Стивен Кинг – Чужак (страница 102)
– Сегодня мы все ужинаем у нас дома, – сказала Дженни, повернувшись к Холли. – И ты опять переночуешь у нас. Возражения не принимаются. Я уже приготовила гостевую комнату.
– Я и не возражаю, – улыбнулась Холли. Но ее улыбка погасла, когда она повернулась к Ральфу. – Жалко, что с нами нет мистера Голда и мистера Пелли. Неправильно, что их нет. Так не должно быть. Это… это…
– Да, – сказал Ральф, обнимая ее за плечи. – Я знаю, что это такое.
Ральф поджарил стейки на гриле, который благодаря принудительному отпуску был вычищен почти до зеркального блеска. Также имелись салат и кукуруза в початках, а на десерт – яблочный пирог с мороженым.
– Очень американская еда, señor, – заметил Юн, пока жена резала для него стейк.
– Все было очень вкусно, – сказала Холли.
Билл Сэмюэлс похлопал себя по животу.
– В следующий раз я, наверное, проголодаюсь ко Дню труда, но не факт.
– Не говори ерунды, – фыркнула Дженни. Она достала бутылку пива из пенопластового холодильника, стоявшего рядом со столиком для пикников, и налила половину в стакан Сэмюэлса, а половину – себе. – Ты слишком худой. Тебе нужно срочно жениться, чтобы тебя как следует откормили.
– Может, когда я займусь частной практикой, мы с бывшей женой снова съедемся. Если она захочет ко мне вернуться. Сейчас в городе будет нужен хороший адвокат. Теперь, когда Хоуи… – Он резко умолк, осознав, что сказал что-то не то, и покраснел до самого хохолка на макушке (которого благодаря новой стрижке сейчас не было). – Я имею в виду, для хорошего адвоката всегда найдется работа.
На секунду воцарилась тишина, потом Ральф поднял бутылку с пивом:
– За отсутствующих друзей.
Все выпили молча. Холли очень тихо произнесла:
– Иногда жизнь бывает такой говняной.
Никто не засмеялся.
Вечерняя прохлада сменила гнетущий июльский зной, время самых докучливых насекомых уже прошло, и сад на заднем дворе Андерсонов был замечательным местом для отдыха. После ужина сыновья Юна и дочери Марси Мейтленд пошли играть в баскетбол на площадке у гаража.
– Ну, так что? – спросила Марси. Хотя дети, занятые игрой, никак не могли услышать ее на таком расстоянии, она все равно понизила голос. – Как идет следствие? Они поверили в нашу историю?
– Да, – сказал Ральф. – Хоскинс позвонил домой Болтонам и заманил нас в Мэрисвиллский провал. Когда мы приехали, он открыл огонь из засады, убил Хоуи и Алека и ранил Юна. Я заявил о своей убежденности в том, что его истинной целью был я. У нас с ним давно начались разногласия, и чем больше он пил, тем сильнее укреплялся в мысли, что от меня надо избавиться любой ценой. Предполагается, что с ним был сообщник, чья личность на данный момент еще не установлена, и этот сообщник достаточно долгое время снабжал его выпивкой и наркотическими веществами – на вскрытии у него в крови обнаружили кокаин – и подогревал его паранойю. Техасская полиция обыскала Чертог звука, но сообщника они не нашли.
– Нашли только брошенную одежду, – добавила Холли.
– Но вы уверены, что он мертв? – спросила Дженни. – Этот чужак. Вы
– Да, – сказал Ральф. – Если бы ты это видела, ты бы не сомневалась.
– И хорошо, что не видела, – заметила Холли.
– Но теперь все закончилось? – спросила Габриэла Сабло. – Для меня это самое главное. Теперь все закончилось?
– Нет, – ответила Марси. – Для меня и для девочек – нет. Пока Терри полностью не оправдают. И как такое возможно? Его убили еще до суда.
– Мы над этим работаем, – сообщил Сэмюэлс.
