Стивен Холл – Демон Максвелла (страница 23)
– Странно, не находишь?
– Разве?
– Конечно странно.
– Хм. Ну, может, чуть-чуть.
– Это очень странно.
– «Не бойтесь, молвил он, когда объял их жуткий страх». Мне всегда эти строчки странными казались.
– Серьезно? – задумался я – Это ведь рождественская песенка про пастухов.
– Думаю, в Библии тоже что-то подобное есть. С чего пастухам бояться ангела? Нет, я понимаю, если бы я увидела, как ко мне с небес спускается парень с крыльями, я бы…
– Занервничала.
– Вот-вот. Но почему именно «объял их жуткий страх»? Словно они там до смерти перепугались. Странная рождественская история выходит. А она ведь самая главная. Ангелы – они ведь на стороне добра, да? Ангелы хорошие. Пушистые крылья, нимб из мишуры. Я однажды ангела в пьесе играла…
– А тетя Эйлин сделала тебе очень скверный нимб.
– …и всю пьесу мне пришлось поддерживать его рукой. Знаю, я тебе это каждый год рассказываю.
– Мне нравится, что ты каждый год мне это рассказываешь. Прямо-таки наша рождественская традиция.
– Ой, да ну тебя.
– Я серьезно.
– Да-да, конечно.
На пару секунд повисла тишина.
– Я когда-нибудь тебе говорил, что в детстве молился ангелам?
– Нет, не помню такого.
– Я тогда совсем маленькой был. Бабуля часто говорила: «Обратись к младенцу Иисусу и его ангелам», но я не верил, что младенец Иисус может как-то помочь – все-таки он младенец, – так что молился ангелам.
– Они отвечали на твои молитвы?
– А ты как думаешь?
– Не знаю. А что ты просил?
– Я… – Я сделал паузу. – Чтобы мама вернулась. И все были живы.
Снова тишина.
– Имоджен?
– Мне жаль.
– Не бери в голову.
– Иногда я думаю о том, каково тебе пришлось в детстве, и у меня прямо сердце разрывается.
– Да ладно тебе, все нормально. Я… Я просто сказал, о чем молился.
– Угу.
– Ну, может, еще велосипед просил.
– Ха! И что? Получил?
– Да.
– Ну вот и хорошо.
– Ага.
Мы помолчали.
– А ведь дьявол был когда-то ангелом, – произнесла Имоджен.
– Вот кому-кому, а дьяволу я точно никогда не молился.
– Да, но… Он ведь тем и знаменит, что дает людям все, что они просят.
– Хммм. Я бы сказала «дает, но с оговорками». Помнится, что-то там было про цену. А велосипед мне, кстати, подарили…
Внезапное движение на камере «Общежитие 2» привлекло мое внимание. В кадр вошла Имоджен, завернутая в полотенце, с влажными волосами, зачесанными назад.
– Ау? Ты тут?
– Да, извини. Тебя вот увидел.
– А, да?
– Ага. Думаю, сейчас число зрителей начнет расти.
Имоджен рассмеялась, но через несколько мгновений количество зрителей и правда подскочило.
«О, Интернет», – подумал я.
На экране моя жена открыла ящик комода и достала нижнее белье.
– Ладно, о чем мы.
– Погоди, – сказал я.
– Что я делаю?
Имоджен продела ноги в трусы и потянула их вверх, переминаясь с ноги на ногу, чтобы засунуть их под полотенце. Количество зрителей неуклонно росло.
– Показываешь секс-шоу в прямом эфире.
– Ха. Тогда это худшее секс-шоу в мире. Если тебе нравится, то ты слишком долго был один.
– Я и правда слишком долго один.
Слова просто вырвались. Валун честности упал прямо посреди разговора. Ни дать ни взять астероид, убивающий динозавров.
Повисла тишина.
Я смотрел, как Имоджен натянула джинсы, затем сбросила полотенце. Я уставился на ее обнаженную спину, на лопатки, двигающиеся под кожей. Она чуть повернулась, и я успел заметить изгиб груди, но затем он скрылся в чашке бюстгальтера, и Имоджен, отставив локти, потянулась к застежке.
Ало-золотая Имоджен появилась на экране телевизора позади танцующих подружек невесты; она держала бокал с шампанским, прислонившись к барной стойке и разговаривая с кем-то, чьего имени я не помню, – кажется, с одним из ее двоюродных братьев. Она вытянула руку и сделала широкий жест, словно описывала пейзаж – море, или, может быть, ландшафт или еще что. По правде говоря, я понятия не имел что. Вроде наша свадьба, мы оба там, в здании, вместе смеемся и разговариваем, однако…
– Извини. Это не камень в твой огород, – сказал я тишине. – Просто… Само вырвалось. Я скучаю.
– Чувствую себя ужасно…
Я хотел сказать: «Тогда возвращайся», но сдержался.
– Не стоит.
– Хуже всего то, что большую часть времени я не чувствую… Я не всегда так себя чувствую. То есть я уже привыкла…