Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 76)

– За полдня под парусом добраться до побережья Итко Канеза, – произнес Скрипач, встретившись взглядом с Апсалой. – Домой к твоему отцу.

– Отцу? – переспросил, нахмурившись, Маппо. – Это спутывает все планы.

– Мы обязаны доставить Апсалу домой, – объяснил Крокус. – Обратно к семье. Однажды Котильон украл ее – от отца, от привычной жизни...

– Какой жизни?

– Простой рыбачки.

Трелл впал в молчанье, однако Скрипачу направление его мыслей было ясным как белый день. «После того, что пережила эта девушка, она хочет вернуться домой, чтобы всю оставшуюся жизнь тянуть сети?»

Сама Апсала ничего на это не ответила.

– Жизнь принятая – за жизнь отданную! – закричал Искарал Пуст, выпрыгнув из кресла и схватив себя за жидкие клочки волос. – Такое упорство кого угодно может свести с ума! Но только не меня! Ухватившись за потоки разрушенного непогодой камня, можно просто исчезнуть внутри этого песка под лучами палящего солнца. Время тянулось и продолжает течь среди бессмертных игроков в игре, которая не имеет конца. В магическом притяжении стихии есть какая-то поэтичность. Ягуты эту мысль легко поймут. Ягут ищет разгадку секретов – он камень, однако и камни под конец все забывают... В этом и скрывается правда Азаса – однако погодите! Я постоянно болтал свои бессвязные мысли и практически ничего не слышал из того, что было сказано вами! – старик резко замолчал и упал обратно в кресло.

Икариум, наблюдая за верховным священником, действительно напоминал некую каменную скульптуру, а Скрипач постоянно крутил головой, наблюдая за реакцией то Искарала, то Ягута. Мысли о сне давно отошли на задний план.

– Я не уверен в некоторых деталях, – произнес он, привлекая всеобщее внимание, – однако у меня сложилось отчетливое впечатление того, что мы являемся марионетками в чьем-то замысловатом танце. Что ждет нас дальше? И кто дергает за нитки?

Все взгляды вернулись к Искаралу Пусту. Верховный священник некоторое время поразмыслил, а затем, сощурившись, произнес:

– Этот вопрос задан мне из скромности? Извинения, по общему признанью, были бы лицемерием, не так ли? Мой всеобъемлющий, но несколько сумбурный разум теряется в догадках. Вы интересуетесь? – кивнув головой, он отвернулся в тень и слабо улыбнулся. – Их кто-то сознательно ввел в заблуждение, – пробормотал он. – Скрытая правда, неясные намеки, случайный выбор слов у эха... Они ничего не знают. Наслаждайся благоговейным страхом их широко раскрытых невинных глаз. О, это же такая редкость

– Ты ответил нам очень красноречиво, – произнес Маппо в адрес верховного священника.

– Действительно? Это нехорошо. О, какой я стал великодушный! А впрочем, всегда пожалуйста! Пожалуй, я дам команду слуге, чтобы он занялся вашей подготовкой к путешествию к мистическому Треморлору. Именно там вся правда этого мира объединяется с чистотой и прозрачностью свежевыкованных мечей и острых клыков. Именно там Икариум обнаружит свое потерянное прошлое, а рыбачка, которой однажды овладел Котильон, найдет то, что ей еще и не приходило в голову искать. Юноша обнаружит там цену превращения в мужчину, а беспомощный Трелл займется тем, о чем думал все эти годы. В конце концов, измученный сапер, наконец-то, получит благословение императора. О да, все это произойдет, конечно, только в том случае, – добавил Искарал, поднеся кончик указательного пальца к своим губам, – если Треморлор не является мифом, а жизненный поиск каждого из вас в отдельности – не пустая уловка, имеющая целью укрыться от моего общества.

Верховный священник, все еще держа палец у губ, сел обратно в странное кресло. Вокруг него сомкнулась мгла, и через некоторое время Искарал просто растворился в воздухе.

Скрипач обнаружил себя на грани какого-то странного обморочного состояния. Встряхнув головой, он потер лицо и посмотрел на остальных. Выражения лиц его товарищей были примерно одинаковыми, будто каждого из них разом окунули в чарующее, таинственное волшебство. Сапер наконец-то прокашлялся и произнес:

– Неужели в его словах могла быть какая-то магия?

– В них было такое волшебство, которое способно опустить на колени даже богов, солдат, – произнес Икариум.

– Пора выбираться отсюда, – пробормотал Крокус. Словно по команде, каждый из присутствующих кивнул в знак согласия.

Глава девятая

Малазанские саперы принадлежали к уникальному сословию. Вздорные, неразговорчивые, насмешливые, замкнутые и твердолобые. И они составляли самое сердце малазанской армии...

«Военная сила империи».

