Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 92)

Цокот когтей. Сопение. Что-то рылось в книгах, шумно обнюхивая давно забытые углы в пыли, оставленной умершими людьми. Медленный регулярный ритм, который равно мог быть и шагами, и сердцебиением. Я понял, что это мое собственное сердце, и другой звук занял его место.

– Что?..

Элли схватила меня за предплечья и грубо потрясла:

– Ты с нами? Ты вернулся?

Я кивнул, закрывая глаза из-за головокружения. Вертикальные линии сражались с горизонтальными и победили в этот раз.

– Да.

– Розали, – прошептала Элли. – Принеси больше досок. Хейден, держи ручку. Просто держи ее.

Она посмотрела на меня:

– Подавай мне гвозди, когда я протягиваю руку. Теперь слушай. Как только я начну стучать, звук может привлечь…

– Что ты начнешь? – сказал я.

– Замуровывать этих ублюдков.

Мне пришли на ум те фигуры, за которыми я наблюдал из окна спальни; тени, перетекающие через другие тени; легкость, с которой они двигались; сила и красота, которую они источали, когда они перемещались с сугроба на сугроб, не оставляя следов.

Я хохотнул.

– Вы думаете, вы сможете сдержать их?

Розали повернула ко мне испуганное лицо. Ее глаза были широко раскрыты, рот нараспашку, как будто готовится к крику.

– Вы думаете, что несколько гвоздей остановят их?

– Просто заткнись, – прошипела Элли и ударила меня по лицу еще раз. На этот раз я был в сознании, и эта пощечина походила на горящий укус, а не теплую ласку. Мою голову мотнуло, и когда я снова поднял глаза, Элли уже прикладывала доску к двери, поддерживая ее локтем одной руки и держа молоток в другой.

Только Розали смотрела на меня. То, что я сказал, было написано на ее лице, – велика вероятность того, что, несмотря на все наши усилия, эти гадкие существа найдут способ войти и сделать с нами поодиночке то же, что они сделали с Борисом, Брендом, а теперь и с Чарли. И я ничего не мог сказать, чтобы успокоить ее. Я покачал головой, хотя понятия не имел, какую мысль я пытался донести.

Элли протянула руку и пощелкала пальцами. Розали протянула ей гвоздь.

Я шагнул вперед и прижал доску поперек двери. Нам пришлось наклонить ее так, чтобы каждый конец уперся в раму. Изнутри все еще доносились непонятные звуки, словно от лисы, роющейся в складском помещении поздно ночью. Я пытался представить себе сцену в комнате, но не мог. Мой разум не мог вместить то, что я видел снаружи, в библиотеку, он не был способен на такой подвиг воображения. Я был этому рад.

На одну ужасную секунду я хотел видеть. Для этого нужен был всего один удар ногой по двери, простой толчок, и вся комната будет открыта для просмотра, и тогда я узнаю, что там, за секунду до того, как оно поразит меня. Джейн, возможно, это белая Джейн из другого мира, протягивает свои руки, чтобы я мог присоединиться к ней снова, как она обещала на смертном одре. «Я буду снова с тобой», – сказала она, и эти слова и пугали, и утешали, и поддерживали меня с тех пор. Иногда я думал, что они были единственным, что оставило меня в живых. «Я буду снова с тобой».

– Джейн…

Элли ударила молотком. Звук был подобен взрыву, и я чувствовал, как его ударная сила передалась через дерево к моим рукам. Я ожидал через секунду еще одного удара, с противоположной стороны, но вместо этого мы услышали, как нечто удирает в уже разбитое окно.

Элли стучала молотком до тех пор, пока доска не была крепко прибита, потом она прибивала еще и еще одну. Она не останавливалась, пока под досками не скрылась вся дверь, гвозди выступали под сумасшедшими углами, она загнала занозы себе под ногти, пот катился по ее лицу и намочил подмышки.

– Оно ушло? – спросила Розали. – Оно еще внутри?

– Точнее, что там внутри? – пробормотал я.

Мы немного так постояли, пытаясь отдышаться, а адреналин гнал нас дальше.

– Я думаю, – сказала Элли через некоторое время. – Нам следует составить кое-какие планы.

– Что насчет Чарли? – спросил я. Все они знали, что я имел в виду: мы не можем просто оставить ее там, надо что-то делать; она бы сделала то же самое для нас.

– Чарли мертва, – сказала Элли, не глядя ни на кого. – Пойдем.

Она повела нас на кухню.

– Что случилось? – спросила Элли.

Хейден дрожал.

– Я же рассказывал вам. Мы проверяли комнаты, Чарли вбежала в комнату раньше меня и закрыла дверь, я слышал звук бьющегося стекла, и… – он умолк.

– И?

– Крики. Я слышал ее крики. Я слышал, как она умирает.

На кухне замолчали, вспоминая крики, словно они до сих пор звучали эхом вокруг усадьбы. Они значили разное для каждого из нас. Для меня смерть всегда означала Джейн.

– Ладно, вот как я все понимаю, – сказала Элли. – Снаружи – дикое животное, или животные.

