Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 67)
Трулл выронил копье. Он выл от боли, крутя руками, чтобы нагнать больше крови в холодные, одеревеневшие мышцы. Он сжал кулаки под рукавицами – и испугался, каким сложным оказалось это простое дело. Пальцам стало теплее, потом горячо, потом их обожгло, словно огнем. Трулл боролся с мучениями, колотя кулаками по бедрам.
Его окружала белизна, словно реальный мир стерло, уничтожило снегом и ветром. Ужас охватил Трулла, когда он почувствовал, что не один.
Трулл подобрал копье и огляделся. В одной стороне небо показалось темнее, чем в других – восток, – и он понял, что двигался к западу. За невидимым солнцем. Теперь следовало идти на юг.
Пока преследователи не устанут от собственной игры.
Трулл двинулся вперед.
Через сто шагов он обернулся и увидел, как из снежной пелены появились два волка. Трулл остановился и повернулся к ним. Звери снова пропали.
С бьющимся сердцем Трулл достал длинный меч и воткнул его в плотный снег. Затем прошел шесть шагов по своим следам и приготовил копье.
Волки снова появились и ринулись в атаку.
Трулл успел выставить копье и опуститься на одно колено, когда на него прыгнул первый зверь. Древко копья изогнулось, когда наконечник ткнулся в центр грудины волка. Кость и черное дерево треснули одновременно, а затем словно глыба налетела на Трулла, подкинув его в воздух. Он упал на левое плечо и покатился, вздымая ледяную крошку. Катясь, Трулл заметил, что по левому предплечью из-под торчащих в руке черных щепок течет кровь. Трулл остановился у меча.
Схватив меч и подняв его, Трулл обернулся.
Громада белой шерсти, челюсть с черными деснами широко распахнута.
Взревев, Трулл горизонтально махнул мечом и упал от отчаянного усилия.
Стальной клинок прорубил кости.
Волк рухнул на Трулла, из обрубленных передних лап текла кровь.
Челюсти в безумной злобе сомкнулись на лезвии меча.
Трулл отпихнул волка и выдернул меч из его пасти. Капающая кровь, громадный язык, вывалившийся на хрустящий лед, мышцы, дергающиеся, словно тварь еще жива. Трулл, припав к земле, сделал выпад в сторону бьющегося в конвульсиях зверя. Острие меча вошло в шею.
Волк кашлянул, задергался, будто стараясь убежать, потом затих в красном снегу.
Трулл отпрянул. Он взглянул на первого волка, который лежал там, где копье отняло его жизнь, прежде чем сломалось. Там стояли три охотника дшека – они снова скрылись в пурге.
Кровь обильно текла по левому предплечью, скапливаясь в рукавице. Трулл прижал руку к животу. Щепки можно вытащить потом. Охнув, он отложил меч и пристроил левое предплечье на перевязи для копья. Затем, подобрав меч, двинулся дальше.
Со всех сторон – забвение. В таком забвении расцветают кошмары, а стоит лишь наполненному ужасом разуму представить их – набрасываются, один за другим, бесконечным потоком, пока белизна не зальет глаза, пока не придет смерть.
Трулл брел дальше, раздумывая, была ли схватка на самом деле, не решаясь опустить взгляд, чтобы убедиться, что рука действительно ранена – боялся ничего не увидеть. Он не мог убить двух волков. Он не мог выбрать единственное направление из возможных, чтобы встретить атаку. Он не мог воткнуть меч в землю точно в нужном месте за спиной, словно знал, куда его отбросит удар. Нет, битва – плод воображения. Другие объяснения бессмысленны.
Он посмотрел вниз.
Щепки кривыми иглами торчали из предплечья. Темный меч в правой руке, клочья белого меха налипли на кровь у рукоятки. Копья не было.
Топот ног за спиной.
Взревев, Трулл развернулся. Свистнул меч.
Лезвие ударило сбоку по голове дикаря. Кость хрустнула, кровь хлынула из глаза и уха. Дикарь упал.
Второй прыгнул справа. Трулл отпрянул, выставив меч. Он видел, как медленно-медленно дшек поворачивает копье, чтобы блокировать удар. Видел, как меч минует защиту, скользит дальше и входит под левую ключицу врага.
Слева третий атакующий направил острие копья в глаза Труллу. Он уклонился, потом сделал на правой ноге полный оборот и ударил лезвием меча по горлу дикаря. Кровь хлынула по груди дшека.
Довершив оборот, Трулл продолжил движение. Снег жалил глаза.
Кругом одни кошмары.
