Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 107)

– Эта девчонка, о которой вы упомянули, эта… – он заглянул в свой блокнот, или притворился, что заглядывает, – эта «Барби». Зачем ей болтаться здесь после убийства? Зачем ей нужно было убедиться, что вы найдете тело?

– Она намекала, что действует согласно приказам, полученным от какого-то Смотрителя.

Детектив коснулся брови, словно хотел заткнуть свою вонючую сигару за ухо, как карандаш. Он артистично изобразил, что напряженно думает, пытаясь разобраться в рассказанной ему истории. Было очевидно, что он привык иметь дело с людьми, которые лгут, и точно так же очевидно, что он не знал, как себя вести с вампирами. Он стоял между ней и солнцем, пока она отступала вслед за уменьшающейся тенью собственного трейлера.

Ей хотелось надеть шляпу и темные очки, но полицейская лента все еще преграждала ей путь.

– «Смотритель», да. Я про него записал, мисс. Забавное имечко, не правда ли? Складывается ощущение, что этот «Смотритель» не предполагает смотреть на что-то, а что его задача, ээ, надзирать. Не похоже на мою работу, мисс. И на вашу не похоже, думаю. Вы же ЧД[131], как по ТВ показывают?

– Только с меньшим количеством перестрелок и гонок на машинах.

Детектив рассмеялся. Он был забавным малым. Она сообразила, что свою способность нравиться людям он использовал как психологическое оружие, чтобы подобраться ближе к тем, кого хотел прижать. В ситуации она не могла ошибиться: она сама производила впечатление способной убить, а история о Барби Истребительнице при дневном свете не выглядела складно. Какой нормальный профессиональный убийца станет раскрывать свое имя – пусть даже неполное – свидетелю?

– Вампир – частный соглядатай? – детектив почесал в затылке.

– В этом есть смысл. Я не против оставаться на ногах всю ночь. И у меня уйма разнообразного опыта.

– Вы раскрывали большие дела? На самом деле большие?

Не задумываясь, она ответила правду.

– В тысяча восемьсот восемьдесят восьмом я почти раскрыла личность Джека Потрошителя.

Это произвело впечатление на детектива.

– Я думал, никто не знает, как там все повернулось. Скотланд-Ярд все еще не закрыл дело. Ну а что, с такими, как вы, живущими все дольше и дольше, уже не безопасно закрывать нерешенные дела. Парень, что получил наказание, умер, разве нет? А теоретики сегодня говорят, что он не мог совершить те преступления.

– Я сказала, я почти раскрыла.

На миг перед ее глазами всколыхнулось тревожное воспоминание – она и Чарльз в офисе в Уайтчепел в 1888 году, наткнулись на последнюю подсказку к делу, благодаря которой все кусочки картины встают на свои места. Проблема заключалась в том, что решение загадки не принесло ясности, а дело продолжало бесконтрольно раскручиваться. Там было послание.

– Боюсь, этого будет недостаточно моему капитану, мисс. Ему придется отвечать начальнику полиции Экслею, а начальник Экслей настаивает на соблюдении протокола. Я не могу просто ловить их, мне нужно доказывать, что они виновны. Я должен ходить по судам. Вы удивитесь, если узнаете, сколько виновных ушло безнаказанно. Особенно богатых, с дорогими адвокатами. В этом городе тяжело получить признание виновности для богатого человека.

– Эта девчонка выглядела так, словно учится в старшей школе.

– Еще хуже, мисс. Может у нее богатые родители.

– Не имею понятия.

– А быть красивой – так же хорошо, как быть богатой. Даже лучше. Присяжные любят красивых девушек так же сильно, как адвокаты – богатых людей.

С пляжа донесся крик. Один из затянутых в униформу копов, что прочесывали песок, держал пластиковый пакет для улик. Внутри был окровавленный кол Барби.

– Симон Остряк, – сказала Женевьева. Брови детектива поползли наверх. – Так она это назвала. Что за человек дает прозвища орудию убийства?

– Ты думаешь, что уже знаешь о работе все, а потом всплывает еще что-то, от чего ты с ног валишься. Мисс, если вы не возражаете, я бы хотел спросить. Я знаю, что некоторые женщины находят вопрос неловким, но, эм, ну, сколько вам лет?

– Я родилась в тысяча четыреста шестнадцатом, – ответила она.

– Это пятьсот и, эм, шестьдесят пять?

– Что-то вроде.

Детектив снова покачал головой и присвистнул.

– Скажите, становится проще? Все?

– К сожалению, нет.

– Вы сказали, что у вас – э, как вы это сформулировали? – «уйма разнообразного опыта». Он включает способность становиться умнее с каждым годом? Узнавать все больше и больше ответов?

– Хотелось бы, чтобы это было так, лейтенант. Иногда я думаю, что это только ставит все больше вопросов.

Он хихикнул.

– Вот уж правда.

– Могу я сейчас зайти в свой трейлер? – спросила она, указывая на поднимающееся солнце.

– А мы вас задерживали? – спросил детектив, превосходно зная, что задерживал. – Это ужасно, в вашем состоянии и учитывая обстоятельства. Конечно, вы можете зайти внутрь, мисс. Мы сможем вас здесь найти, если возникнут другие вопросы? Это же трейлер, не так ли? Вы не планируете прицепить его к машине и уехать, например, из штата?

