Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 52)

Историк вернулся к ожидающей его лошади. Взобравшись в седло, он увидел, что тяжелого дыма над кварталом малазанских поместий стало значительно больше. Рассвет принес с собой атмосферу какого-то странного спокойствия. Видя подобную безжизненность города, Антилопа оценил всю нереальность данной картины: складывалось впечатление, что лежащие на улицах мертвые тела были не чем иным, как огромными пугалами, оставшимися после празднования фестиваля урожая. А ночные бабочки, естественно, уже отыскали свою добычу: они покрыли мертвые тела сплошным ковром, медленно подергивая большими крыльями.

По приближению к кварталу малазанских поместий до ушей историка начали периодически доноситься слабые человеческие крики, лай собак и рев мулов. Через некоторое время послышался шум пожара, а спустя еще несколько минут он почувствовал волны горячего воздуха, распространявшиеся от эпицентра огня.

На расстоянии пятидесяти шагов от поместий историк впервые обнаружил сцену массовой резни. Хиссарские мятежники четвертовали малазан с неожиданной свирепостью, возможно, в то же самое время, когда другая группа атаковала Седьмых за стенами укрепленного сооружения. Личная охранная гвардия купцов и благородных домов принялась было защищать своих хозяев, однако вследствие своей малочисленности и несогласованности действий они были быстро и жестоко разбиты. Свирепая толпа хлынула в богатый район, врываясь в дома через задние двери и вытягивая на широкие улицы ничего не понимающие малазанские семьи.

Лошадь Антилопы с трудом находила на земле свободное место для того, чтобы не наступить на трупы; историк понял, до какой степени окружающие люди сошли с ума. Мужчины были выпотрошены, как рыбы, их внутренности вынуты наружу и использованы в качестве удавки для лежащих рядом женщин – жен и матерей, которые оказались предварительно изнасилованными. Антилопа видел детей с размозженными черепами, а также младенцев, нанизанных на железные вертела тапу. Вместе с тем множество молодых дочерей захватчики забрали с собой, углубившись внутрь района, и если не произойдет никакого чуда, то их судьбы окажутся еще более ужасными, чем те, которыми боги наградили их старших родственников.

Чем больше Антилопа смотрел на этот кошмар, тем сильнее в нем росло онемение. Ужасные страдания, которые потрясли город, казалось, пропитали неподвижный воздух, и историк ощутил, что через некоторое время рассудок начнет покидать его самого. Чтобы не допустить такого развития событий, он решил спрятать сострадание в самые дальние уголки своей души. Он принялся наблюдать хладнокровно, абсолютно не включая чувственный компонент сознания. Антилопа знал, что позднее все это возвратится к нему в виде ночных кошмаров и трясущихся рук, но сейчас он обязан быть крайне собранным.

Ожидая увидеть еще более страшные сцены, историк направил лошадь в сторону первой площади этого района. Но то, что открыл ось там его взору, не мог представить никто. Мятежники Хиссара на этой площади попали в засаду и были начисто разбиты. Использованные стрелы были предусмотрительно извлечены из убитых повстанцев, однако кое-где остались обломанные древки. Виканы. Да, это стало последней деталью мозаики событий прошедшей ночи.

Здание казарм находилось некоторое время под осадой. Кто бы ни командовал Хиссаром, он пытался предотвратить возможность Колтайна и его армии выйти за пределы города, и, судя по мощи сконцентрированного здесь волшебства, намеревался уничтожить малазанскую армию. Да, эта затея неизвестному предводителю не удалась. Викане предприняли мощную вылазку, прорвали оцепление, а затем моментально бросились к укрепленной территории малазанского штаба, где, по их точным сведениям, повстанцами уже начался запланированный штурм. Немного опоздав для того, чтобы предотвратить первую атаку ворот района, они решили изменить свой путь, обойдя кровожадную толпу с другой стороны, и устроить засаду на площади. Хиссарцы, ослепленные жаждой крови, бросились вперед на открытое пространство, абсолютно не заботясь о собственной защите.

Викане убили их всех, без остатка. Они знали, что другого войска здесь не было, поэтому спокойно забрали собственные стрелы. Месть была абсолютной, ни один из жителей Хиссара на этой площади так и не скрылся от возмездия.

Антилопа обернулся, услышав звук приближающихся шагов. Со стороны ворот двигалась небольшая группа бунтовщиков. Они были хорошо вооружены: в руках – длинные пики, на бедрах – длинные кривые сабли. Под красными телабанами, одетыми сверху, блестела железная кольчуга, а на голове возвышались островерхие шлемы городской гвардии.

– Какая ужасная бойня! – запричитал Антилопа, подражая акценту доси. – Это должно быть отомщено!

