тан» и стал разминать ее между пальцами, хрустя целлофаном.

И кто кому теперь угрожает? – подумал Алан, но вслух этого не сказал. Он просто откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на Китона. Китон выдержал этот взгляд всего пару секунд и снова уставился на сигару, продолжая шуршать упаковкой.

– Если ты еще раз поставишь машину на месте для инвалидов, я сам тебя оштрафую, и эта квитанция не полетит в мусорную корзину, – сказал Алан. – И если ты еще раз поднимешь руку на кого-нибудь из моих помощников, я предъявлю тебе обвинение в нападении на сотрудника при исполнении. И это произойдет вне зависимости от того, сколько так называемых согласований мне требуется от управы. Потому что политика тут уже не действует. Ты это понимаешь?