Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 54)
Куру Кван привел двух помощников, которые перенесли Бриса в палату седы, уложили на скамью и начали потчевать разнообразными напитками и яствами. И все равно силы возвращались очень неторопливо, и Брис еще лежал навзничь, головой на подушке, когда дверь отворилась, и вошел первый евнух Нифадас.
Его глазки блеснули, когда он посмотрел на Бриса.
– Королевский поборник, вы готовы встретиться с вашим королем? Он сейчас будет здесь.
Брис попытался сесть.
– Как неловко. Я в данный момент не готов к исполнению обязанностей…
– Ничего страшного, финадд. Ваш король только хочет убедиться, что вы поправитесь после ваших злоключений. В данном случае Эзгарой Дисканаром движет лишь забота. Пожалуйста, лежите. Никогда не видел вас таким бледным.
– Кто-то выпил его кровь, – сказал Куру Кван, – но он не говорит – кто.
Нифадас, поджав губы, посмотрел на Бриса.
– Не представляю, какой бог может так поступить.
– Маэля там не было, первый евнух, – сказал Брис. – Тисте эдур нашли и подчинили себе другого.
– Вы можете сказать, кого?
– Забытыго бога. Я не знаю его природы, размаха его могущества. Он стар, старее самого океана. Поклонялись ему не люди.
От двери раздался голос:
– Я чересчур небрежен со своим достоянием, хотя за это Странник пока не очень жесток со мной, и я ему благодарен.
Куру Кван и Нифадас низко поклонились вошедшему Эзгаре Дисканару. На шестом десятке черты короля хранили поразительную молодость. Среднего роста, худощавый, энергичный. На лице выдаются несимметричные скулы – результат детского приключения с норовистым конем. Правая скула и глазница приплюснутей и выше, чем левые, отчего глаз кажется больше и круглее. Глаз работал хуже и порой действовал самостоятельно – когда Эзгара гневался или уставал. Лекари могли бы исправить повреждение, но король запретил – еще в детстве он был упрямым и своевольным, и, кроме того, его ни в малейшей степени не волновала наружность.
Доказательством последнему обстоятельству служило скромное одеяние короля, больше подходящее горожанину на рынке.
Брис ухитрился изобразить поклон.
– Прошу прощения, ваше величество…
– Вовсе не за что, – прервал Эзгара Дисканар, махнув рукой. – На самом деле прощения должен просить я. За неприятное задание, которое отвлекло вас от официальных обязанностей. Я коварно воспользовался вашей преданностью, мой юный поборник. И вы из-за этого пострадали.
– Я поправлюсь, государь.
Эзгара улыбнулся, потом оглядел присутствующих.
– Да, подозрительное собрание, правда? Хорошо, что моя драгоценная супруга сейчас лежит без чувств под утомленным консортом, так что даже самые преданные шпионы не посмеют сунуться, чтобы доложить о нашей встрече. И надеюсь, доложат, когда будет уже поздно.
Заговорил Нифадас:
– Мой король, если позволите, я пойду. Мне пора отправляться, а приготовления еще в разгаре.
Кривая улыбка Эзгары стала еще шире.
– Первый евнух, ваше усердие в таких вопросах стало легендой. Тем не менее я отпускаю вас – убедитесь, что ваши шпионы немедленно узнают, когда
Нифадас поклонился.
– Никому нет отдыха в этой пляске, государь, и вам это известно.
Улыбка короля погасла.
– Конечно, известно, первый евнух. Ступайте.
Нифадас ушел. Как только дверь за ним закрылась, король повернулся к Куру Квану.
– Седа, канцлер продолжает протестовать против включения финадда Геруна Эберикта в делегацию.
– Он беспокоится за жизнь вашего сына, ваше величество.
Эзгара кивнул.
– А финадд стал настолько несдержанным, что может убить моего наследника?
– Будем надеяться, что нет, государь.
– Полагаете, мой сын понимает опасность и поэтому будет вести себя благопристойно и сдержанно?
– Принц Квиллас знает об опасности, государь, – осторожно ответил Куру Кван. – Он окружил себя самыми преданными телохранителями под командой Мороха Невата.
– Допустим, Морох в состоянии защитить жизнь принца. – Эзгара повернулся и вопросительно посмотрел на Бриса.
– Морох – отменный мастер, государь, – сказал, подумав, Брис Беддикт. – Боюсь даже, он окружит принца дегустаторами и лучшими магами с чарами наперевес.
– Насчет магов, ваше величество, – сказал Куру Кван, – могу подтвердить. У меня забрали множество лучших учеников в команду королевы.
– Тогда, – сказал Эзгара Дисканар, – мы достигаем баланса угрозы и рассчитываем на мудрость игроков. Однако если одна сторона решится на упреждающий удар, события развернутся стремительно.
– Это так, государь.
– Финадд Брис Беддикт, будет ли Морох Неват призывать к сдержанности?
– Думаю, да, государь.
– Однако остается вопрос, – продолжил Эзгара, – прислушается ли мой сын.
Седа и Брис промолчали.
Король долго смотрел на них обоих.
– С нетерпением жду, когда вы вернетесь к обязанностям, Поборник, и рад видеть, что вы поправляетесь.
Эзгара Дисканар пошел из палаты. На пороге он сказал, не оборачиваясь:
– Полагаю, Геруну Эберикту нужно будет сократить свою свиту…
Слуга седы затворил дверь. Куру Кван посмотрел на Бриса и пожал плечами.
– Если бы деньги были непреходящей ценностью… – отважился Брис.
– Наш король был бы богом, – продолжил, кивнув, Куру Кван. – И теперь наша ставка – жизнь. – В линзах на его глазах блеснули отражения ламп. – Забавное замечание. Очень пророческое, я бы сказал. Брис Беддикт, вы мне расскажете еще о своем путешествии?
– Только то, что я восстановил справедливость и в результате тисте эдур не смогут больше поработить забытых богов.
– Значит, достойное деяние.
– Надеюсь на то.
– Как говорят на рынке старые Ведьмы? «Конец света объявляют добрым словом».
Брис поежился.
– Разумеется, – смущенно продолжил седа, – это они говорят в оправдание того, что грубят любопытным старичкам.
– Есть и другая поговорка, седа, – сказал Брис. – «Правда прячется в бесцветных одеждах».
– Это не те же Ведьмы говорят? Если так, то они величайшие лгуньи в мире смертных.
Брис улыбнулся шутке. Однако на губах появился привкус пепла, и внутри все содрогнулось от первого шепотка ужаса.
Глава седьмая