Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 90)

Если я не сводил глаз с сугробов, полей, девственной белизны, горбатых теней, которые были нашими разрушенными и занесенными машинами, я не видел никаких признаков движения. Иногда случайная тень пробегала по снегу, хотя это могла быть птица, летевшая на фоне солнца. Но если я расслаблял взгляд, стараясь не слишком сильно концентрироваться, опускал веки, то я мог их видеть. Иногда они скользили по снегу низко и быстро, извиваясь, как морские змеи или китайские драконы, отбрасывая тонкие туманные чешуйки. В другое время они лежали тихо и зорко поглядывали, растворяясь в декорациях, когда я смотрел прямо на них, пока тени, одна похожая на другую, не оказывались совсем разными.

Я хотел поговорить о них. Я хотел спросить Элли, что это за чертовщина, потому что я знал, что она тоже их видела. Я хотел знать, что происходит и почему это происходит именно с нами. Но у меня появилась какая-то безумная идея, что упоминание могло бы сделать их реальными, словно призраков в шкафу и скользких тварей под кроватью. Лучше всего игнорировать их, и они исчезнут.

Я насчитал дюжину белых фигур тем утром.

– Кто умер сегодня? – спросила Розали.

Это высказывание потрясло меня, заставило задаться вопросом, какие же отношения были между ней и Брендом, но мы все проигнорировали ее. Не стоит обострять спор.

Чарли сидела рядом с Розали, словно разделить горе – значит уменьшить его. Хейден готовил давно просроченные бекон и тосты. Элли еще не спустилась. Она дежурила по усадьбе всю ночь, и теперь, когда мы встали, она умывалась и переодевалась.

– Что нам делать сегодня? – спросила Чарли. – Мы снова попробуем сбежать? Добраться до деревни за помощью?

Я вздохнул и собирался что-то сказать, но мысли о тех существах снаружи в снегу заставили меня промолчать. Никто больше не заговорил, и молчание стало единственным ответом.

Мы ели черствый завтрак, пили чай, в котором плавали комки сухого молока, прислушиваясь к тишине снаружи. Ночью снова шел снег, и цепочки наших шагов с прошлого дня исчезли. Стоя у раковины, чтобы вымыть посуду, я смотрел в окно, точно так же, как и вчера, и позавчера, и за день до этого; никаких признаков нашего присутствия не существовало. Все следы исчезли, все отзвуки голосов поглотила метель, тени покрылись еще шестью дюймами снега и заледенели, словно трупы в леднике. Я подумал, какие узоры и следы скроет снег этим вечером, когда темнота сомкнется над нами, чтобы стереть нас еще раз.

– Мы должны сообщить кому-то, – сказала Чарли. – Что-то происходит, мы должны рассказать об этом кому-то. Надо что-то делать, мы не можем просто…

Она замолчала, уставившись в остывающую чашку чая, вспоминая, возможно, времена перед тем, как все это началось, или делая вид, что она могла их вспомнить. – Это безумие…

– Это Бог, – сказала Розали.

– Да? – Хейден уже очищал сморщенные старые овощи, готовясь к обеду, постоянно занятый чем-то, чтобы отвлечься от действительности. Мне было интересно, сколько всего на самом деле происходило там, за бахромой его бровей, сколько теорий он построил, пока варил еду, как сильно он предавался ностальгии, пока знакомые кулинарные запахи проникали в его одежду.

– Просто Бог решил трахнуть нас еще раз. Безумие, как говорит Чарли. Бог и безумие – синонимы.

– Рози… – сказал я, зная, что она ненавидела краткую форму имени. – Если нет конструктивных предложений, не утруждайся. Ничего из этого не принесет…

– Все, что угодно, имеет больше смысла, чем та пустая болтовня, которую вы ведете сегодня утром. Каждым утром мы просыпаемся без одного из нас, потому что он мертв, а вы все мямлите. Скука? Вы делаете это от скуки?

– Розали, почему…

– Заткнись, Чарли. Ты больше, чем кто-либо, должна думать обо всем этом. Интересно, какого черта мы приехали сюда несколько недель назад, чтобы сбежать от всего того дерьма, а оказались в самом его центре, окунулись вплоть до подмышек. Мы тонем в нем. Может быть, один из нас тот самый Иона, которого преследует…

– Бог, ты считаешь? – спросил я. Я знал, что задать вопрос означало дать ей возможность повыступать, но я чувствовал, что в чем-то она права – мы действительно должны поговорить. Сидеть здесь, варясь в котле собственных мыслей, – это не сделать лучше никому.

– О да, это Его Святейшество, – кивнула она, – сидя на своем пьедестале из потерянных душ однажды в процессе игры, он решил: «Хм, может быть, мне повеселиться сегодня, спустя год после последнего крупного землетрясения, спустя несколько месяцев с момента последнего крупного извержения вулкана. Тааак, что бы я мог сделать?»

Потом появилась Элли, села за стол и налила себе чашку холодного чая, который выглядел как сточные воды. Ее появление никак не помешало потоку слов от Розали.

