Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 149)
– Скажи, солдат, а что бы на это ответил Картерон Круст, а?
– Он бы размазал кулаком мой...
Капрал не закончил, так как Колтайн дернулся вперед и схватил его за нос. Голова моряка отклонилась назад, а ноги зависли над землей. В тот же момент Геслер с глухим стуком упал на пыльную землю. Колтайн развернулся; его рука была скрючена так, будто он только что напоролся на кирпичную стену.
Сормо бросился вперед, схватил кулака за запястье и начал его обследовать.
– Подземные духи, да она размозжена!
Все очевидцы произошедшего обернулись належавшего навзничь капрала, который медленно приподнялся. Из носа хлестала кровь.
Нил и Невеличка зашипели, бросившись от него врассыпную. Антилопа поймал Невеличку за плечо и развернул лицом к себе.
– Что произошло, девочка? Что не так... В этот момент раздался шепот Нила.
– Все дело в крови – этого человека можно практически отнести к всевышним!
Геслер не слышал данных слов. Будто зачарованный, он смотрел на Колтайна.
– Думаю, можно считать себя повышенным в звании. Правильно, кулак? – процедил он через разбитые губы.
– ... практически всевышний. Но ведь кулак... – оба колдуна обратили свой взор на Колтайна, и в первое мгновение Антилопа заметил благоговейный страх на их лицах.
«Колтайн разбил Геслеру лицо – человеку, находящемуся на грани вознесения... Каким образом?» Мысли историка вернулись к неистовой силе, продемонстрированной Непоседой и Истиной в шлюпке... История об охваченном пламенем Пути... Святой Абисс, да ведь все трое из них... А... Колтайн?»
Благодаря замешательству, охватившему группу представителей верховного командного сословия, никто не услышал тихую поступь медленно приближающихся коней. Наконец, Лист проворчал:
– Командир Булт, у нас посетители.
Все обернулись, за исключением Колтайна и Сормо, и обнаружили около полудюжины виканских воинов из клана Ворона, которые вели пленного убарийского офицера. Мужчина был облачен в металлические латы с серебряными пластинами. Загорелое лицо украшала густая курчавая борода и усы иссиня-черного цвета. Безоружный незнакомец медленно продвигался в седле, расставив по сторонам руки ладонями вперед.
– Я принес приветствия от Дона Корболо, покорного Служителя Ша'ики, предводителя Южной армии Апокалипсиса, к кулаку Колтайну и офицерам Седьмой армии.
Булт сделал шаг назад, однако в ту же секунду Колтайн развернулся лицом к визитеру, спрятал руки за спину и произнес:
– Примите наши благодарности. Что ему нужно?
Из окружающей темноты выделилась еще одна группа фигур, спешащая в их направлении. Антилопа нахмурился, увидев во главе Нетпару и Пуллика Крыло.
– Дон Корболо желает только мира, кулак Колтайн, и в подтверждение этих слов он дарует жизнь виканским конникам, захваченным сегодня утром в плен у переправы. Они намеревались разрушить брод до основания. Малазанская империя берет начало из шести священных Городов Семерки. Все земли к северу остались свободны. Мы хотим увидеть конец этой резне, кулак. Независимость Арена может быть улажена мирным путем с привлечением казначейства императрицы Лейсин.
Колтайн не проронил ни слова.
Эмиссар помедлил, а затем продолжил:
– Дальнейшим проявлением наших мирных намерений станет то, что мы не будем препятствовать переправе беженцев на южный берег – в конце концов, Дон Корболо отлично понимает те трудности, с которыми сталкивается ваша армия, имея под защитой столь многочисленное гражданское население. Тем не менее викане прекрасно справляются с ролью телохранителей: мы не раз становились свидетелями чрезвычайного мужества и стойкости этих воинов. В самом деле, солдаты складывают песни о доблести виканов. Армия Седьмых по праву достойна кинуть вызов нашей богине, – помедлив, незнакомец поерзал в седле и осмотрел собравшихся представителей знати. – Посмотрите на этих благородных граждан! Согласитесь, что война совсем не для них, – повернувшись к Колтайну лицом, он продолжил: – Предстоящее путешествие по огромным пустошам, простирающимся за лесом, таит за собой множество опасностей, поэтому мы не будем преследовать вас, кулак. Идите с миром. Пустив беженцев завтра утром через переправу Ватары, вы станете свидетелями великодушия Дона Корболо, причем без всякого риска для собственных солдат.
Пуллик Крыло сделал шаг вперед.
– Совет знати доверяет словам Дона Корболо, – объявил он. – Кулак, дай нам возможность переправиться через реку самостоятельно.
Антилопа дрогнул. «Скорее всего, здесь имела место ментальная связь».
Колтайн не обратил никакого внимания на слова представителя благородного сословия.
