Стивен Кинг – МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ №2, 2018(24) (страница 35)

Особенно восхищалась Бернадетта, хозяйка ресторана.

– Что за мордашка! – то и дело повторяла она с таким видом, будто этим все сказано, и опускалась на колени рядом, открывая вид на глубокое декольте, которым Лойд любовался. – Ах, что за мордашка!

Лори принимала эти ласки, но без особого восторга. Бросала взгляд на свою новую поклонницу и опять переключалась на Лойда. Возможно, такое внимание объяснялось и картофелем-фри, но лишь отчасти. Взгляд Лори был столь же пристальным, даже если Лойд просто смотрел телевизор. Точнее, пока она не засыпала.

Собачка быстро приучилась к туалету и вопреки предсказаниям Дона никогда не грызла мебель. Зато здорово доставалось игрушкам, число которых постепенно выросло с трех до шести, а там и до дюжины. Лойд подыскал для них старый деревянный ящик. Лори подходила к нему по утрам, ставила на край передние лапы и изучала содержимое, словно какая-нибудь покупательница из «Пабликса» – витрину. В конце концов что-нибудь выбирала, утаскивала в угол и грызла, пока не надоест. Затем возвращалась к ящику и выбирала что-то еще. К вечеру игрушки валялись по всему дому: в спальне, в гостиной, на кухне. У Лойда вошло в привычку собирать их перед сном и складывать обратно в ящик. Но не из-за беспорядка, а потому что каждое утро собачка с таким удовольствием обозревала все свои сокровища в сборе.

Часто звонила Бет. Расспрашивала, как он питается, напоминала о днях рождения и годовщинах давних друзей, сообщала, что кого-то не стало. Разговоры всегда заканчивались вопросом: как там Лори, все еще на испытательном сроке? Лойд каждый раз отвечал, что пока думает, но однажды в середине октября все же решился. Они тогда только что пришли из «Рыбацкого приюта», и Лори спала на спине посреди гостиной, раскинув лапы на все четыре стороны. Легкий ветерок от кондиционера ерошил ей пушок на брюшке, и Лойд впервые осознал, какая она красавица. И не в порыве чувств, а как объективную реальность. Вроде звезд в небе, которыми он любовался, когда выгуливал собаку перед сном.

– Нет, пожалуй, испытание она выдержала, – ответил он. – Но, Бетти, если собака меня переживет, на твоей совести забрать ее себе или пристроить в хорошие руки. И начхать на Джима с его аллергиями! 

– Вас понял, Резиновый Утенок.

«Резинового Утенка» сестра позаимствовала в семидесятых из старой песни дальнобойщиков и с тех пор не раз пускала в ход. Еще одна черта, которая одновременно умиляла Лойда и чертовски бесила.

– Я так рада, что все уладилось, – она понизила голос, – и, если честно, особо не рассчитывала.

– Зачем же тогда ее привезла?

– Решила рискнуть. Я знала, что золотая рыбка не то: с ней слишком мало хлопот. Собачка научилась лаять?

– Скорее, тявкать. Она подает голос, когда приходит почтальон, курьер или Дон заглядывает на пиво. Причем всегда только дважды: «тяв-тяв», и все. Когда снова появишься?

– Я приезжала к тебе в последний раз. Теперь твой черед нас навещать.

– Мне придется взять с собой Лори. Ни за что не оставлю ее с Доном и Эвелин Питчер!

Глянув на спящую собачку, Лойд понял, что не оставит ее вообще ни с кем. Даже ненадолго отлучаясь в супермаркет, он уже начинал волноваться, и каждый раз вздыхал с облегчением, когда она встречала его под дверью.

– Ну так и привози, интересно будет посмотреть на нее повзрослевшую.

– А как же аллергия у Джима?

– Начхать! – рассмеялась Бет и повесила трубку.

Когда стихла буря восторга и обожания вокруг Лори, проспавшей на заднем сиденье весь путь до Бока-Ратон, если не считать одной остановки, чтобы сводить ее в кустики, Бет вернулась к привычной роли старшей сестры. Она могла бы пропилить Лойда по множеству поводов, будучи виртуозом в этом деле, но на сей раз основной темой стал доктор Олбрайт, очередной осмотр у которого он давно пропустил.

– Вообще-то, выглядишь ты хорошо, – хмыкнула она. – Вроде даже загорел. Если только это не желтуха.

– Умеешь ты подбодрить, Бетти. Солнце, просто солнце. Я гуляю с Лори три раза на день. По пляжу, как проснемся, по «Шестимильной тропе» к «Рыбацкому приюту», где обычно перекусываем, и вечером снова по пляжу, до самого заката. Лори до него нет дела – собаки лишены чувства прекрасного, – а я наслаждаюсь.

– Ты гуляешь с ней по тому настилу вдоль канала? Боже, Лойд, там же все прогнило! Того и гляди провалится под ногами, и вы с этой принцессой бултыхнетесь в канал. – Она почесала Лори за ушами. Собачка прикрыла глаза и вроде бы даже улыбнулась.

– Этому настилу лет сорок, если не больше, – усмехнулся Лойд. – Думаю, он меня переживет.

– Ты записался к доктору на прием?

– Нет еще, но запишусь.

Она протянула телефон.

– А давай прямо сейчас! У меня на глазах.

