Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 74)

Заметив внимание девушки, юноша подарил ей робкую улыбку.

– Он сейчас находится в облаках, – произнес Истина, чей голос уже начал отдавать хрипотцой.

– Кто?

– Подобно коршуну без привязи, он мечется туда и сюда, оставляя следом за собой потоки крови.

– Как поэтично, Истина! Может быть, ты раздумаешь стать моряком.

Юноша покраснел и бросился прочь.

Из-за спины Фелисин раздался голос Баудина.

– Этот парень для тебя слишком хорош, девушка. Именно по этой причине, заигрывая с ним, ты еще сильнее падаешь в своих собственных глазах.

– Тебе стало известно обо мне что-то новое? – поинтересовалась Фелисин, не удосужившись даже повернуться.

– Я не умею гадать на кофейной гуще, – заключил он. – Однако сейчас мне не нужно даже ходить к гадалке.

– Это только домыслы. Дай мне знать, когда начнет гнить эта рука, – я очень хочу увидеть тот момент, когда она отвалится.

Шум плеска весел сливался с однообразными ударами барабана. Ветер налетел подобно кашлю великана, и магический шторм опять охватил путешественников.

Скрипач почувствовал прикосновение какого-то шероховатого предмета на своем лице и проснулся. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой грязную щетину чьих-то волос. Спустя несколько секунд человек поднял голову, и Скрипач с удивлением обнаружил перед собой высохшее темное лицо, которое с критическим выражением разглядывало раненого сапера. Закончив осмотр, оно приняло выражение крайнего отвращения.

– Пауки в твоей бороде... или того хуже. Я их, конечно, не вижу, однако точно знаю, что они тут есть.

Сапер попытался сделать глубокий вздох, но внезапно почувствовал сильнейшую пульсирующую боль, которой отозвались сломанные ребра.

– Да отвяжись ты от меня! – пробормотал он. Жалящая боль перебралась на бедра, заставив Скрипача вспомнить об огромных когтях, которые в течение длительного времени топтались по его телу. Левая голень была туго забинтованной, однако онемение, что ощущалось на всей ступне, заставило сапера сильно забеспокоиться.

– Не могу, – ответил старик. – Нет ни одной возможности для выхода. Торговые сделки завершены, все необходимые приготовления сделаны. Расклад ясно поведал нам об этом. Жизнь принятая – за жизнь отданную, или даже более того...

– Ты – Дал Хонес, – проговорил Скрипач. – Но где же нахожусь сейчас я?

Лицо расплылось в широкой усмешке.

– Во власти Тени. Хи-хи.

Из-за спины странного старика послышался новый голос:

– Человек постепенно приходит в себя, а ты, верховный священник, его мучаешь. Отойди в сторону – солдату нужен воздух, а не твое тошнотворное притворство.

– Но эти слова в высшей степени несправедливы! – возмутился священник, однако все же отошел в сторону. – Твой темпераментный компаньон припадал на колени перед алтарем, не так ли? И эта деталь крайне важна для понимания всего происходящего, – он сделал еще один шаг назад, и перед Скрипачом предстали фигуры всех остальных людей.

– А. – вздохнул сапер, – это же ты, Трелл. Память постепенно ко мне возвращается. А твой спутник... Ягут?

– В данный момент он развлекает твоих товарищей, – произнес Маппо, – хотя, кажется, не очень-то успешно. За все свои годы, проведенные на земле, он так и не научился искусству общения с людьми.

– Да ведь имя этого Ягута – Икариум, он изобретатель хитроумных устройств и хранитель времени...

Трелл расплылся в широкой улыбке, обнажив внушительные клыки.

– Точно – повелитель песка. Однако тот тонкий поэтический намек, который присутствует в его имени, последнее время перестал играть какое-либо значение; более того, чаще всего он начал мешать.

– А я разговариваю в данный момент с Маппо, не так ли?

– И вновь ты прав. Солдат, а почему друзья, снимая с тебя облачение гральского воина, употребляли имя Скрипач?

– Сложные обстоятельства заставили меня вести подобную игру, – признался сапер.

– Я понимаю тебя, солдат: когда речь идет о жизни и смерти... Совсем забыл – ты же, наверное, испытываешь жуткую жажду и голод?

– Честно говоря, не отказался бы сейчас от хорошего обеда. Но сперва ответь мне: где мы сейчас находимся?