– Эмиссар! Передай Дону Корболо, что его предложения отклонены. Мне больше нечего добавить.
– Но, кулак...
Развернувшись спиной, Колтайн махнул плащом. Вороное перо в свете костра блеснуло, словно бронзовые доспехи.
Конники клана Ворона окружили убарийского офицера и принудили его лошадь развернуться.
Пуллик Крыло и Нетпара бросились вслед удаляющимся командирам с криками:
– Вы обязаны пересмотреть свое решение!
– Прочь с глаз, подлые твари, – проревел Булт, – иначе ваши шкуры пойдут на новые тенты.
Парочка представителей знати спешно ретировалась. Булт оглянулся и, нащупав взглядом Геслера, произнес:
– Готовь свой корабль, капитан.
– Так точно, сэр.
Непоседа, стоя около Антилопы, пробормотал:
– Не нравится мне сегодняшний разговор. По-моему, ни одна из сторон не чувствует себя удовлетворенной.
Историк медленно кивнул.
Лев уверенно вел путешественников в полной темноте сквозь равнину, покрытую глиняной коркой, к другому тайнику с провиантом. По словам пустынного воина, он хранился под большой плитой известняка. Прибыв к положенному месту, они извлекли хлеб, сушеные фрукты и мясо. Фелисин уселась на холодную землю и обняла себя руками, пытаясь унять дрожь.
Гебориец присел рядом.
– До сих пор нет никаких признаков Толбакая. Если Опонн к нам будет благосклонен, то куски его мяса вызовут у Сольтакена несварение желудка.
– Он дрался так, как никто не был способен драться, – произнес Лев, раздавая еду. – По этой причине Ша'ика и выбрала его на службу...
– Очевидный просчет, – сказал бывший священник. – Женщина-то мертва...
– Третий охранник должен был перекрывать направление выстрела, однако Ша'ика отказалась от его услуг Я пытался переубедить ее, однако это не возымело успеха. Как и было предсказано, каждый из нас попал в ловушку собственной роли.
– Всего лишь удобный предлог. Скажи мне, а пророчество точно указало окончание восстания? Неужели мы стоим перед лицом триумфального бесконечного Апокалипсиса? Согласитесь, здесь кроется какое-то противоречие, однако какое это теперь имеет значение?
– Рараку и Дриджхна представляют собой единое целое, – произнес Лев. – Они бесконечны, как смерть и хаос. Ваша Малазанская империя – не более чем короткая вспышка, которая к тому же начала угасать. Мы рождены во тьме – туда же и уйдем. Это та самая истина, которую вы боитесь признать. Тем не менее ваша позиция не способна ничего изменить.
– Я не считаю себя чьей-то марионеткой, – фыркнула Фелисин.
Лев только лишь тихо рассмеялся.
– Если подобные требования предъявляются к преемнице Ша'ики, – продолжила Фелисин, – то вам будет лучше вернуться назад к вратам и подождать новую претендентку на роль.
– Превращение в Ша'ику не разобьет твои иллюзии о независимости, – возразил Лев, – если, конечно, ты сама не пожелаешь обратного.
«Послушай нас. Здесь слишком темно, чтобы видеть очертания. Мы являемся тремя бесплотными духами, которые тщетно пытаются разобраться в тайне бытия. Священная пустыня Рараку осмеивает наши тела. Мы – не более чем звуки войны среди всеобъемлющей тишины».
За спиной послышались тихие шаги.
– Присоединяйся к трапезе, – громко крикнул Лев. Что-то влажное скользнуло мимо Фелисин и село на землю.
Девушку обдала волна запаха свежей крови.
– Это был белый медведь, – проревел Толбакай. – На какой-то момент мне показалось, что я вернулся домой, в Лаедерон. Подобных зверей мы называли Нетауры. Однако вокруг только скалы и песок – никаких следов снега и льда. Я принес его шкуру, голову и клыки. Посмотрите, он вдвое больше любой из известных мне тварей.
– О, мне не терпится, – произнес Гебориец. – Думаю, не стоит ждать утра.
– Следующий рассвет будет последним на пути к оазису, – сказал дикий гигант в сторону Льва. – Она должна пройти ритуал.
Повисло гробовое молчание. Гебориец прочистил горло.
– Фелисин...
– Четыре голоса, – прошептала она. – Ни костей, ни плоти – одни только едва уловимые голоса, которые говорят о себе. Четыре точки зрения. Толбакай – это абсолютная вера и честность, однако в один прекрасный день все изменится...
– Начинается, – пробормотал Лев.
– А Гебориец – отставной священник без веры – однажды вновь ее обретет. Лев – мастер лицемерия, который видит мир еще более циничными глазами, чем слепой Гебориец, находится в поисках... тьмы.