Стивен Кинг – Чужак (страница 27)

– Я здесь бывал уже пять тысяч раз, если не больше, и каждый раз забываю достать ключи, – сказал он Марси. – Наверное, это что-то по Фрейду.

Она нервно улыбнулась в ответ, но ничего не ответила. У нее пересохло в горле, и она боялась заговорить.

Другой охранник провел их через дверь, потом – по короткому коридору к еще одной двери. Они вошли в комнату для свиданий, с коричневым ковролином на полу. Здесь играли дети. Заключенные в коричневых робах общались с женами, подругами и матерями. Крупный человек с большим багровым родимым пятном на одной щеке и заживающим порезом на другой помогал своей маленькой дочке расставлять мебель в кукольном домике.

Это сон, подумала Марси. Просто очень реальный. Сейчас я проснусь рядом с Терри и расскажу ему, что мне приснилось, как его посадили в тюрьму за убийство. И мы вместе посмеемся.

Один из заключенных, не скрываясь, показал на нее пальцем. Сидевшая рядом с ним женщина уставилась на Марси во все глаза и что-то шепнула своей соседке. Охранник, сопровождавший Марси и Хоуи, возился с магнитным замком на двери в дальнем конце комнаты для свиданий. Дверь никак не открывалась, и Марси не могла отделаться от мысли, что охранник специально не торопится. Ей казалось, что на нее смотрят все. Даже дети.

Наконец дверь открылась. За ней оказался небольшой коридор, в который выходили крошечные кабинки с перегородками из какого-то материала, похожего на матовое стекло. В одной из этих кабинок сидел Терри. Увидев мужа, утонувшего в коричневой тюремной робе, которая была ему велика, Марси расплакалась. Она вошла в кабинку и посмотрела на Терри, отделенная от него толстой перегородкой из оргстекла. Марси прижала ладонь к перегородке, и Терри тоже прижал ладонь к перегородке со своей стороны. В оргстекле были просверлены дырочки, расположенные по кругу, как в трубках старых телефонных аппаратов.

– Не плачь, милая. Иначе я тоже заплачу. И пожалуйста, сядь.

Марси села на скамейку, и Хоуи пристроился рядом с ней.

– Как девчонки?

– Нормально. Они за тебя очень переживают, но сегодня им уже полегче. У нас есть очень хорошие новости. Ты знал, что выступление мистера Кобена снимали для репортажа на сайте городского телеканала?

Терри растерянно моргнул, потом рассмеялся.

– Знаешь, кажется, та председательница что-то такое сказала в своей вступительной речи, но она говорила так долго и нудно, что я почти сразу же отключился. Охренеть.

– Я бы даже сказал, охренеть и не встать, – произнес Хоуи с улыбкой.

Терри подался вперед, почти коснувшись лбом перегородки.

– Марси… Хоуи… когда Кобен отвечал на вопросы, я тоже задал ему вопрос. Я понимаю, что вряд ли… Но может, у них сохранилась аудиозапись? Если да, то, наверное, можно как-то распознать голос. Чтобы они убедились, что это я.

Марси с Хоуи переглянулись и рассмеялись. Смех нечасто звучал в комнате для свиданий с заключенными из крыла особо строгого режима, и охранник, стоявший в конце коротенького коридора, поднял взгляд, нахмурившись.

– Что? Что я такого сказал?

– Терри, есть видеозапись, на которой ты задаешь свой вопрос, – сказала Марси. – Ты понимаешь? Есть видеозапись.

Кажется, на секунду Терри растерялся. Потом вскинул кулаки и потряс ими в воздухе у висков, как всегда делал на матчах, когда его команда выигрывала очко или отлично держала защиту. Марси, не задумываясь, повторила победный жест мужа.

– Вы уверены? На сто процентов? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Это правда, – улыбнулся Хоуи. – Кстати, на записи выступления ты появляешься в кадре с полдюжины раз, когда они дают общие планы зала. Вопрос, который ты задал в конце, – это лишь вишенка на торте. Шапка взбитых сливок на банановом сплите.

– Значит, дело закрыто? Завтра меня отпустят?

– Давайте не будем опережать события. – Улыбка Хоуи померкла. – Пока что мы можем точно сказать, что завтра состоится суд, и у обвиняющей стороны куча вещественных доказательств, которыми они весьма гордятся…

– Как же так?! – взорвалась Марси. – Как можно обвинять Терри, когда он был там?! Запись это доказывает!

Хоуи поднял руку.

– Этот вопрос мы обсудим потом, хотя уже сейчас можно сказать, что наши карты побьют их карты. Побьют легко. Однако в действие были приведены определенные механизмы.

– Да, машина, – сказала Марси. – Уж кому, как не нам, это знать, да, Терри?

Терри кивнул.

– Я как будто попал в роман Кафки. Или в «Тысяча девятьсот восемьдесят четыре» Оруэлла. И утянул с собой тебя и девочек.