– В храме, высеченном из цельной скалы; в гостях у верховного священника Тени – старикашки, с которым тебе уже представилась возможность познакомиться. Его зовут Искарал Пуст. А Вихрь прошел мимо.

– Пуст?

– Именно так.

Хонесский верховный священник опять показался в поле зрения, его лицо было очень хмурым.

– Солдат, тебе показалось смешным мое имя?

– Да нет, верховный священник, вовсе нет.

Старик что-то пробормотал, схватил свою метлу и пулей вылетел из комнаты.

Скрипач осторожно поднялся в кровати. «Чувствую себя, словно дряхлый старик», – подумал он. Сначала сапер хотел расспросить Маппо обо всех событиях, которые произошли, пока он был без сознания, и особенно о своей ране на левой лодыжке. Однако, решив, что ничего утешительного услышать все равно не удастся, Скрипач решил отложить неприятный разговор на более поздний срок. Поэтому он просто спросил:

– Откуда взялся этот старик?

– Сомневаюсь, что даже он сам способен вразумительно ответить на данный вопрос.

– Я проснулся в тот момент, когда он расчесывал мне волосы.

– Нет ничего удивительного.

Спокойствие рассуждений Трелла позволило Скрипачу немного расслабиться. «Маппо... Это имя всегда связано с чем-то другим... О нем ходит столько слухов, что можно было бы заполнить целый том. И если хоть один из них является правдой...»

– Икариум испугал Д'айверса до такой степени, что тот бросился восвояси.

– Да, его имя в их среде имеет некоторый вес.

– Скажи, Маппо, а это заслуженно? – как только Скрипач закончил свой вопрос, он уже точно знал, что лучше бы было держать эти мысли при себе.

Трелл поморщился, отступил на несколько шагов назад, а затем сухо произнес:

– Я принесу тебе еду и воду, солдат.

Затем Маппо бесшумно вышел из комнаты. Несмотря на свои немалые размеры, он двигался, словно кошка, и эта мысль немедленно воскресила в памяти сапера еще одного человека, который обладал точно таким же умением, – Калама. «Удалось ли тебе избежать шторма, старина?»

Тем временем Искарал Пуст на цыпочках вернулся в комнату.

– Почему ты здесь? – прошептал он. – Ты знаешь почему? Нет, ты не знаешь, однако я мог бы тебе рассказать... Только тебе – и никому другому, – он подошел близко-близко, а затем резко дернул за остатки своих взлохмаченных волос и провозгласил: – Треморлор!

Увидев ничего не понимающего Скрипача, старикашка громко захохотал, сделал один круг по комнате и вновь, чуть ли не вплотную, уставился на сапера.

– Слухи о Тропе, пути домой. Маленький извивающийся червячок слухов – даже менее того, личинка, не превышающая ноготка. И все это плотно скрывает от наших глаз маленькую крупицу, которая может быть правдой. А может и не быть, хи-хи!

Скрипач наконец-то решил, что с него хватит. Превозмогая боль, он схватил Искарала за шиворот и несколько раз хорошенько тряхнул. Изо рта старика показалась пена, а глаза вылезли из орбит, словно огромные чашки.

– Что, опять? – ухитрился прохрипеть Искарал Пуст. Скрипач отбросил немощное тельце прочь.

Тот пролетел несколько метров, благополучно приземлился на пол и, пытаясь сохранить остатки собственного достоинства, произнес:

– Это было соревнование реакции. Просто я слишком долго был лишен человеческого общества. Ты должен изучить мои манеры, и даже более того, мою личность, – в подтверждение своих слов Пуст важно кивнул головой и продолжил: – Честность. Открытость. Занятность. Мягкая и выразительная чистота. В чем же ты видишь проблемы? Просто солдаты всегда были невежественными, приземленными и недальновидными созданиями, постоянно пребывающими в плохом расположении духа. Тебе известна Цепь Псов?

Скрипач напрягся, как от удара молнии.

– Что?

– Это уже началось, однако неизвестно, где... Анабас Тиленд, что на малазанском языке обозначает Цепь Псов. Солдаты лишены всякого воображения, а это означает, что их очень легко удивить. В мире существуют такие места, с которыми даже Вихрь не в состоянии что-либо сделать.

В комнату вошел Маппо, неся на руках круглый поднос.

– Вновь утомляешь нашего гостя, Искарал Пуст?