Стивен Эриксон – След крови (страница 77)
Изнутри каменной глыбы рядом с женщиной послышался странный скрежет, а затем дрожащий голос:
– Не дитя ли я чую?
Шлепок по тяжелой отвисшей щеке, потом еще один, и еще, и еще…
– Хватит! Пожалуйста! Больно!
– Тошнот? Ты проснулся?
Моргнули мутные заплывшие глазки, и горестное выражение сменилось хмурым взглядом.
– Инеб Кашель? Ты никак решил меня прикончить?
– Я пытаюсь тебя разбудить!
– Я что, заснул? Неудивительно, знаешь ли. Нажрался до отвала – ну и ночка! Просто не ожидал!
Инеб Кашель стоял на груди демона Чревоугодия – вернее, на левой ее половине, потому что Тошнот Неопрят настолько разросся, что заполнял собою весь переулок. Складки плоти упирались в стены, почти вываливаясь на соседнюю улицу.
– И все-таки придется тебе встать, – сказал Инеб, рыгнув и обдав его перегаром. – Ты мне нужен. Нам предстоит отправиться в путешествие.
– В путешествие? Куда?
– Недалеко, обещаю.
– Не могу. Слишком тяжело. Еще немного, и я лопну – боги, откуда такая алчность?
Присев, Инеб поскреб рябой подбородок:
– Видать, накопилась за все это время. Таилась где-то в глубине. Что касается еды: видел на улицах хоть одну собаку? Кошку? Лошадь? Я тоже не видел. Ночь превратилась в кровавую баню, и она еще не закончилась. Кто мог такое вообразить?
– Так что все-таки случилось? – спросил Тошнот.
– Кто-то в городе нанял двоих некромантов, Тошнот, чтобы положить конец этому царству ужаса. – Он шмыгнул носом, из которого текло из-за набившейся пыльцы. – Похоже, начало стало бурным.
– Некромантов?
– Да. Один из них – заклинатель демонов, и мне от этого не по себе, Тошнот. Еще как не по себе. Но покамест он не пытался меня пленить, и я считаю это хорошим знаком, ведь я долго был очень слаб.
– Но теперь-то беспокоиться не о чем? – Тошнот поерзал, и под Инебом пошли волнами массы плоти. – Теперь мы слишком сильны. И никакой заклинатель над нами не властен.
– Пожалуй, ты прав. И похоже, эти некроманты держат свое слово. Свалят Макротуса с трона, посадят на его место кого-нибудь не столь ужасного, и Диво вернется к обычному для него состоянию упадка. Может, даже самого Некротуса на трон возведут: второй некромант его воскресил.
– О радость!
– Так или иначе, нам нужно идти. Не видел в последнее время Лень?
– Она только что была тут…
Откуда-то снизу послышался слабый стон.
Те горожане, которые были еще способны двигаться, уже покинули площадь перед дворцом, когда Эмансипор Риз заметил Бошелена. Его хозяин медленно шел, заложив руки за спину и то и дело останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов с разнообразными увечными мертвецами и неупокоенными, в сторону ступеней, на которых сидел слуга.
Бошелен пристально взглянул на Эмансипора:
– Король Макротус там, внутри?
– Да, – кивнул Эмансипор, – он вряд ли куда-то уйдет.
– Я был вместе с королем Некротусом, – сказал некромант, оглядываясь вокруг, – но нас, похоже, разделила толпа… ладно, подробности не имеют значения. Как я понимаю, Риз, вам не попадался на глаза труп, желающий войти во дворец?
– Боюсь, что нет, хозяин.
– Понятно. Позвольте полюбопытствовать, Риз: вас не удивило, что события начали развиваться со столь головокружительной скоростью?
– С тех пор как позади меня из этого здания выбежал Инветт Отврат, весь город, похоже, тронулся умом.
– Инветт Отврат?
– Паладин Чистоты, хозяин. Предводитель рыцарей Здравия. Боюсь, что… – Эмансипор поколебался, – в общем, я одолжил ему платок. У него, понимаете ли, кровь шла из носу. Всего лишь простая любезность – как можно меня в том винить? В смысле, что…
– Любезный Риз, успокойтесь, пожалуйста. Терпеть не могу бессвязный лепет. Если я верно вас понял, то один из множества ваших платков теперь в руках этого паладина. И это, с вашей точки зрения, каким-то образом важно.
– Хозяин, помните то поле д’баянга, через которое мы проходили пять или шесть дней назад?
Бошелен прищурился:
– Продолжайте, Риз.
– В общем… бутоны ведь раскрылись, да? Их называют коробочками, но они, как вам наверняка известно, никакие не коробочки. Так или иначе, в воздухе было полно спор…
– Вообще-то, Риз, в воздухе вовсе не полно спор, если оставаться на дороге. Однако, как я припоминаю, у вас, похоже, слегка помутился разум, и вы побежали прямо через поле, закрывая платком нос и рот.
Эмансипор покраснел:
– Корбал Брош попросил меня понести женские легкие, которые он забрал тем утром… хозяин, они еще дышали!