– Какие дикие животные? – Розали усмехнулась. – Барсуки-мутанты приходят, чтобы съесть нас? Или это ежики испортились?

– Я не знаю, но молюсь, чтобы это были животные. Если все это – дело рук человека, то тогда они смогут пробраться к нам. Какими бы чертовыми психами они ни были, у них хватит ума, чтобы войти. Нет способа остановить их. Мы ничего не можем сделать.

Она погладила дробовик, который покоился на ее бедре, как будто пытаясь успокоить себя его присутствием.

– Но какие животные?..

– Вы знаете, что везде происходит? – Элли говорила громко не только для сомневающейся Рози, для нас всех. – Вы понимаете, что мир меняется? Когда мы просыпаемся, мы сталкиваемся с новым миром. И с каждым днем нас остается все меньше. Я имею в виду нас всех, всех в мире, нас – человечество, – ее голос стал тише. – Сколько осталось до того момента, когда однажды утром никто не проснется?

– И как происходящее глобально связано со всем этим? – спросил я, хотя внутри меня уже зрело понимание того, что Элли имела в виду. Я думаю, что, может быть, я уже знал, но теперь мой ум работал на полную катушку, мои убеждения расширялись, находя место для фантастических истин. Они вполне встраивались в новую картину мира, что пугало меня.

– Я имею в виду, что все меняется. Болезнь уничтожает миллионы, и никто не знает, откуда она взялась. Везде беспорядки, перестрелки, взрывы. Господи, в Средиземное море сбросили ядерные бомбы. Вы слышали, как люди называют ее, Погибель. Капитан Погибель, народ. Мир мертв. Может быть, то, что происходит здесь, теперь вполне обычно.

– Но это не объясняет нам, что это, – сказала Розали. – Не объясняет, зачем они здесь и откуда они берутся. Не рассказывает, почему Чарли сделала то, что она сделала.

– Может быть, она хотела быть снова с Борисом, – сказал Хейден.

Я уставился на него.

– Я видел их, – сказал я, и Элли вздохнула. – Я видел их прошлой ночью.

Остальные посмотрели на меня, глаза Розали были все еще полны страха, который я туда поселил, а сейчас только умножал.

– Так что же это было? – спросила Розали. – Ниндзя-чайки?

– Я не знаю, – проигнорировал я ее сарказм. – Они были белого цвета, но прятались в тени. Должно быть, это были животные. Не существует таких людей. Но они были осторожны. Они двигались только тогда, когда я не смотрел прямо на них. В противном случае они стояли на месте и… сливались со снегом.

Розали, насколько я видел, была в ужасе. Сарказм был только прикрытием. Все, что я сказал, напугало ее еще больше.

– Маскировались, – сказал Хейден.

– Нет. Они именно сливались. Как будто они таяли, но не совсем. Я не могу…

– В Китае, – сказала Розали, – белый – это цвет смерти. Это цвет счастья и радости. Они носят белое на похоронах.

Элли быстро заговорила, пытаясь вернуть разговор в нужную колею.

– Ладно. Давайте подумаем, что мы сделаем. Во-первых, бесполезно пытаться выбраться. Договорились? Хорошо. Во-вторых, мы ограничимся парой комнат на первом этаже, коридором и лестничной площадкой внизу и наверху. В-третьих, понадобится все, что мы можем найти, чтобы заблокировать, забить и запечатать двери в другие комнаты и коридоры.

– А потом? – тихо спросила Розали. – Шарады?

Элли пожала плечами и улыбнулась:

– Почему нет? Сейчас время Рождества.

Я никогда не мечтал о Рождестве со снегом. Я проклинал чертового Бинга Кросби с каждым вымученным вздохом, который я мог бы сэкономить.

Воздух пел гулкими ударами молотка, звуком падающих досок, стонами, когда молоток попадал по пальцам. Я работал с Элли, заколачивая оставшиеся комнаты на первом этаже, в то время как Хейден и Розали пытались сорвать остатки настила в столовой. Сначала мы заколотили окна: пока я стучал молотком, Элли стояла с дробовиком наготове. Снова шел снег, и за его хлопьями я видел силуэты, ныряющие в снегу, словно резвящиеся дельфины. Думаю, мы все их видели, но с точностью никто не мог сказать, что они были там. Нашу фантазию подстегнуло то, что случилось, и она начала рисовать свои собственные картины.

Мы закончили с одной из гостиных и заперли за собой дверь. Было ужасное чувство завершенности в громком щелчке закрывающегося замка, чувство, что, возможно, мы уже никогда не вернемся в эту комнату. Я прожил последние несколько лет, твердя себе, что не существует такого понятия, как «никогда» – Джейн была мертва, и я точно увижу ее снова, – но я не мог представить себе чего-то оставшегося в этих комнатах, что нам снова могло понадобиться. Все эти предметы были предназначены для роскоши, а роскошь была причудой удовлетворенного разума.

Последнюю пару недель я видел, как довольство навсегда исчезло под серым облаком человеческого грехопадения и изгнания из рая.