Судя по выражению глаз, сестра не ожидала, что он примет вызов. Потому отчасти Лойд и согласился, но не только. Раньше он боялся визитов к врачу: все время ждал момента – явно от переизбытка сериалов, – когда тот мрачно посмотрит на него и скажет: «У меня для вас плохая новость».

Однако теперь Лойд чувствовал себя хорошо. Ноги по утрам деревенели, по всей видимости, от переизбытка ходьбы, и в спине хрустело сильнее прежнего, но, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, он не находил поводов для беспокойства. Конечно, в стариковском теле всякая дрянь может долго расти незамеченной, а потом наброситься, но пока не наблюдалось никаких внешних симптомов: ни крови в испражнениях и мокротах, ни боли в желудке, ни трудностей с глотанием пищи, ни болезненного мочеиспускания. Все-таки куда проще пойти к врачу, если тело говорит, что в этом нет нужды.

– Чему ты улыбаешься? – с подозрением спросила Бет.

– Ничему. Давай его сюда.

Он потянулся за телефоном, но она отдернула руку.

– Если и впрямь решился, звони со своего.

Через две недели после осмотра доктор Олбрайт пригласил его зайти за результатами. Те были хорошими.

– Ваш вес практически в норме, у вас отличное кровяное давление, и рефлексы такие же. Показатель холестерина улучшился с прошлого раза, когда вы соизволили сдать кровь.

– Да, знаю, давненько это было. Пожалуй, даже слишком.

– Кто бы сомневался... Так или иначе, пока я не вижу потребности сажать вас на липиды. Можете считать это своей победой. По крайней мере половина ваших сверстников их принимает.

– Я много хожу пешком, – объяснил Лойд. – Сестра подарила мне собаку. Щенка.

– Собаки будто специально созданы для идеальной тренировки, прямо божий промысел. Ну а как в общем и целом, справляетесь?

Олбрайт мог не уточнять. Мэриан тоже у него обследовалась, и куда более добросовестно, чем ее супруг, раз в полгода проходила осмотры – Марианна Сандерленд была предусмотрительной во всех отношениях, – но против рака, который сперва разрушил ее разум, а затем и отнял жизнь, никакая дальновидность помочь не смогла. Он завелся слишком глубоко. Глиобластома для мозга – пуля сорок пятого калибра, выпущенная рукой Господа.

– Да ничего, в общем. Бессонница прошла. Наверное, потому, что устаю за день.

– Из-за собаки?

– Да, в основном.

– Не забудьте поблагодарить сестру.

Хорошая мысль, подумал Лойд, и тем же вечером последовал совету. Право, совершенно не стоит благодарности, ответила Бетти. Он повел Лори на прогулку по пляжу. Полюбовался закатом, а Лори отыскала дохлую рыбину и помочилась на нее. Оба ушли домой довольными.

Шестое декабря в тот год, как обычно, началось с прогулки по пляжу и завтрака следом: сухого корма для Лори и болтуньи с тостом для Лойда. Ничто не предвещало того, что Господь уже взводит курок своего «сорок пятого».

Лойд посмотрел первый час новостного шоу «Сегодня», а потом отправился в берлогу Мэриан. Он подыскал себе небольшое занятие: вел бухгалтерию в «Рыбацком приюте» и у автомобильного дилера в Сарасоте. Необременительно, никаких стрессов, и, хотя ему и так хватало на жизнь, вернуться к работе было приятно. А еще он обнаружил, что рабочий стол Мэриан намного удобней. Ее музыка тоже ему нравилась. Всегда. Наверное, мелькнула мысль, Мэриан порадовало бы, что ее любимое место не пустует.

Сидя рядом, Лори задумчиво грызла игрушечного кролика и потом прилегла вздремнуть. В десять тридцать Лойд сохранил рабочий файл и откинулся на спинку кресла.

– Ну что, малышка, пора перекусить?

Она побежала за ним на кухню и приняла из рук жевательную косточку из сыромятной кожи. Сам он выпил молока и съел пару печений, присланных Бет заранее к Рождеству. Немного подгоревших снизу (жечь выпечку сестра тоже обожала), но съедобных.

Затем Лойд читал, постепенно одолевая объемный труд Джона Сэндфорда, пока не отвлекся на знакомое позвякивание. Лори сидела у входной двери и тыкалась носом в стальной карабин поводка, висевшего на ручке. Лойд глянул на часы: без четверти двенадцать.

– Ладно, уговорила.

Он взял ее на поводок, похлопал по карманам, проверяя, на месте ли бумажник, и вышел следом за собакой на яркий полуденный свет. На пути к «Шестимильной тропе» он заметил, что сосед уже вынес во двор свой обычный набор аляповатых рождественских украшений из пластика: Младенца в яслях (духовное), рослого пластмассового Санту (мирское) и стайку декоративных гномов, размалеванных под эльфов – во всяком случае, Лойду так показалось. Вскоре Дон с риском для жизни полезет на лестницу развешивать мигающие гирлянды, и дом Питчеров станет похож на маленькое речное казино. В прошлом Лойда охватывала грусть при виде праздничной суеты, но теперь он рассмеялся. Надо отдать должное сукину сыну: артрит, глаза еле видят, спина разламывается, а он не сдается. Рождество любой ценой!