– Эй, – сказал Хоуи. – Ты никого никуда не тянул, это вас утянули. Ребята, мы все уладим. Дядюшка Хоуи вам обещает, а дядюшка Хоуи всегда выполняет свои обещания. Завтра в девять утра ты предстанешь перед судом в лице судьи Хортона. Ты будешь выглядеть собранным и элегантным в прекрасном костюме, который тебе принесла жена и который сейчас висит в кладовой. Я хочу встретиться с Биллом Сэмюэлсом и попробовать договориться насчет залога. Сегодня, если получится. Или завтра, перед судом. Ему не понравится мое предложение, он будет настаивать на домашнем аресте, но мы добьемся полного освобождения, потому что к тому времени кто-то из журналистов обнаружит запись «Канала восемьдесят один», и проблемы обвиняющей стороны сделаются достоянием общественности. Вероятно, для подтверждения залога тебе придется подписать закладную на дом, но тут ты ничем не рискуешь, если не собираешься срезать электронный браслет и пуститься в бега.

– Я не собираюсь никуда бежать, – угрюмо произнес Терри. Его щеки налились румянцем. – Как там сказал кто-то из генералов на Гражданской войне? «Я буду сражаться и держать рубеж, даже если придется потратить на это все лето».

– Ладно, и каким будет следующий бой? – спросила Марси.

– Я скажу окружному прокурору, что не стоит передавать дело на рассмотрение Большого жюри. Наши доводы возобладают, и ты будешь свободен.

Будет ли? – подумала Марси. Будем ли мы все свободны? Ведь они утверждают, что у них есть его отпечатки пальцев и показания свидетелей, которые видели, как он похищал того мальчика, а потом выходил из парка весь в крови. Будет ли Терри свободен, пока настоящий убийца разгуливает на воле?

– Марси, – улыбнулся ей Терри. – Не переживай. Ты же знаешь, что я всегда говорю ребятам: по одной базе зараз.

– Хочу вас кое о чем спросить, вас обоих, – сказал Хоуи. – Выстрел в небо, но мало ли…

– Давай, спрашивай.

– Они утверждают, что у них есть вещественные доказательства и данные экспертизы, хотя результаты анализа ДНК еще не готовы…

– Они не могут совпасть, – сказал Терри. – Это невозможно.

– Я бы сказал то же самое и об отпечатках пальцев, – заметил Хоуи.

– Может быть, его кто-то подставил, – выпалила Марси. – Я понимаю, что это уже паранойя, но… – Она пожала плечами.

– Но почему? – спросил Хоуи. – Собственно, это и есть мой вопрос. Вы можете вспомнить хоть одного человека, который так сильно вас ненавидит, что не поленился бы все это затеять?

Терри и Марси задумались, каждый на своей стороне мутной перегородки, и покачали головами.

– Вот и я не могу, – сказал Хоуи. – Жизнь редко копирует романы Роберта Ладлэма. И все-таки у них есть доказательства, настолько убедительные, что они поспешили с арестом, о чем, я уверен, теперь жалеют. Боюсь, даже если я вытащу тебя из этой машины, тень от машины все равно останется.

– Я почти всю ночь думал о том же, – ответил Терри.

– Я до сих пор об этом думаю, – откликнулась Марси.

Хоуи наклонился вперед, сцепив пальцы в замок.

– Было бы очень неплохо, если бы у нас имелись вещественные доказательства в противовес их доказательствам. Запись «Канала восемьдесят один» – это веский аргумент. Плюс показания твоих коллег. Возможно, нам этого хватит. Но я жадный. Мне нужно больше.

– Вещественные доказательства из одного из крупнейших отелей в Кэп-Сити спустя четыре дня? – спросила Марси, не подозревая о том, что почти слово в слово повторяет сказанное Биллом Сэмюэлсом. – Вряд ли там что-то найдется.

Терри о чем-то задумался, сосредоточенно хмурясь.

– Может быть, и найдется.

– Терри? – тут же насторожился Хоуи. – Ты что-то вспомнил?

Терри улыбнулся.

– Возможно, там кое-что есть. Вполне возможно.

«Файрпит» был открыт, и Ральф сначала пошел туда. Двое сотрудников из вторничной вечерней смены работали и сегодня: администратор зала и стриженый официант, который, похоже, едва дорос до того, чтобы покупать себе пиво. От администратора помощи не было никакой («В тот вечер у нас было столпотворение, детектив»), а официант хоть и вспомнил, что обслуживал большую компанию учителей, не сказал ничего определенного, когда Ральф показал ему фотографию Терри. Он вроде как помнил похожего мужчину, но не стал бы ручаться, что на фотографии именно он. Он даже был не очень уверен, что тот мужчина был с компанией учителей.

– Может, он просто заказывал острые крылышки в баре.

Вот как-то так.

В «Шератоне» сначала было не лучше. Ральф убедился, что Теренс Мейтленд и Уильям Квэйд останавливались в номере 644: заселились во вторник, съехали в среду. Администратор отеля показал ему копию чека, но там была подпись Квэйда. Он также сказал, что после отъезда Мейтленда и Квэйда в 644‑м сменилось несколько постояльцев и в номере ежедневно проводилась уборка.