– Я знаю, говорит он, я подтолкну ход вещей в одну сторону, слегка переверну все с ног на голову, дам миру немного вздохнуть перед тем, как я почищу зубы. Только немного, а не так, чтобы кто-то заметил передышку. Заставлю их стать параноиками. Заставлю всех через плечо оглядываться на других. А потом посмотрю, как эти розовые морщинистые ублюдки со всем этим справятся!

– Зачем он это сделал? – спросил Хейден.

Розали встала и заговорила низким голосом: «Они забыли меня, не так ли? Я покажу им. Повернись и раздвинь ноги, человечество, ибо я трахну тебя в зад».

– Просто заткнись! – взвизгнула Чарли. Кухня наполнилась звенящей тишиной, даже Розали медленно осела. – Ты такое дерьмо, Рози. Постоянно говоришь нам, что нас контролируют, что нами управляют. Кто? Кто-нибудь видел? По твоему мнению, всегда есть какой-то скрытый замысел, не так ли? Если бы ты посрала, а рядом не было бы туалетной бумаги, то ты бы обвинила в этом глобальный заговор грязных задниц!

Молчаливая истерика повисла в комнате. Меня охватил порыв заплакать, вместе с ним – страстное желание в голос расхохотаться. Воздух был тяжелым – из-за спертого дыхания и еле сдерживаемых комментариев – и густым из-за возможного насилия.

– Итак, – сказала Элли наконец, ее голос был лишь немного громче шепота. – Давайте теперь послушаем правду.

– Что? – Розали явно собиралась продолжить свой глупый монолог. Однако Элли ее прервала.

– Ну, для начала, кто-нибудь еще видел существ в снегу? – головы отрицательно качнулись. Я также потряс своей. Мне было интересно, кто еще лгал вместе со мной. – Кто-нибудь вообще видел снаружи что-нибудь странное? – продолжила она. – Может быть, не тех существ, которых видели Бренд и Борис, а что-то еще? – головы качнулись снова. Со стороны Хейдена раздались неприятные шаркающие звуки, когда он что-то помешал на газовой плите.

– Я видела, как Бог смотрит на нас сверху вниз, – тихо сказала Розали. – Его глаза были налиты кровью.

Она не стала продолжать или развивать свое замечание, не стала резко высказывать очередную тираду. Думаю, потому я и запомнил ее странный комментарий.

– Так, – сказала Элли, – тогда позвольте мне внести предложение. Во-первых, нет смысла пытаться добраться до деревни. Снег еще глубже, чем вчера, стало еще холоднее, и, замерзнув до смерти ради этого, ничего не добьешься. Даже если нам удастся найти помощь, Борису и Бренду уже все равно.

Она замолчала, ожидая согласия.

– Достаточно честно, – тихо сказала Чарли. – Да, ты права.

– Во-вторых, мы должны убедиться, что усадьба безопасна. Мы должны защитить себя от того, что напало на Бренда и Бориса. На первом этаже десяток комнат, мы используем только две или три из них. Проверьте другие. Убедитесь, что окна закрыты, а ставни задвинуты засовами. Убедитесь, что стеклянные двери крепкие или не сломаются при малейшем ветре… или что там еще.

– Как ты думаешь, кто это снаружи? – спросил Хейден. – Взломщики?

Элли взглянула на его спину, посмотрела на меня и пожала плечами.

– Нет, – сказала она, – я так не думаю. Но нет смысла расслабляться. Мы не можем спастись бегством, поэтому мы должны сделать максимум того, что можно сделать здесь. Снег не может идти вечно, и когда он, наконец, растает, тогда и мы поедем в деревню. Договорились?

Головы согласно кивнули.

– Если деревня все еще существует, – влезла Розали. – Если все не умерли. Если болезнь не уничтожила большую часть страны. Если где-то в это время не начинается война.

– Да, – нетерпеливо вздохнула Элли, – если все эти вещи не происходят.

Она кивком указала на меня.

– Мы проверим две комнаты с задней стороны дома. А вы проверьте другие помещения. В чулане под лестницей – если вдруг понадобятся – есть кое-какие инструменты, гвозди и молотки, а также лом. Если думаете, что вам нужны доски, чтобы забить окна… если вдруг это поможет вам чувствовать себя хоть чуть лучше… можно отодрать несколько половиц в столовой. Они деревянные и крепкие.

– О, и да начнется битва! – крикнула Розали. Она тут же встала, уронив стул, и зашагала прочь из комнаты под шелест длинной юбки. Чарли последовала за ней. Элли и я пошли в заднюю часть усадьбы. В первой из больших комнат снег уже залепил окна, закрыв обзор и не давая свету извне просочиться. На мгновение показалось, что за стеклом снаружи ничего уже не существует, и я подумал, от чего, мы в таком случае, пытаемся защитить себя?

От того, что не существует.

– Как ты думаешь, что там, снаружи? – спросил я.