Стивен Холл – Демон Максвелла (страница 21)
Я почувствовал прилив адреналина, биение пульса в горле. Кажется, я ошеломленно рассмеялся – выдал «Ха!».
Я отправил Блэку письмо десять минут назад и уже получил ответ.
Естественно, все было совсем не так.
Через несколько секунд парадокс разрешился сам собой.
«Я рад, что ты спросил». Это сарказм. Блэк не дождался ответа на предыдущее письмо. Вот и все. Его первое письмо пролежало в квартире Дэнни Грейсон сколько? Две недели, три? Возможно, его расстроило мое молчание, и тогда он написал еще одно письмо с присущими ему любезностью и дипломатичностью. Почтовые штемпели подтвердили мою теорию.
Просто совпадение. Просто совпадение, и ничего более.
Пульс замедлился, я упал на диван в гостиной и, выровняв дыхание, принялся читать записку Блэка. После «Я рад, что ты спросил» он оставил пустое место, словно одаривал меня многозначительным молчаливым взглядом, а после…
На этом письмо заканчивалось.
И я не имел ни малейшего представления, что все это значит.
Я снова перечитал записку, на этот раз уже спокойнее и внимательнее. Теперь было ясно, что писалась она в спешке, во всех пробелах и подчеркиваниях сквозило четкое нетерпение.
«Он хочет ответа, – подумал я. – Он злится, потому что до сих пор не получил от меня ответа. Он злится, потому что… О боже, я понял. Он злится, потому что напуган». Да, я чувствовал, что прав; вот что пытался сказать мне тон письма. «Он злился, потому что ему страшно, или потому что нужна помощь, но он никогда не попросит прямо, поэтому использует любую возможность – все лучшие уловки, – чтобы заставить меня выйти на связь».
Очень в стиле Эндрю Блэка.
Но чего он боится? Почему ему нужна помощь?
Я понятия не имел. Я начал бездумно засовывать письмо обратно в конверт. Спустя пару секунд я понял, что тот не идет, и, пошарив пальцем внутри, обнаружил причину – маленькую, потемневшую газетную вырезку размером с альбом для марок.
Я вытащил бумажку, развернул ее и начал читать размазанный текст:
Под статьей я увидел черное, аккуратно написанное рукой Эндрю слово:
Я вскочил с дивана и уселся за рабочий стол. Свернул окно с пустой кроватью Имоджен и открыл новое, чтобы найти новость. Но отыскал лишь разные вариации присланной мне вырезки.
Издательство «Барнс и Нобл» случайно изменило текст «Мидлмарч», пара человек заметили и решили, что это забавно. Вот и все.
«Все борешься с ветряными мельницами, Эндрю», – подумал я. Но паника в груди не стихала. «Началось».
Я вбил в поиск слова «роман» и «двигатель», но не нашел ничего даже отдаленно полезного.
Я закрыл браузер.
Встал из-за стола.
Прошелся по комнате.
Положил письмо Блэка и вырезку обратно в конверт, а конверт – на каминную полку. Я уставился в темноту за окном, на листья, кружащиеся в желтом свете фонаря. Где-то там, в глубоком, чернильно-черном пространстве за домами в конце дороги, старая церковь высилась над кронами деревьев и уходила в безлунные сумерки. Я взглянул на телефон: лампочка автоответчика не горела и не мигала.
Я снова опустился на стул, нашел сайт с онлайн-Библией и функцией поиска по книгам и принялся печатать.
Я пролистал результаты.
– Хм.
Прокрутил страницу вверх.
Снова прошелся по результатам, на этот раз внимательнее.
Повторил поиск.
Заменил «Вифлеем» на «хлев».
Еще раз.
И еще раз – уже на другом сайте.
Я откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и уставился в экран.
– Вот тебе на.
Позвольте задать вопрос. В традиционном рождественском вертепе есть вол и ангел, а еще осел, пастухи, волхвы, один или два ягненка, Мария, Иосиф и младенец Иисус в яслях. Все верно?
Верно, ведь все это знают.