– То есть речь шла о небольшой услуге…
– Простите, хозяин, но мне она таковой не показалась! Признаюсь, я повел себя неуместно, поддавшись ужасу и панике, но все же… Как вам известно, я терпеть не могу возбуждающую алхимию. Ступор, забытье – да, сколько угодно. Но возбуждение, вроде того, что вызывают споры д’баянга? Нет, этого я просто не выношу. Потому и закрылся платком.
– Скажите Риз, платок, который вы одолжили паладину, – не тот ли это самый, со спорами д’баянга?
– Увы, хозяин, тот самый. Я собирался его постирать, но…
– И на паладина подействовало?
– Похоже на то. Его охватила некая внезапная страсть.
– Что, возможно, привело к… осуждению всех без разбора?
– Угу, можно и так сказать.
Бошелен погладил бороду:
– Просто необычайно. Под маской разумной необходимости, Риз, может твориться любая жестокость. Но стоит сорвать эту иллюзорную маску, как террор становится непредсказуемым и, возможно, даже всеобщим. – Он помедлил, постукивая по носу длинным пальцем, а затем безжалостно продолжил: – Тот сундук с деньгами по праву принадлежит вам, любезный Риз. Воскрешение мертвых? Как оказалось, в том не было никакой необходимости. Все, что требовалось, – легкий, едва заметный толчок в исполнении невинного, в чем-то даже наивного слуги.
Эмансипор уставился на некроманта, отчаянно пытаясь опровергнуть обвинение, но не смог вымолвить ни слова. В голове у него насмешливым рефреном звучало: «Нет, это не я, нет-нет, это не я. Это все он. Кто –
– Эй, Риз? Что это вы вдруг так побледнели? Я не говорил вам, что никогда еще не видел, чтобы ваши глаза были столь чисты, а белки их просто сияли? В силу законов природы все притягивается к земле, так что могу представить, сколько ядов скопилось сейчас в ваших несчастных ногах. Боюсь, придется пустить из них кровь. Причем основательно. Естественно, сейчас не время – нет, не убеждайте меня в обратном, Риз. А теперь, если вас не затруднит, проводите меня к королю Макротусу.
Эмансипор нахмурился и моргнул.
«Ноги? Кровь? Макротус?»
– С радостью провожу вас к Макротусу, хозяин, и можете говорить ему что угодно, хотя, подозреваю, добра от этого будет мало.
– Мои речи редко несут добро, любезный Риз. А теперь, может быть, все-таки пойдем?
Инветт Отврат никогда еще не чувствовал себя столь живым; его это сильно угнетало, но он особо не возражал, поскольку сегодня и сам, похоже, достаточно преуспел в убийствах, судя по крови на его мече, а сие означало, что он свершил священный суд над множеством грязных кретинов, осмеливавшихся считать себя достойными гражданами Дива, – суд, на который он имел полное право (нет, пожалуй, это даже была его прямая обязанность как паладина Чистоты, рыцаря Совершенства, ведущего авангард жизненной силы к здоровой благодатной смерти), и если даже его благословенный авангард растоптал по пути нескольких младенцев, ребятишек постарше и стариков – что ж, ничего не поделаешь, когда цель твоя настолько справедлива, что ослепляет подобно всепожирающему пламени солнца, слизывающему мясо с костей, а только таковой может быть цель паладина Чистоты; и ночь еще только в самом начале, озаренная огнем горящих лачуг и их горящих обитателей, никто из коих не заслужил менее низменной, менее жгучей смерти, ибо суд может принимать любые формы и размеры, а монашки, которые забирают раздражающе орущих щенков в драных одеяльцах, может, и вполне себе ничего под своими покрывалами, но он не вправе допускать подобных мыслей, ибо они монашки и все такое прочее, а он – паладин Истины, шагающий по огненной улице, и ведь наверняка в преисподней есть темная пещера, полная огня и мучений, а может, и нет, но с его, Инветта Отврата, точки зрения, все эти нездоровые кучи дерьма, завернутые в человечью кожу, заслужили вечные страдания – ах, как бы трескалась их презренная шкура, обнажая плоть, и как бы они корчились, источая мерзкие, насыщенные ядом соки, роняя куски мяса, и плоти этой становилось бы все больше и больше, складчатой и мерзкой, пронизанной крупными гноящимися порами, а потом она заполнила бы всю улицу… Во имя Госпожи, нечто подобное и в самом деле не давало ему пройти. И оно было живое!
– Уф! – выдохнула массивная туша от неожиданного толчка.
Бешеная атака Инветта Отврата внезапно завершилась. Он врезался в отвисшие складки, а потом вывалился из них, приземлившись на задницу и ошеломленно моргая. Из его распухшего носа опять потекла кровь.
– Больно! – послышался визгливый вскрик.
Паладин вскочил на ноги, прижимая к лицу тряпку. Он вполне мог справиться с этой тварью – ведь у него есть меч! Порубить ее на тысячу кусочков, и дело с концом! Взревев, Инветт Отврат занес над головой оружие.