Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 150)
– И наконец, Фелисин. Так кто же эта женщина в детском облачении? Наслаждение плоти раскрепощает любовь к удовольствиям. Один за другим люди впадают в грехи. За занавесом любого жестокого мира скрывается доброта. Однако девушка уже ни во что не верит. Суровые испытания выжгли напрочь все чувства. Гебориец, сам того не осознавая, стал обладателем невидимых рук, являющихся источником силы и правды. Руки Фелисин... они способны чувствовать, брать в объятья... они грубы и нежны одновременно... однако сейчас в них пусто. Жизнь, словно призрак, скользит сквозь них в небытие.
– Компания была незаконченной, Лев, пока мы с Геборийцем не повстречали твое трагическое дитя. Передай Книгу, Лев.
Девушка услышала, как пустынный воин снял застежки, как зашелестел кожаный переплет.
– Открой ее, – властным голосом произнесла она.
– Этого нельзя делать, рассвет еще не наступил! Ритуал...
– Открывай же!
– Ты...
– Где же твоя вера, Лев? Ты не понимаешь слов, правильно? Это проверка относится не только ко мне одной. Прямо здесь и сейчас ты должен открыть Книгу, Лев.
Девушка услышала прерывистое дыхание, затем осознала, как человек огромным усилием воли постарался успокоиться. Обложка мягко хрустнула.
– Что ты видишь, Лев?
– Естественно, ничего, – проворчал воин. – Темнота, хоть глаз коли!
– Посмотри вновь, повнимательнее.
Девушка услышала тяжелое дыхание всех свидетелей данного действа. Книга Дриджхны начала мерцать нежным золотым светом. Со всех сторон послышался тихий шорох, перешедший в громкий рев.
– Вихрь проснулся, однако не здесь, не в сердце Рараку. Книга, Лев, что ты видишь?
Протянув палец, он дотронулся до первой страницы, перевернул ее и принялся за вторую, третью...
– Не может быть, – выкрикнул он. – Они же чистые! Каждая страница!
– Ты видишь именно то, что есть на самом деле, Лев. А сейчас закрой Книгу и передай ее Толбакаю, живо.
Гигант ступил вперед, присел на корточки и взял своими огромными, покрытыми запекшейся кровью руками священную Книгу.
Как только Толбакай взглянул на первую страницу, его лицо осветил теплый желтоватый свет. Из глаз молодого воина потекли слезы, оставляя на щетинистых, покрытых множеством шрамов щеках блестящие дорожки.
– Какая красота, – шепнула девушка громиле. – Именно она вызывает слезы очищения. Знаешь, почему тебя охватила такая печаль? Нет, еще не знаешь. Но когда-нибудь... Закрой Книгу, Толбакай.
– Гебориец...
– Нет.
Лев моментально обнажил кинжал, однако Фелисин спокойно взяла его за руку.
– Нет, – повторил бывший священник. – Мое прикосновение...
– Именно так, – прервала девушка. – Твое прикосновение.
– Я не могу.
– Однажды, Гебориец, мы проверили твою силу, и она не оправдала наших чаяний. Наверное, в память о том случае ты просто боишься опростоволоситься...
– Твои предположения лишены всякого смысла, Фелисин, – произнес Гебориец решительным тоном. – Я не буду принимать участия в вашем ритуале. В равной степени я не собираюсь дотрагиваться до этой проклятой Книги.
– Да не нужен нам этот старик, – проревел Толбакай. – Он слеп как энкар'ал. Наверное, пришло время убить мерзавца. Преемница Ша'ики, пускай его кровь освятит наш ритуал.
– Сделай это.
Толбакай, словно темное пятно, бросился вперед; едва заметный огромный деревянный меч с бешеной скоростью обрушился на голову старика. Но нет... Удара не последовало. Руки Геборийца засветились: одна – цветом запекшейся крови, а другая – шерстью дикого кабана. Словно огромные светляки, они скользнули вперед и замерли на запястьях великана. Меч остановился в нескольких сантиметрах от темени. Если бы не чудесная реакция слепца... В следующее мгновение меч вылетел из рук Толбакая и пропал в темноте.
Нападающий застонал от боли.
Гебориец выпустил запястья, затем перехватил великана за шею и портупею и отправил его вверх по воздуху вслед за мечом. Раздался ужасный гром, и глиняная земля затряслась под ногами.
Гебориец покачнулся назад. Его лицо перекосила гримаса ужаса, однако в туже секунду волшебное мерцание рук погасло.