Он лежал без движения, и постепенно его укрывал снег; а разум бежал и бежал прочь от этой лжи, от этого пустого мира, который вовсе не пустой, от густой белизны, которая то и дело взрывалась движением и вспышками цвета.
Враги, выскакивающие из тьмы и пурги. Моменты безумных схваток, искры и свист стали, укусы дерева и камня. Бесконечные засады убеждали Трулла, что он внутри бесконечного кошмара. Каждый раз дшеки появлялись по трое, не больше, и хироту стало казаться, что это одна и та же тройка, умирающая только чтобы подняться вновь… Так и будет продолжаться, пока они не добьются успеха, не убьют его.
И все же он сражался, оставляя за собой кровь и тела.
И вдруг белизна исчезла – словно отсеченная невидимым барьером.
Впереди возникли пятна темной земли. Справа мелькнул бледный луч заходящего солнца, подул легкий ветерок, пахнущий илом.
Слева появились фигуры. Радость наполнила сердце, и Трулл поспешил к ним. Он больше не одинокий призрак. Рядом с ним родня. Фир, и Бинадас, и Рулад.
Мидик Бун и Терадас бежали навстречу.
Свет солнца заколебался, подернулся рябью, затем всепоглощающей волной хлынула тьма.
Сани стояли сбоку, полозья в грязи. На одних покоилась завернутая в полотно фигура, обложенная глыбами льда и затянутая ремнями. Бинадас лежал на других с закрытыми глазами и перекошенным от боли лицом.
Трулл медленно сел, чувствуя головокружение и странную оцепенелость. Меха сползли с него, когда он, покачиваясь, встал и огляделся. На западе поблескивало озеро, серое под хмурым небом. Дул теплый влажный ветерок.
Разожгли костер; на вертеле жарился тощий заяц, за которым приглядывал Мидик Бун. В стороне стояли Фир и Терадас, глядя на далекие ледяные поля на востоке, и тихо беседовали.
Почуяв запах жареного мяса, Трулл подобрался к костру. Мидик Бун посмотрел на него и тут же отвел взгляд, словно чем-то смущенный.
Пальцы Трулла нещадно ныли, и он поднял их, чтобы рассмотреть. Красные, ободранные, но, по крайней мере, не отмороженные. Он вообще был почти невредим, хотя кожаные доспехи были изрезаны и изодраны на груди и плечах, стеганая поддевка покрылась темно-красными пятнами, а в прорехах виднелись неглубокие раны.
Значит, бесчисленные нападения не были кошмарным сном. Трулл потянулся за мечом и обнаружил, что на поясе нет ножен. Через мгновение он углядел свой меч, прислоненный к мешку. Оружие было трудно узнать. Меч погнулся, а лезвие было зазубрено так, словно мечом орудовали как дубинкой.
Услышав шаги, Трулл обернулся.
Фир положил ладонь ему на плечо.
– Трулл Сэнгар, мы не ожидали увидеть тебя снова. Увести дшеков прочь с нашего пути – это было смело. Ты спас нам жизнь. – Он кивнул в сторону меча. – Твое оружие поведало обо всем. Ты знаешь, скольких ты убил?
Трулл покачал головой.
– Нет. Фир, я не нарочно увел их от вас. Я заблудился в пурге.
Брат улыбнулся и промолчал.
Трулл посмотрел на Терадаса.
– Я заблудился, Терадас Бун.
– Неважно, – проворчал Терадас.
– Я думал, что умер. – Трулл посмотрел в сторону, потер лицо. – Я увидел вас и подумал, что соединился с вами после смерти. Я ждал… – Он покачал головой. – Рулад…
– Он был настоящим воином, Трулл, – сказал Фир. – Дело сделано, нужно двигаться дальше. Там по дороге живут арапаи – Бинадас смог известить их о нашем положении. Они помогут нам быстрее добраться домой.
Трулл смотрел на далекие ледяные поля. Вспоминал хруст снежного наста под мокасинами, порывы ветра, лишающий сил холод. Ужасные дшеки, молчаливые охотники, объявившие замерзший мир своим. Им нужен был меч. Зачем?
Скольких дшеков могут прокормить ледяные поля? Скольких они убили? Сколько вдов и сирот обречены на горе? На голод?
– Вон там!
Трулл посмотрел туда, куда указывал Мидик. На север, где дюжина громадных зверей спускалась со льда – четырехногие, с бурым мехом, с длинными изогнутыми бивнями по бокам толстого изогнутого хобота.
Тяжелые, величественные, громадные существа шагали к озеру.
Меч ждал в крепкой хватке трупа, обернутого вощеным полотном и укрытого глыбами льда. Оружие, знакомое с неумолимыми объятиями холода. Это оружие не для рук Ханнана Мосага.