Только вот из всех четырех Евангелий лишь у Матфея и Луки есть истории о рождении Иисуса, и они совершенно разные. У Луки Иисуса в хлеву навещают только пастухи, у Матфея – только волхвы. Получается, знакомый нам всем рождественский вертеп, который выставляют во всех церквях, витринах магазинов и домах и который берется в основу рождественского спектакля, разыгрываемого младшеклассниками каждый год, – это сплав, смешение двух разных версий. Но и это еще не все; после смешения финальная история обзавелась тремя дополнительными персонажами, – персонажами, которые не присутствовали при рождении Христа
Присутствие осла объяснить можно. Хоть он и не упоминается конкретно в Евангелии от Матфея или Луки, вполне логично, что в хлеву постоялого двора, куда постоянно захаживают путешественники, есть ослы. Ожидаемо, что они должны быть где-то на фоне. Возможно, вы также помните, что в рождественских песнях и спектаклях у этого маленького ослика есть важная задача: именно он привозит беременную Марию в Вифлеем. Опять же, ни в Евангелии от Луки, ни в Евангелии от Матфея его роль не упоминается, но если подумать, то вынужденные уехать из дома на несколько дней женщина на поздних сроках беременности и мужчина вряд ли отправятся в путь пешком, и если в дороге им придется спать в хлеву, то они, вероятно, заведут с собой внутрь и животное, на котором ехали.
А вот присутствие ангела в хлеву – это прямое искажение повествования, хотя тут тоже все понятно. У Луки ангел является пастухам в полях, а вот к Марии и Иисусу не приходит. Но почему бы и не добавить ангела к ансамблю в хлеву?
Легче ведь собрать всех рождественских персонажей в одном месте, рассказать всю историю одной сценкой, одним кадром. Получается, мы имеем дело с еще одним обоснованным – по большому счету – дополнением.
Остается только вол. И тут дело принимает странный оборот. Вола нигде нет.
Его нет у Матфея. Нет и у Луки.
Согласно Библии, при рождении Христа никакой вол не присутствует.
Даже если задуматься – а с чего ему там быть? Откуда в хлеву в Вифлееме – хлеву при постоялом дворе – вол? Зачем кому-то его там держать? Мы воспринимаем рождественскую сценку с точки зрения современности, а потому не можем понять проблемы. Ведь когда мы слышим «хлев», мы думаем «ферма», но рождение Иисуса происходит не на ферме и вол вписывается в рождественский вертеп так же, как и комбайн, припаркованный на стоянке отеля. Он попросту неуместен. Вол никак не связан с рождением Христа, и, в отличие от осла, его присутствие необоснованно. Отсюда вопрос: раз это существо ни разу не упоминается ни в в одном описывающем момент рождения Иисуса источнике, почему в каждом рождественском вертепе именно вол сидит на заднем плане и спокойно наблюдает за происходящим?
17. Ало-золотая Имоджен
Прекрасный, светловолосый ангел стоял на потрепанной старой коробке на кофейном столике в гостиной. Под ним – кучка разномастных волхвов и пастухов с обожанием и удивлением смотрела в никуда. На полу лежала коробочка в форме яслей, рядом с моей кружкой «Я ♥ Кофе» стоял ослик, все еще частично в упаковочной бумаге, на диване – примерно в пятнадцати сантиметрах от моей головы – бок о бок приютились вол и лупа.
Я распаковал старый рождественский вертеп, доставшийся Имоджен от бабушки, смахнул многолетнюю пыль и извлек фигурки, чтобы детально рассмотреть вола и ангела. Для этого я даже принес большую старую лупу, которую моя тетя использовала для чтения. Не знаю, что намеревался найти, но в итоге ничего не обнаружид. Ни одной зацепки.
Я бы сказал: «В этом и загвоздка», но понимаете… Чтобы разобраться в этом вопросе, мне нужно было, во-первых, признать: то, что я услышал – не плод моего воображения; а во-вторых, слепо во многое поверить, а я не знал, готов ли. Слишком уж высока вероятность того, что автоответчик передал бессмыслицу – пару оборванных слов; слишком уж высока вероятность того, что они просто остались у меня в памяти, и когда я увидел на полу старой церкви странную инсталляцию, то неосознанно подогнал ее под ситуацию, трансформировал в некое откровение. Или приступ бреда, тут уже как посмотреть. К тому же меня до смерти перепугал мгновенный ответ Блэка, пока я не осознал, что ничего сверхъестественного не случилось; а призраки и послания из
И все же: