Стивен Эриксон – След крови (страница 35)

– Главное, что она состоит из воздуха, а не из воды. Этого мне вполне достаточно. Больше ничего я знать не хочу.

– Что за чушь, Риз. Похоже, мы потеряли Корбала Броша, и мне не помешала бы ваша помощь в его поисках.

Эмансипор сел, смаргивая иней с ресниц:

– Потеряли? Корбала? В самом деле? Наверняка он погиб. Утонул…

– Нет, вряд ли все настолько серьезно, – ответил Бошелен, стряхивая песок с плаща.

– Ох… – Взгляд Эмансипора упал на дрейфующие на волнах в полосе прибоя обломки корабля, от которого не так уж много осталось. – И что же мне так не везет в море? – пробормотал он. Среди обломков виднелось несколько безвольно покачивавшихся в воде тел. – Чудо, что мы остались живы, хозяин.

– Что, прошу прощения? Ах, вы об этом… Никакого чуда, Риз. Сила воли и сила духа. Кажется, я заметил на мысу какое-то селение, с довольно-таки солидной крепостью.

– Нет, – простонал Эмансипор. – Еще одна крепость? Только этого нам не хватало.

– Полагаю, она подвержена сквознякам, но все же больше подходит для привычного нам образа жизни. Думаю, следует представиться местному властителю или властительнице и оценить, насколько прочно его или ее положение. Власть, любезный Риз, – это не только то, что хорошо мне знакомо, но и то, для чего прекрасно приспособлены мои впечатляющие таланты. Однако, учитывая наш предыдущий опыт занятия руководящих постов, даже я вынужден признать, что весьма важной составляющей наших отношений с властью остается метод проб и ошибок.

– А вот и настоящее чудо, – сказал Эмансипор, доставая кисет с ржаволистом. – Торговка утверждала, что он не пропускает воду, и ведь не обманула. – Найдя свою трубку, слуга продул ее от воды и песка, а затем начал набивать травой. – Жизнь уже налаживается, хозяин.

– Меня весьма радует, Риз, что вы воспрянули духом.

– Покажите мне мужчину, который не в состоянии закурить, и увидите конец цивилизации.

– Не стану спорить с подобным утверждением.

Изогнутый в форме полумесяца берег, на котором они оказались, круто уходил вверх над водой, а над ним возвышались высокие иззубренные утесы, но Эмансипор сумел разглядеть тропу.

– Там есть путь наверх, хозяин.

– Вижу, и, если не ошибаюсь, мы найдем в том селении нашего спутника.

– Корбал Брош не стал нас ждать?

– Он предпочел крылья для бегства с тонущего корабля. Если бы не вы, любезный Риз, я поступил бы точно так же.

– Что ж… я ценю вашу заботу, хозяин. Примите мою сердечную благодарность.

– Не за что. А теперь… ого, похоже, у нас появилась компания.

Эмансипор тоже увидел три идущие по тропе фигуры, сгорбившиеся под порывами ветра.

– Они вооружены, хозяин? Возможно, этот берег – пристанище разбойников.

– Вооружены?

– Мои глаза уже не те, что когда-то, хозяин.

– Да вроде бы нет, Риз. Ничего особенного. Уверяю вас, эти трое не представляют для нас никакой угрозы.

– Рад слышать, хозяин.

Эмансипор начал мерзнуть – вернее, начал замечать, что мерзнет. От пребывания в воде его тело быстро онемело. Бросив взгляд на Бошелена, он увидел, что некромант даже не промок. Похоже, решил Риз, маги бывают несносны в столь многих отношениях, что их бессмысленно даже перечислять.

Дрожа от холода, он смотрел на приближающихся по тропе троих незнакомцев.

Для Хордило Стинка времена пиратства давно миновали. Ему нравилось ощущение твердой почвы под ногами, хотя кошмарное море все еще удерживало его рядом, упрямое, словно бывшая жена, которая до сих пор не испустила дух лишь потому, что была уверена, будто дурень, которого она послала подальше, все еще чем-то ей обязан, и не важно, сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз болтался в ее ледяных объятиях. Водяная ведьма никогда не отпускала его слишком далеко от своих бурных берегов. Стоило Хордило в очередной раз отправиться в патруль, и он тут же ощущал в мокрых брызгах, которые швырял ему в лицо ветер, ее жгучую злобу. Бывшая жена фыркала, словно кошка, и выла, словно собака, – дикая седая тварь с ядом под длинными ногтями и с дохлыми пауками в волосах.

– Ты мне не ответил, Стинк, – сказал Акль, который сидел напротив и, к счастью, не смотрел в сторону Хордило, занятый стряхиванием комков застарелой грязи с плаща. – Ты был когда-нибудь женат?

– Нет, – ответил Хордило. – И не хочу, Акль. Не желаю, чтобы бывшие супруги преследовали меня по пятам, швыряя к моим ногам сопливое отродье, которое я никогда прежде не видел, и заявляя, будто это мои дети, хотя каждому ясно, что мое семя просто не в состоянии породить нечто столь уродливое, – боги, я знал множество баб, если ты понимаешь, о чем я, и ни одна из них никогда не называла меня уродом.

Акль помедлил, разглядывая извлеченный из шерстяного плаща длинный корень.

– Слышал, тебе нравится Римли, – сказал он. – Она жутко близорукая и дальше своего носа не видит.

– И что с того?

– Ничего, друг мой. Я лишь сказал, что она почти слепая. Только и всего.

Осушив кружку, Хордило яростно уставился сквозь толстое бугристое стекло в окно:

– Фелувил выбирает своих шлюх не за красивые глаза – в смысле, не за зрение. Не важно, насколько хорошо они видят. Но, могу поспорить, тебе ведь не хотелось бы, чтобы от них воняло?

– Если они и воняют, я внимания не обращаю, – ответил Акль.

– Я не об этом. Они-то пахнут нормально, а проблема как раз в тебе, верно?

При этих словах Акль поднял взгляд: Хордило видел в окне лишь размытое неровное отражение его лица, но даже оно не могло скрыть жуткие безжизненные глаза собеседника.

– Что, в самом деле проблема во мне, Хордило? И из-за этого ни одна женщина не желает со мной лечь, сколько бы я ни предлагал заплатить? Ты так считаешь? В смысле, их отталкивает мой запах? Уверен?

Хордило нахмурился, увидев за окном тяжело ступающего Страхотопа, который вышел на первый дневной обход.

– От тебя не слишком хорошо пахнет, Акль. Только ты сам этого не замечаешь.

– Да, не замечаю. Просто не могу. Но знаешь, тут полно мужиков, от которых тоже воняет будь здоров, но они каким-то образом находят себе компанию в постели наверху, а если могут себе это позволить, то и каждую ночь.

– У них другой запах, – упрямо возразил Хордило. – Живой, если ты понимаешь, о чем я.

– Вряд ли баб так уж беспокоит мой запах, – возразил Акль, выпрямляясь. – Скорее, все из-за того, что меня объявили мертвым, продержали трое суток в гробу, а потом еще два дня в могиле. Не думаешь, что все дело в этом, Стинк? Я, конечно, точно не знаю, но вполне вероятно, что мои одинокие ночи как-то связаны с этими… подробностями. По крайней мере, стоит рассмотреть такую возможность, как думаешь?

Хордило пожал плечами:

– От тебя в любом случае воняет.

– И чем же именно?

– Как от трупа на кладбище.

– И что, от меня всегда так пахло?

– Откуда мне знать? – нахмурился Хордило. – Нет, скорее всего. Но точно не скажу, раньше я не был с тобой знаком. Тебя ведь выбросило на берег? Мне нужно было выполнить свой долг, а у тебя не было денег.

– Если бы ты позволил мне проводить тебя к зарытому сундуку, то сейчас был бы богат, – ответил Акль. – А меня не вздернули бы лишь потому, что вашему повелителю нравится смотреть, как пляшут висельники. Все могло быть совсем иначе, Хордило, имейся у тебя под черепом хоть немного мозгов.

– Верно. Так почему бы тебе сейчас не отвести меня к тому клятому сундуку, про который ты твердишь? Непохоже, что тебе больше не нужны деньги. Так или иначе, суть не в этом. Истина, которой ты столь упорно избегаешь, состоит в том, что мы тебя повесили как полагается и ты был мертв, когда тебя сняли. А мертвецам положено оставаться в земле. Таков закон.

– Будь я мертв, я бы сейчас тут перед тобой не сидел, верно? Тебе когда-нибудь приходилось выкарабкиваться из-под земли? Не окажись крышка того гроба сделана из дешевой древесины и не будь ваша земля столь жесткой, а ваши гробокопатели столь ленивыми, мне бы ни за что не выбраться. Так что если и стоит кого винить за то, что я здесь, так это всех вас в вашей вшивой деревеньке.

– Но я-то ведь не копал могилу, верно? В любом случае нет никакого зарытого сундука. Иначе ты уже давно бы к нему вернулся. Вместо этого ты спишь под столом, да и то лишь потому, что здешним собакам нравится по тебе кататься, чтобы скрыть свой запах. К тому же Фелувил считает тебя забавным.

– Хочешь сказать, ее смешит мой мертвый взгляд?

Хордило посмотрел в сторону главного зала таверны, но Фелувил все так же сидела за стойкой, закрыв глаза, так что голова ее была едва видна. Почти каждую ночь она не смыкала глаз до рассвета, и никого не удивляло, что днем эта женщина практически всегда спала. Он видел, как незадолго до этого мимо нее проскользнул тот никчемный управляющий, Шпильгит Пурбль, и Фелувил не приоткрыла глаз, даже когда тот почти сразу же вернулся из своей комнаты наверху, уже в другой одежде. Подозрительное выражение на лице управляющего все еще беспокоило Хордило, но особо суетиться ему не хотелось, к тому же, пока хозяйка таверны дремала, не так уж трудно было налить кружку-другую за счет заведения.

– Тебе повезло, – наконец сказал он, – что у Фелувил есть свои странности. И не повезло, что таковых нет у ее девиц.

– Учитывая, чтó они наверняка видят каждую ночь в глазах мужчин, – заметил Акль, – можно было бы предположить, что от моих они будут в восторге.