На рассвете первого полного дня после их возвращения во Флинт-Сити Ральф Андерсон снова стоял у окна своей спальни, задумчиво глядя на Холли Гибни, которая снова сидела в шезлонге на заднем дворе. Убедившись, что Дженни спит (и тихонько похрапывает), Ральф вышел из спальни и спустился вниз. Он вовсе не удивился, увидев на кухне дорожную сумку Холли, уже собранную и готовую к отъезду. Да, эта женщина легка на подъем и всегда все решает сама. К тому же Ральф был уверен, что ей не терпелось скорее убраться из Флинт-Сити.
В прошлый раз, когда они с Холли беседовали в саду на рассвете, Дженни разбудил запах кофе, поэтому сегодня Ральф взял апельсиновый сок. Он любил свою жену и ценил ее общество, но есть вещи, которые должны остаться только между ним и Холли. После всего, что они пережили вместе, их связали незримые узы, связали раз и навсегда, даже если они никогда больше не встретятся.
– Спасибо, – сказала она и осушила одним глотком полстакана. – Нет ничего лучше, чем стакан апельсинового сока с утра пораньше. Кофе может и подождать.
– Во сколько у тебя самолет?
– В одиннадцать пятнадцать. Я уеду в восемь. – Она смущенно улыбнулась, заметив его удивленный взгляд. – Да, я патологически ранняя пташка. «Золофт» помогает справляться со многими проблемами, но тут он бессилен.
– Ты хоть чуть-чуть поспала?
– Да, немножко. А ты?
– Да, немножко.
Какое-то время они молчали. Где-то в глубине сада запела первая птица, выдав звонкую, нежную трель. Другая ответила.
– Плохие сны? – спросил Ральф.
– Да. У тебя тоже?
– Да. Эти черви…
– Мне долго снились кошмары после Брейди Хартсфилда. Оба раза. – Она легко коснулась его руки и тут же убрала пальцы. – Сначала каждую ночь, потом все реже и реже.
– Они когда-нибудь прекратятся совсем, как ты думаешь?
– Думаю, нет. И наверное, я не хочу, чтобы они прекращались. Через сны мы прикасаемся к незримому миру. Это особый дар.
– Даже плохие сны?
– Даже плохие.
– Мы будем на связи?
Кажется, она удивилась его вопросу.
– Конечно, мы будем на связи. Мне интересно, чем все закончится. Я вообще любопытная. Иногда это доводит меня до беды.
– А иногда и отводит беду.
Холли улыбнулась.
– Хотелось бы верить. – Она залпом допила сок. – Вам предстоит еще многое сделать, и, думаю, мистер Сэмюэлс вам поможет. Он немного напоминает мне Скруджа после того, как тот увидел трех духов Рождества. И ты, кстати, тоже.
Ральф рассмеялся:
– Билл сделает все, что сможет, для Марси и ее дочерей. И я ему помогу. Нам нужно хоть как-то загладить свою вину.
Холли кивнула:
– Да, сделайте все возможное и даже больше, а потом… живите дальше. Не вините себя за прошлое, потому что иначе былые ошибки сожрут вас живьем. – Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза, что делала очень редко. – Я знаю не понаслышке.
В кухне зажегся свет. Дженни проснулась и спустилась вниз. Уже совсем скоро они втроем будут пить кофе, сидя за столиком для пикников, но пока Ральф с Холли оставались вдвоем, ему надо было сказать ей кое-что еще. Кое-что важное.
– Спасибо, Холли. Спасибо, что приехала сюда к нам. Спасибо, что поверила. И заставила
Она улыбнулась. Улыбнулась по-настоящему, той лучезарной улыбкой, что так нравилась Ральфу.
– Пожалуйста. Но я рада вернуться к розыску неплательщиков алиментов и пропавших домашних животных.
Дженни крикнула им с порога:
– Кто будет кофе?
– Все будут кофе! – крикнул в ответ Ральф.
– Я сейчас к вам приду! Займите мне место!
Холли произнесла так тихо, что Ральфу пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать ее слова:
– Он был злом в чистом виде.
– Не буду спорить, – согласился Ральф.
– Но есть еще кое-что… Я все думаю об этом обрывке, который ты нашел в фургоне. Помнишь, мы обсуждали возможные объяснения, как он вообще там оказался?