Стивен Кинг – Необходимые вещи (страница 56)

Крутить педали и удерживать велосипед в равновесии было трудно, мешала большая неуклюжая сумка-холодильник на багажнике. К тому времени, когда Брайан добрался до дома Ержиков, он взмок от пота и тяжело дышал. На этот раз сомнений он не испытывал, пробных звонков не производил, планов в уме не утроил. В доме никого не было. Сэнди Куфэкс — Лилэнд Гонт сообщил ему во сне, что Ержики задержатся в церкви после службы, чтобы обсудить проблему Казино Найт, а затем отправятся навестить своих друзей. Брайан поверил. Ему не терпелось как можно скорее выполнить поручение. А когда с этим будет покончено, он вернется домой, поставит велосипед на место и проведет остаток дня в постели.

Достав обеими руками из корзинки на багажнике сумку, он поставил ее на траву. Все это происходило за живой изгородью, где его никто не мог видеть. То, что он собирался сделать, должно было произвести некоторый шум, но Куфэкс-Гонт предупредил его, чтобы не беспокоился. Он сообщил, что большинство проживающих на Уиллоу Стрит — католики, а те, кто не пойдет к одиннадцатичасовой мессе, выйдут из дома не позднее восьми утра и отправятся по своим разнообразным воскресным делам. Брайан не знал, так это или нет. Наверняка он знал только два обстоятельства: мистеру Гонту лучше знать, и сделка не совершена до того, как мистер Гонт не сочтет ее совершенной. Вот теперь ему предстояло эту сделку совершить. Брайан открыл крышку холодильника. Там лежало около десятка довольно больших камней, каждый аккуратно завернут в листок из школьной тетрадки Брайана, закрепленный двумя круглыми резинками. На каждом листке было крупными буквами написано:

«Я говорила — оставь меня в покое. Это последнее предупреждение».

Брайан прихватил один из камней в обертке и пошел по газону к дому, пока не оказался не более чем в десяти футах от окна гостиной Ержиков — такие окна в шестидесятых годах, когда строился дом, назывались экранами. Брайан занес руку с камнем и после недолгих размышлений швырнул камень так, как это сделал с мячом Сэнди Куфэкс во время седьмой игры Международного Чемпионата. Послышался резкий немузыкальный звон, а следом за ним глухой стук, когда камень упал на ковер в гостиной и покатился в угол комнаты.

Эти звуки возымели на Брайана удивительный эффект. Страх исчез, как ни бывало, а вместе с ним внутреннее неприятие того, что он вынужден был совершить и от чего не мог отказаться ни при каких обстоятельствах. Звон разбитого стекла вызвал возбуждение… почти такое же, как во сне, когда он грезил о мисс Рэтклифф. Те ощущения были детской глупостью, он теперь это точно знал, зато в нынешних глупостью даже не пахло. Эти были реальными и казались вполне естественными.

Кроме того, он чувствовал, что не желает расставаться с карточкой Сэнди Куфэкса ни за что на свете. Он открыл для себя тайну собственности, владения, обладания — чем труднее заполучить желаемое, чем больше жертв надо для этого принести, тем ценнее и желаннее оно становится.

Брайан прихватил еще пару камней и подошел к разбитому окну. Заглянув внутрь, он увидел, где лежит брошенный первый камень. На пороге, между гостиной и кухней. Он смотрелся там настолько же чужеродно, как, например, резиновый сапог на церковном алтаре или роза на двигателе трактора. Одна из резинок, крепивших записку к камню, слетела, но другая осталась на месте. Брайан перевел взгляд на телевизор Сони.

Размахнулся и бросил. Точное попадание. Грохот, вспышка и осколки сыпятся на ковер. Телевизор зашатался на подставке, но не упал. «Второй бросок!» — пробормотал Брайан и издал горлом странный булькающий звук, означавший смех, но не похожий на него.

Следующий камень он бросил в набор керамических безделушек на столике рядом с диваном, но не попал. Камень стукнулся о стену и упал, выщербив кусок штукатурки вместе с обоями.

Брайан поднял за ручку холодильник и понес его к торцу дома. Он разбил два окна в спальне. Прошел на зады и разбил верхнюю стеклянную половину кухонной двери, а потом в образовавшееся отверстие швырнул еще несколько камней. Один из них разбил кухонный комбайн, другой стекло микроволновой печи.

«Третье попадание!» — завопил Брайан и расхохотался так громко, что чуть не описался.

Когда приступ веселья прошел, он продолжил ревизию дома. Холодильник теперь стал гораздо легче, он мог даже нести его одной рукой. Последними тремя камнями он разбил окна, ведущие в подвал, спрятавшиеся за клумбой осенних цветов, посаженных Вильмой, и напоследок вырвал с корнем пару охапок этих цветов. Завершив мероприятие, он закрыл крышку холодильника, вернулся к велосипеду, водрузил холодильник на багажник и занес ногу, чтобы сесть в седло и отправиться восвояси.