– Нет, лейтенант.

– Рад это слышать.

Он галантно содрал ленту с ее двери. Она достала ключи – кожу пощипывало, а отраженное сияние моря превращало все вокруг в расплывчатые неясные пятна.

– Только еще одна вещь, – сказал детектив, придерживая дверь рукой.

Ключи в пальцах были горячими.

– Да, – ее ответ прозвучал немного резко.

– Вы тоже займетесь этим делом, не так ли? Как по телевизору.

– Я занимаюсь несколькими расследованиями. Могу я заключить с вами пари, лейтенант? На десять центов?

Этому детектив удивился. Он пошарил по карманам плаща и, после того как выудил несколько бумажных платочков и коробок спичек, нашел монетку и улыбнулся.

– Держу пари, я знаю, о чем вы собираетесь спросить меня дальше, – сказала она. – Вы хотите спросить, на кого я работаю?

Он театрально изобразил изумление.

– Это поразительно, мисс. Это что-то вроде вампирических способностей к чтению мыслей? Или вы – Шерлок Холмс, подмечающий разные тонкости в незначительных вещах, типа пятен на ободке сигареты или не завывающей ночью собаки?

– Просто удачная догадка, – ее щеки сейчас ощутимо горели.

– Что ж, посмотрим, смогу ли я так же удачно угадать ваш ответ. Конфиденциальная неприкосновенность клиентов, как у врача или юриста, так?

– Ну вот видите. У вас тоже скрытые таланты, лейтенант.

– Что ж, мисс Дьедонн, я делаю что могу, делаю, что могу… Есть догадки о том, что я скажу вам дальше?

– Нет.

Его улыбка слегка похолодела, а в его настоящем глазу сверкнул лед.

– Не покидайте город, мисс.

Когда она проснулась, то обнаружила послание от Джека Мартина. У него было для нее кое-что «о мистере А». Раздумывая, Женевьева прослушала короткое сообщение дважды.

Она задавала вопросы о Джоне Алукарде всего пару часов, но за это время уже кого-то убили. Случайность? Было бы странно, если да. Опять же, как напомнил ей детектив, она существовала довольно долго. За эти годы она пережила большое количество людей и немало таких же долгожителей, как она сама. К тому же, здесь была Южная Калифорния, голливудская часть Лос-Анджелеса, откуда расползались всякие психи: людям было не обязательно иметь причины, чтобы на тебя ополчиться или убить.

Может, этот Смотритель оказаться очередным Мэнсоном? Сумасшедший Чарли тоже был вампироненавистником, и тоже использовал маленьких девочек в качестве тайных убийц. Все помнили смерть Шэрон Тейт, но Семейка Мэнсона также уничтожила старшего вампира, графа фон Кролока с авеню Ла Чьенага, и оставила у него на стенах изображения летучих мышей, сделанные его собственной кровью. Барби Истребительница была милашкой на фоне одурманенных цыпочек из Семейки, но может, это была разница между 1980-ми и 1960-ми.

Женевьева знала, что сможет о себе позаботиться, но люди, которые с ней разговаривали, могли оказаться в опасности. Она должна предупредить об этом Мартина, который не славился навыками выживания. Во всяком случае, на пару месяцев он может сбежать в Мексику. Пока же она пыталась отработать свои пятьдесят долларов в день, потому перезвонила Мартину. Номер, что он оставил, был (как всегда) номером какого-то бара, и человек с рычащим голосом, который снял трубку, передал оставленное для нее послание – адрес в долине, где она могла найти Мартина.

Было довольно поздно, и солнце висело низко над горизонтом. Она обожала длинные зимние ночи.

В завязанном узлом пакете, запрятанном среди чистящих средств и тряпок под раковиной, находился маленький, размером с ладонь, женский автоматический пистолет. Она поразмыслила над идеей перенести его в «Плимут Фьюри», но не поддалась искушению. Не было смысла нагнетать обстановку. Пока даже этот Смотритель не хотел ее смерти.

Хотя это не слишком утешало.

По адресу обнаружился безликий дом в безликом районе, напоминавшем муравейник какой-нибудь диаспоры – виллы и аллеи, но на обочине стояло куда больше машин и фургонов, чем могло бы понадобиться одной семье. Либо здесь шла вечеринка, либо дом был чем-то вроде загородной коммуны. Она припарковалась на улице и немного понаблюдала. Свет из окон и с внутреннего дворика был на несколько свечей ярче, чем нужно бы. Из боковой двери змеились кабели и уходили куда-то на задний двор.

Она выбралась из «плимута» и прошла вдоль толстых кабелей, миновав беседку из зелени и попав в типичный дворик – с овальным бассейном, в данный момент прикрытым влажной от воды парусиной, и с белой подсвеченной деревянной беседкой, оплетенной высохшими вьющимися растениями. Вокруг было много людей, но не было вечеринки. Ей стоило догадаться раньше: тут тоже шли съемки фильма. Она заметила прожекторы и команду операторов, плюс обычный сопутствующий набор: местные жители, зеваки, статисты и посыльные.