Стивен Эриксон – Трилогия Харканаса. Книга 1. Кузница Тьмы (страница 29)
«Что?»
Фарор в замешательстве показала на тропу:
– Кто-то прошел там с мечом. Я думала, это вы, капитан.
– И ты собиралась отправиться следом?.. Смотрительница, да ведь меня в любом случае уже не было бы в живых. Ты лишь понапрасну погибла бы сама. Разве я ничему тебя не научила?
Фарор молчала, только теперь осознав, что, пожалуй, была бы даже рада подобному концу, несмотря на то что это причинило бы горе близким. Будущее казалось ей безнадежным – так не проще ли отдать жизнь прямо сейчас? Она была к этому готова, и ее вдруг охватило какое-то странное, близкое к экстазу умиротворение.
– Меня настигла небольшая стая волков, – помедлив, продолжила Финарра, пристально глядя на Фарор. – Я быстро с ней разделалась. Но опасность была слишком велика, и я вернулась на проторенную тропу между камней. Именно там я обнаружила след, ведущий со стороны Витра.
– Но этого просто не может быть.
Финарра поморщилась:
– Я бы с тобой согласилась… вчера. Но теперь… – Она покачала головой. – Следы маленькие, с лужицами внутри. Я шла по ним, пока не наткнулась на тебя.
Фарор вновь повернулась к стене травы.
– Оно прошло там, – показала девушка. – Я слышала волчий вой.
– Я тоже, – кивнула Финарра. – Но скажи мне, Фарор Хенд: ты веришь, что некое создание из Витра может бояться волков?
– Что будем делать, капитан?
Финарра вздохнула:
– Все думаю, не передалось ли мне твое безумие. Нам нужно выяснить побольше про этого чужака. Надо трезво оценить угрозу – разве это не первостепенная наша задача здесь, во Внешних пределах?
– Значит, мы последуем за ним?
– Не сегодня. Вернемся к Спинноку: мне нужно отдохнуть и обработать раны, чтобы в них не попала инфекция. Пока, однако, веди свою лошадь в поводу. Как только отойдем подальше отсюда, поедем верхом вдвоем.
– Волки растерзали вашу лошадь, капитан?
Финарра поморщилась:
– Нет. – Она выпрямилась. – Держи копье наготове и не спускай глаз с травы.
И обе женщины двинулись в путь.
Раненая нога не позволяла идти быстро, и Финарре не терпелось забраться в седло позади Фарор. Онемение в руке прошло, и его сменила мучительная пульсирующая боль, от которой перед глазами плыла красная пелена; она чувствовала, как одна кость скрежещет о другую. Но ничто не могло избавить капитана от мыслей о том, что она узрела в глазах Фарор Хенд.
Во взгляде молодой смотрительницы пылала жажда смерти, черная и яростная. Финарра уже встречала подобное раньше и полагала, что это свойственная тисте черта, проявлявшаяся в каждом поколении, будто ядовитые сорняки на пшеничном поле. Загнанный в угол разум поворачивался спиной к внешнему миру. Не видя ничего, кроме стен, – ни выхода, ни надежды бежать, – он мечтал положить конец мучениям, совершив некое героическое, но обреченное на неудачу деяние, некий жест с целью отвлечь других, скрыв истинные мотивы. Цель состояла в том, чтобы тайное желание таковым и осталось, а смерть предотвращала любые сомнения.
Финарра считала, что знает, какие мысли преследуют Фарор Хенд. Нежеланная помолвка, перспектива жить со сломленным мужчиной. А здесь, в дикой глуши, где не действовали никакие запреты, рядом с ней был юноша, которого она знала большую часть жизни. Он был молод и отважен в своей невинности, осознавал свое врожденное обаяние и знал себе цену. С тех пор как Спиннок Дюрав достиг зрелости, его постоянно преследовали женщины и мужчины. Однако он научился не поддаваться, поскольку тянувшиеся к нему руки желали лишь эгоистично завоевать красавчика, чтобы им обладать. Парню хватало ума держаться настороже.
Но при всем этом Дюрав был молодым воином, и благоговение, которое он испытывал к своей старшей кузине, постепенно перерастало в нечто большее. Финарра не раз замечала попытки Спиннока флиртовать с Фарор Хенд. Двоюродные брат и сестра подвергали себя изощренной пытке, похоже не осознавая того, какую опасность она несет и в какой степени способна разрушить жизнь обоим.
В более темные времена в легионе открылась правда о сущности пыток. Будучи актом жестокости, направленным на то, чтобы сломить жертву, они приводили к цели лишь тогда, когда обещали конец, – в основе всего лежал принцип благословенного избавления от мучений. И эта игра в утонченные страдания между Фарор Хенд и Спинноком Дюравом была, по сути, тем же самым. Если не последует избавления, жизнь их утратит радость, а любовь – если она вообще придет – обретет горький вкус.
Фарор Хенд прекрасно все понимала. Финарра прочитала это в ее глазах – внезапное откровение, принесенное подобным буре осознанием неминуемой смерти. Эти двое сплели вокруг себя паутину из невозможного, неудивительно, что в результате родилось желание расстаться с жизнью.
