Стивен Эриксон – След крови (страница 76)
Бошелен слегка кивнул:
– Уважаемая рыцарь Здравия, благодарю за помощь, которую вы оказали нам этой ночью. Надеюсь, вино восстановило ваши силы?
– Восстановило? – моргнула она. – О да. Восстановило, оживило, воодушевило и прочее. – Она по очереди посмотрела каждому из них в глаза, остановив наконец взгляд на мертвеце. – Ты нездоров?
Иссохшее лицо исказила гримаса.
– Ты только что заметила? – И тут Некротус улыбнулся. – Собственно, мне это нравится. Пожалуй, ты из тех женщин, что мне по душе.
Сторкуль вся подобралась.
– Пусть тебе так не кажется, – высокомерно заявила она. – Я беру недешево.
– Отвратительно, – пробормотал Инеб Кашель, – и вместе с тем прекрасно.
– Пойдем дальше? – спросил Бошелен у Некротуса, который вздрогнул и кивнул.
Сторкуль Очист удалилась прочь, вероятно в сторону своего бывшего борделя.
Король Некротус судорожно попытался пригладить чересчур длинные, спутанные и слипшиеся от птичьего помета волосы, а затем вприпрыжку двинулся вперед, высоко выбрасывая ноги.
– Ох, я танцую! И буду танцевать до самого дворца! Какое унижение!
Некромант взглянул на Инеба Кашля, подняв брови.
– Я в любом случае с вами, – кивнул демон. – Никак не могу пропустить такое.
– Собственно, – произнес Бошелен, – я бы хотел тебя кое о чем попросить.
– О чем-то низменном?
– Да, пожалуй.
– Ладно, согласен.
Когда перед Имидом Факталло, младенцем и Элас Силь предстал во всей своей красе Великий храм Госпожи, все трое ошеломленно уставились на десятки тел, распростертых на ведущих к возвышению широких ступенях и находившемуся на нем алтарю.
– Да тут была настоящая резня, – дрожащим голосом проговорил Имид.
– Вовсе не обязательно, – покачав головой, буркнула Элас. – Разве ты видишь кровь? Лично я – нет.
– Ну, тут все-таки довольно темно…
– Даже под факелами нет никакой крови.
– Никто не шевелится.
– Соглашусь, это довольно странно. Давай подойдем поближе, Имид.
Они направились через площадь. В двух улицах позади храма, разбрасывая искры, пылал доходный дом, и подсвеченный пламенем силуэт храма Госпожи казался наглухо запечатанной гробницей, в которой не светился ни один огонек.
– Иного я и не ожидала, – фыркнув, заметила Элас Силь. – Заперлись, будто в осажденной крепости, как оно, полагаю, и есть на самом деле. Вряд ли в ближайшее время мы услышим с алтаря зловещие проповеди нашей богини: похоже, она забилась в нору от страха.
– Тсс! Во имя Бездны, Элас, ты что, с ума сошла?
– Сошла с ума? О да. Сверх всякой меры.
Они подошли к ступеням и разбросанным на них телам, которые начали шевелиться при звуке их голосов, поднимая голову и тараща мутные глаза. Имид и Элас молча остановились.
– Она нас не спасет! – простонала какая-то женщина. – Нездоровые… они повсюду! Пьют, курят и все такое! Ах… мне от одного их вида делается плохо! Только взгляните на них! Больные, отвратные, тошнотворные!
– Больные, отвратные, тошнотворные! – нараспев подхватили несколько голосов.
Вскоре уже все бормотали одно и то же, будто мантру:
– Больные, отвратные, тошнотворные!
– Сохрани меня Госпожа, – прошептал Имид. – Это же благодетели! Смотри, они чахнут прямо на глазах!
– Вспомни, чему нас учили как святых, – сказала Элас. – Распутство подобно чуме. Смертельное, всепожирающее скопище демонов, разрушающих разум, тела, души. Распутство есть кошмарное бегство от естественных страданий, в то время как страдания суть тот путь, которым надлежит следовать. Почему? Да потому, что этот путь – единственно честный.
Имид уставился на нее:
– Ты же не веришь во всю эту чушь?
– Нет, конечно, но эти люди верят.
– И их убивают собственные убеждения?
– Именно так.
– Но это же безумие! – Имид Факталло шагнул вперед, держа на руках хнычущего младенца. – Послушайте меня! Я святой! Слушайте все!
Стоны и бормотание смолкли, и в свете пламени с надеждой блеснули глаза.
– Вы что, слепые? – спросил Имид. – Трезвость означает ясность взгляда, а ясность взгляда означает способность увидеть истину! Узреть, насколько несправедлива, жестока, незначительна и уродлива ваша жизнь! Понять, как всеми сторонами вашего убогого существования управляют другие, и они не просто правят вами – им на вас откровенно насрать!
В ответ на неосторожно брошенное Имидом грубое слово послышались судорожные вздохи и чей-то приглушенный вскрик:
– Нельзя так говорить!
– Какая гадость!
– Нет-нет, не желаю слушать!
Младенец расплакался.
– Это все пустые слова! – крикнул Имид. – Никто из властей предержащих не даст и…
– Молчать! – раздалась со стороны входа в храм зычная и четкая команда.
Благодетели на ступенях облегченно заголосили, оборачиваясь. Имид и Элас уставились на женщину в серых одеждах, которая подошла к алтарю и встала справа от него.
– Это же Громогласная Монахиня! – крикнул кто-то.
Ребенок снова заорал.
Женщина в сером обвиняюще нацелила на Имида палец, и у него дрогнули колени.
– Ты! – прошипела она.
– Я! – машинально ответил Имид.
– Проповедник ложных истин!
– Что? – спросила Элас Силь.
– Богохульник! Проповедник того, что не следует знать!
– Ну и ладно! – внезапно необъяснимым образом осмелев, крикнул Имид. – Теперь-то уже слишком поздно, верно?
Снова послышались вздохи. Хуже того, на площади позади них собралась толпа – как мертвых, так и живых.
– Похоже, ты здорово вляпался, – произнесла за спиной Имида Элас.
Монахиня развела руки в стороны.
– Требуется суд! – воскликнула она. – Пусть же заговорит Госпожа Благости! Со своего пресвятого алтаря!