Семья Мислабурски жила в соседнем с Ержиками доме. Когда Брайан выезжал со двора, миссис Мислабурски открыла дверь и вышла на крыльцо. Одета она была в ядовито-зеленого цвета халат, а волосы упрятаны под ярко- красную сетку. Костюм вполне подходящий, чтобы справлять Рождество в аду.

— Что тут происходит, мальчик? — требовательным тоном спросила она.

— Сам не понимаю. Кажется, миссис и мистер Ержик ссорятся, заявил Брайан, не останавливаясь. — Я приезжал, чтобы спросить не хотят ли они нанять дворника на зиму, чтобы дорогу от снега чистить, но решил заехать в другой раз.

Миссис Мислабурски кинула взгляд на дом Ержиков. Из-за высокой живой изгороди, с того места, где она стояла, виднелся лишь второй этаж.

— Я бы на твоем месте вообще сюда не возвращалась. Эта женщина напоминает мне маленькую южно-американскую рыбку, которая может целиком сожрать корову.

— Пиранья, — подсказал Брайан.

— Вот-вот. Именно ее.

Брайан продолжал крутить педалями. Он уже уезжал от женщины в зеленом халате и красной сетке на голове. Сердце билось учащенно, но не слишком. Часть Брайана, казалось, продолжала спать и видеть сон. Он себя совсем не узнавал — это был вовсе не он, этот Брайан не имел ничего общего с тем, кто учился только на «хорошо» и «отлично», кто являлся членом Ученического Совета и школьного филиала Лиги Добропорядочных Граждан, с тем Брайаном, который получал всегда высший балл за поведение.

— Она когда-нибудь кого-нибудь убьет, — крикнула миссис Мислабурски вслед Брайану. — Попомни мои слова.

На что Брайан пробормотал себе поднос:

— И я не был бы тем удивлен.

Он и в самом деле до конца дня пролежал в постели. При других обстоятельствах Кора уже потащила бы сына к врачу, но сегодня она даже не заметила, что он нездоров. А все из-за потрясающих темных очков, которые продал ей мистер Гонт — она была полностью поглощена тем фактом, что является их обладательницей.

Брайан поднялся в шесть часов, за четверть часа до того как отец вернулся с рыбалки. Достав из холодильника пепси, Брайан выпил все содержимое банки и почувствовал себя вполне сносно.

Ему казалось, что он, наконец, выполнил условия сделки, заключенной с мистером Гонтом.

Кроме того, он уверовал, что мистеру Гонту и в самом деле лучше знать.

9

Нетти Кобб, не имея ни малейшего подозрения относительно печального сюрприза, который ожидал ее дома, в прекрасном расположении духа направлялась по Мейн Стрит к магазину Нужные Вещи. У нее было предчувствие, что, несмотря на воскресенье, магазин будет открыт. И она не ошиблась.

— Миссис Кобб! — воскликнул, увидев ее, мистер Гонт. — Рад вас приветствовать.

— Я тоже рада вас видеть, мистер Гонт, — сказала Нетти… совершенно искренне.

Гонт пошел ей навстречу, протянув руки, но Нетти отпрянула. Это было чрезвычайно невежливо, но поделать с собой она ничего не могла. И мистер Гонт, да благословит его Бог, казалось, понял ее. Он улыбнулся и, не пожав Нетти руки, прошел дальше, чтобы закрыть за ней дверь. Жестом профессионального игрока, тасующего карты, он поменял табличку ОТКРЫТО на противоположную.

— Присядьте, миссис Кобб, прошу вас.

— Спасибо… но видите ли… дело в том… что Полли… Полли…

У Нетти возникло странное чувство. Не то, чтобы она внезапно плохо себя почувствовала, но как-то не так, необычно. Туман сгустился в голове. Она опустилась довольно неловко и тяжело в одно из плюшевых кресел. Мистер Гонт стоял напротив, смотрел ей прямо в глаза, и весь мир сконцентрировался в этом взгляде.

— Полли неважно себя чувствует, не так ли? — спросил Гонт.

— Да, именно, — с облегчением и благодарностью подтвердила Нетти. Руки мучают, знаете ли. У нее…

— Артрит, да, какой ужас, какой кошмар, жизнь — дерьмо, рвань, мразь, грязь, а потом подохнешь, отбросишь копыта, дашь дуба. Я знаю, Нетти, — глаза мистера Гонта неумолимо увеличивались в размере. — Но мне нет необходимости звонить ей… или заходить к ней по этому поводу. Ее рукам теперь гораздо легче.

— Неужели? — откуда-то издалека переспросила Нетти.

— Точно. Они еще побаливают, конечно, что хорошо, но не настолько, чтобы не позволить выйти из дома, что еще лучше, не так ли, Нетти?

— Так, — слабым голосом отозвалась Нетти, не имея представления с чем она на самом деле соглашается.

— Вам, — продолжал говорить вкрадчивым тоном Гонт, — предстоит трудный день.

— Правда? — это было для Нетти новостью. Она собиралась провести остаток дня сидя у телевизора в кресле в гостиной, с вязаньем в руках и Налетчиком у ног.