Но как бы ни была потрясена Финарра Стоун, сделать что-либо оказалось не в ее силах, по крайней мере пока. Сперва нужно вернуться на форпост. Если им это удастся, можно будет попросту устроить так, чтобы кто-то из этих двоих получил новое назначение – как можно дальше от другого. Естественно, капитан прекрасно понимала, что это вовсе не обязательно сработает. Пытка могла продолжаться и на расстоянии, зачастую становясь еще мучительнее.
Был, правда, и иной вариант. Начало ему положила мимолетная мысль, которая теперь никак не оставляла Финарру, хотя ей хватало ума опасаться, что у окружающих возникнут подозрения относительно ее истинных мотивов, а это может повлечь за собой соответствующие последствия. Некоторые из них она могла предвидеть, но далеко не все. Не важно. К счастью, эгоизм пока еще не считается преступлением.
Да, она превысила бы свои полномочия, но, взяв на себя всю ответственность, Финарра могла смягчить ущерб, и чего бы она при этом ни лишилась, такое в любом случае вполне можно пережить.
– Ну же, давай, – велела она Фарор.
Та крепче уселась в седле, высвободила одну ногу из стремени и протянула Финарре руку.
Капитан схватилась за ее ладонь здоровой рукой, проклиная себя за неуклюжесть. Балансируя на одной ноге, она вставила другую в стремя и подтянулась. Перекинув свободную ногу через круп лошади, Финарра поудобнее устроилась сзади седла и лишь затем отпустила руку подчиненной.
– Вам, наверное, очень больно, – пробормотала молодая смотрительница, беря поводья.
Финарра, тяжело дыша, высвободила сапог из стремени.
– Вот так, отлично, – сказала она, обхватывая Фарор здоровой рукой за пояс. – А теперь поехали к Спинноку. Бедняга наверняка с ума сходит от тревоги.
– Это точно, – ответила Фарор Хенд, пришпоривая лошадь.
– Чем быстрее он узнает, что нам ничего не грозит, тем лучше.
Девушка кивнула.
– Все-таки он как-никак твой любимый двоюродный брат, Фарор Хенд, – продолжала Финарра.
– Что верно, то верно, капитан. Друг друга мы знаем прекрасно.
Финарра закрыла глаза, желая уткнуться лицом в плечо Фарор, зарыться в густые черные волосы, падавшие из-под края шлема. События этой ночи полностью лишили ее сил, а мысли путались.
– Есть такая вещь, как ответственность, – пробормотала она.
– Прошу прощения, капитан?
– Похоже, Спиннок еще слишком молод. Витр… подобен поцелую Хаоса. Мы должны… должны его остерегаться.
– Да, капитан.
Мокрый от пота шелк скользил по телу в такт медленной рыси лошади. Раненое бедро то и дело пронзали волны боли. Распухшая левая рука казалась чудовищной, будто конечность демона.
«Возможно, придется ее отрезать. Опаснее всего, если туда попала инфекция. Говорят, будто испарения серебристого моря крайне вредны. Может, я уже заразилась?»
– Капитан?
– Что?
– Держитесь за меня крепче: я чувствую, что вы соскальзываете. Вам еще только не хватало сейчас свалиться.
Финарра кивнула из-за плеча Фарор. Лошадь под ними выбивалась из сил, из ее ноздрей вырывалось тяжелое жаркое дыхание.
«Лишь тупые животные способны нести подобное бремя. Почему так?»
Капитан тяжело наваливалась на ее спину, угрожая упасть, и Фарор Хенд пришлось взять поводья в одну руку, обхватив другой Финарру и удерживая ее за запястье.
Прижавшееся к ней тело было жестким и жилистым, почти мужским. Финарра Стоун в свое время сражалась при обороне рудников Хуста, в домашнем войске под командованием ее отца. Она была всего на несколько лет старше Фарор, и тем не менее той казалось, будто их разделяет целая вечность. За те годы, что они вместе патрулировали равнину Призрачной Судьбы, Фарор начала воспринимать своего капитана как старую и умудренную опытом женщину, этакого ветерана. Хорошо натренированные мышцы дочери Хуста Хенаральда походили на туго натянутые узловатые веревки. Черты ее лица были угловатыми, но при этом пропорциональными, и она редко смотрела кому-то в глаза, спеша отвести взор.
Фарор вспомнила, как Финарра недавно бросила на нее взгляд, который, казалось, чуть ли не в буквальном смысле пронизывал насквозь, основательно ее напугав. Не готова оказалась она и к словам капитана о том, что кто-то вышел из моря. Перед ее глазами вновь возник страшный образ: порубленные на куски волки, скорчившиеся в лужах собственной крови, и забрызганные кровью края просвета в стене травы.
«Кто-то вышел из моря».
Впереди уже виднелся слабый свет костра. Спиннок наверняка потратил весь запас дров, чтобы соорудить некое подобие маяка. Вряд ли капитану это понравится.
Фарор направила лошадь по извивавшейся среди бесформенных валунов и скал тропе. Скоро уже рассвет.