Сенджал

Спустившись в Орбала Одан, Калам увидел первые признаки восстания. Караван малазанских беженцев попал в засаду в тот момент, когда они двигались вдоль сухого ложа ручья. Нападающие выскочили из зарослей высокой травы, которые украшали берег с обеих сторон. Сначала они открыли огонь из луков, а затем добили беспомощных малазан в рукопашной.

Повозки были объяты пламенем. Убийца без всякого выражения сидел на своей лошади, рассматривая объятые дымом остатки обугленных телег, груды золы и костей. Маленький сверток с детской одеждой в десятке шагов от тлеющих остатков – вот и все, что оставили после себя эти жертвы.

Обернувшись вокруг в поисках апторианца, которого не было видно уже достаточно давно, Калам спешился. У него не было ни единого сомнения, что демон находится где-то неподалеку. Следы, оставленные войском на земле, явственно свидетельствовали о том, что практически весь скот был угнан нападающими – повезло только тем, кто путешествовал в повозках. Осмотрев внимательнее место трагедии, убийца обнаружил, что несколько человек все же выжили: следы маленькой группы беженцев вели к югу, пересекая Одан. По всей видимости, их никто и не преследовал, однако Калам четко знал, что в этих степях шансов на спасение было ничтожно мало. До города Орбала было пять, а может, и все шесть суток пешего пути, и вероятность того, что эти люди все равно попадут в руки повстанцев, была практически стопроцентной. Не следовало также забывать тот факт, что подразделения малазанской армии были по большей части недоукомплектованными.

Каламу стало интересно: откуда же взялись здесь эти беженцы. На протяжении многих лиг от места ужасной резни простирались бескрайние равнины, лишенные всякой жизни.

Издавая звуки, словно удары по кожаному барабану, в поле зрения из низины появился апторианец. Раны зверя уже более или менее зажили, оставив на черной шкуре морщинистые рубцы. С момента атаки Д'айверса прошло уже пять дней. До сих пор не было ни одного свидетельства, что Изменяющий Форму решил их преследовать; Калам надеялся только на то, что он оказался достаточно серьезно ранен.

Тем не менее их всю дорогу сопровождал некто... или нечто. Убийца это чувствовал своими костями. Сначала он хотел устроить засаду, однако потом рассудил, что преследователей могло оказаться гораздо больше. Кроме того, Калам был абсолютно не уверен, чью сторону в подобном столкновении решит занять Апт. Единственным преимуществом до сих пор оставалась только хорошая скорость, с которой они двигались в последние несколько дней. Обнаружив свою лошадь после битвы практически без серьезных повреждений, убийца обрадовался. К тому же, по всей видимости, она абсолютно не страдала от сурового климата и чрезмерных нагрузок. Калам даже начал подозревать, что между ней и демоном возникло нечто вроде соревнования, и несмотря на то, что лошадь избежала битвы, просто-напросто сбежав, она вовсе не собиралась сейчас сдавать свои позиции.

Калам вернулся в седло. Апторианец обнаружил след беженцев, которые решили спастись бегством, и принялся нюхать воздух, покачивая своей длинной обрубленной головой из стороны в сторону.

– Это вовсе не наша проблема, – произнес в его сторону Калам, вытащив из ножен единственный оставшийся длинный нож. – У нас самих достаточно много неприятностей, Апт, – взявшись за поводья, убийца направил лошадь в сторону, чтобы обойти место ужасной резни стороной.

В темнеющих сумерках он двигался поперек равнины. Несмотря на свои огромные размеры, демон, казалось, почти растворился в ночной мгле. «Да ведь эта тварь рождена в Королевстве Теней – что же можно от нее ожидать?»

Впереди появился еще один луг, а следовательно, где-то рядом должен был обнаружиться след от древней реки. Внезапно из травы появилась фигура незнакомца. Пробормотав проклятья, Калам осадил лошадь, поднял обе руки вверх ладонями вперед.

– Мекрал, Обарии, – произнес Калам. – Я путешествую с Вихрем!

– Он уже довольно близко, – ответил голос.

Все еще держа руки над головой, Калам с помощью пяток и коленей направил лошадь вперед.

– Мекрал, – произнес тот же голос в знак подтверждения. Мужчина вышел из густой травы, держа в руке кривую саблю. – Пойдем с нами, путник, присоединись к нашему пиру! У тебя имеются какие-то новости с севера?

Расслабившись, Калам прыгнул из седла.

– Прошло ужасно много времени, Обарии. Я не разговаривал вслух в течение нескольких недель. Что за историю ты можешь мне рассказать?

Собеседником оказался простой бандит, который под благородной маской восстания занимался мародерством. Улыбнувшись и продемонстрировав наполовину беззубый рот, он произнес:

– Необходимо мстить всем мезла, Мекрал! Подобная месть так же сладка, как родниковая вода.