Сержант, ведущий взвод, сухо посмотрел на историка.

– На твоей одежде много пустынной пыли, – произнес он.

– Да, я прибыл с севера из войска верховного мага к племяннику, который живет в районе гавани. Я ищу, чтобы присоединиться к нему...

– Если он еще жив, старик, то ты обнаружишь его в войске Рело.

– Мы выбили проклятых мезла из города, – проговорил другой солдат. – Им нет числа, и большинство из них смертельно ранены. А если еще учесть десять тысяч беженцев...

– Замолчи. Гебурах! – огрызнулся сержант. Сузив глаза на Антилопе, он произнес:

– Мы сейчас направляемся в сторону Рело. Поехали с нами – каждый хиссари станет святым, если присоединится к финальной резне мезла.

«Это призывники, – решил историк. – Неудивительно, что рядом никого нет. Большинство из них попало в священную армию против своего желания». Наконец Антилопа кивнул головой.

– Хорошо, я поеду. Видите ли, я дал клятву защитить своего племянника...

– Клятва наказать мезла гораздо важнее, – проворчал сержант. – Дриджхна нуждается в твоей душе, доси. Апокалипсис пришел – все армии собираются здесь по священному зову...

– Прошлой ночью я принял участие в кровопролитии Прибрежной гвардии мезла, и я уже отдал свою душу там, – ответил Антилопа, чей тон был похож на какое-то предупреждение молодому сержанту. – Уважай старших, парень.

Мужчина ответил историку понимающим поклоном.

Взявшись за поводья, историк направил лошадь вслед за отрядом, который двинулся в сторону богатого квартала. Как объяснил сержант, районом сосредоточения армии Камиста Рело стала равнина к юго-западу от города. Три племени Одан до сих пор поддерживали контакт с ненавистными мезла и порой разоряли караваны беженцев, а также убивали немногих сопровождающих солдат. Мезла пытались добраться до Сиалка – другого прибрежного города, расположенного в двадцати лигах от Хиссара. Чего эти глупцы не знали, по словам сержанта с темной ухмылкой, так это того, что Сиалк также пал под напором Священной армии, и сейчас тысячи благородных семей мезла вышли на Северную дорогу, пытаясь спастись от участи жителей Хиссара. Скоро у предводителя мезла число людей, которых он поклялся охранять, практически удвоится.

Камист Рело решил окружить врага, чьи силы были в семь раз меньше, и закончить это массовое убийство. Времени для запланированного плана отводилось не более трех дней.

Антилопа с видимым уважением покачал головой на такой хитрый план, однако мозг его заработал, как паровой двигатель. Камист Рело был верховным магом. Кто-то говорил, что он был убит в пустыне Рараку еще десять лет назад при столкновении с Ша'икой, которая готовила Апокалипсис. Однако на самом деле, вместо того чтобы убить своего соперника, она заручилась его поддержкой. Соперничество, вражда и личные стычки сыграли Ша'ике на руку: через них она показала малазанам, что им нужна совсем другая власть. «Все это ерунда. Просто-напросто нас обманули, и сейчас пришло время платить по счетам».

– Армия мезла подобна огромному зверю, – сказал сержант, когда они приблизились к краю города. – Она ранена бесчисленным количеством стрел, ее тело истекает кровью. Зверь ковыляет вперед, ослепленный болью, а через три дня доси, он замертво упадет.

Историк задумчиво кивнул головой, вспоминая сезонную охоту на кабанов в лесах к северу от Квон Тали. Бывалые охотники рассказывали, что чаще всего в подобных развлечениях люди гибли как раз в тот момент, когда животное оказывалось смертельно ранено. Да, последний смертельный бросок вперед, наперекор охотникам и Худу, который практически схватил зверя в свои объятья. Животное видело свою победу только мгновение, а затем замертво падало на землю. Антилопа услышал в словах бунтовщиков излишнюю самонадеянность: зверь, конечно, истекал кровью, однако до смерти было еще ой как далеко.

Когда их небольшая группа вышла из Хиссара и двинулась на юг, солнце уже поднялось высоко над головой.

Каменный пол этого этажа башни имел в центре причудливое углубление, что придавало ему вид огромного котла. Комната повсеместно была покрыта толстым слоем пыли: вероятно, здесь очень давно не ступала нога человека. На расстоянии трети лиги в высоту толстые кирпичные стены растрескались, как стекло, а длинные широкие щели со сводчатого потолка спускались практически до самого основания. В центре комнаты на боку лежала большая рыбачья лодка, а одинокий парус, прикрепленный к мачте, свисал вниз подобно грязной старой тряпке. Благодаря горячему сухому воздуху деревянные крепления рассохлись, и лодка под тяжестью собственного веса перекосилась спереди назад.