– Наконец-то сам смог убедиться, – произнесла Фелисин. – Твои руки... Сила никогда не покинет тебя, старик, и неважно, верит священник в своего бога или нет. Ты готов к большему ...
Гебориец упал на колени.
– Действительно, после подобных потрясений вера может вернуться. Но запомни одно, Гебориец Прикосновение Света: Фенир никогда не пошел бы на такой риск, чтобы передать все свои полномочия на земле одному человеку. Поэтому перестань волноваться...
Где-то в темноте послышались стоны Толбакая. Фелисин поднялась на ноги.
– Пора мне самой взяться за священный том. Скоро рассвет.
«Итак, Фелисин вновь решила не форсировать события. Неужели в последний раз? О нет, подобного ждать от этой девушки не приходится».
С того момента, когда небо на востоке начало светиться первыми лучами встающего солнца, прошел час. Икариум со спутниками наконец-то добрался до края Пути. Зацепив арбалет за ремень, Скрипач передал светильник Крокусу и оглянулся на Маппо.
Трелл пожал плечами.
– Этот барьер абсолютно глухой. То, что скрывается за ним, окутано тайной.
– Эти люди абсолютно не знают своей судьбы, – начал шепотом Искарал Пуст. – Вспышка боли, продолжающаяся целую вечность... Однако стану ли я тратить слова на то, чтобы предупредить их? Нет, никогда. Слова – это слишком большая драгоценность, чтобы тратить их по такому малозначительному поводу. Мое скромное молчание в тот момент, когда эти люди не знают, что делать, похоже просто на невежество.
Скрипач махнул арбалетом.
– Ты идешь первым, Пуст.
Верховный священник от изумления открыл рот.
– Я? – завизжал он. – Ты сошел с ума? – старикашка затряс головой. – Их опять ввели в заблуждение... Для подобного поведения глупого солдата я могу найти только одно объяснение...
Зашипев от отвращения, Крокус сделал несколько шагов вперед, поднял над головой светильник, а затем решительно шагнул через барьер, в ту же секунду пропав из поля зрения всех остальных. Икариум немедленно последовал за ним.
Прорычав, Скрипач ткнул Искарала вперед.
В этот момент Маппо обернулся к Апсале и ее отцу.
– На самом деле, вперед должна была пойти ваша парочка, – произнес он. – Вы прямо светитесь божественной аурой.
Реллок кивнул.
– Все дело в ложном следе. Мы были обязаны избавиться от Д'айверса и Сольтакенов.
Трелл обратился к Апсале:
– А что это за Путь?
– Не знаю... Однако он в самом деле оказался разорванным на несколько частей. С внешней стороны определить принадлежность Пути практически невозможно, а в памяти нет ни одного упоминания о подобных разрушениях.
Маппо вздохнул и принялся разминать затекшие плечевые мышцы.
– Ах, ну почему мы думаем, что кроме известных древних Путей – Телланн, Омтоз Феллак, Куралд Галейн – в природе не может существовать что-то другое?
Внезапно барьер изменился: в нем почувствовалось какое-то шевеление. Маппо тяжело сглотнул и ощутил, что уши моментально заложило. Поморщившись, он попытался побороть боль, охватившую голову после того, как в воздухе поднялся невообразимый шум. В ту же секунду Трелл обнаружил себя стоящим вместе с остальными в густом лесу среди огромных стволов елей, кедров и красного дерева, покрытых толстым слоем мха. На землю спускался голубоватый свет, а в воздухе стоял запах гнилой растительности. Кроме того, со всех сторон доносилось приятное жужжанье насекомых. Маппо, словно прохладный бальзам, охватило ощущение вечной тишины и красоты.
– Не знаю, какие ожидания роились в моей голове, – пробормотал Скрипач, – однако они не стояли с увиденным даже рядом.
Прямо перед собой странники заметили большой доломитовый валун, который по размерам немного превышал рост Икариума. Непривычный солнечный свет окрашивал его в зеленоватый цвет, оставляя на поверхности тени желобков и ячеек, формировавших причудливый узор.
– Солнце в этом мире никогда не движется, – произнесла Апсала, стоящая возле Трелла. – Лучи постоянно светят под одним углом, и именно они делают картину видимой.
Приглядевшись, девушка поняла, что на валуне со всех сторон красуются отпечатки рук и звериных лап, окрашенных цветом крови.
«Тропа Рук». Маппо обернулся к Искаралу Пусту.