Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 53)

Бугг допил чай и поставил чашку.

– Это все правда? – спросила Шанд. – Насчет инвестиций?

– Да.

– Почему он нам не говорит о таких вещах?

– Потому что ваши вложения должны быть независимыми, никак не связанными. Не должно быть ничего общего. Поэтому выполняйте его инструкции слово в слово. Потом все объяснится.

– Терпеть не могу гениев.

– Понимаю. Все, что он делает, ставит в тупик, это верно. Но постепенно привыкаешь.

– А как дела у «Строителей Бугга»?

– Неплохо.

– И зачем все это, кстати? Просто заработать?

– Нет. Надо получить контракт на Вечный дом.

Шанд вытаращила глаза.

– Зачем?

Бугг улыбнулся.

Обеззараживание, отбеливание, выскабливание, причесывание. Ароматические масла в одежду и в кожу. Консервирующие масла везде. Очистка глаз, носа, ушей и рта. Настало время насоса.

Тут уж Тегол решил выбраться на свежий воздух.

Небо бледнело на востоке, не самые здравомыслящие горожане уже поднялись и рискнули выйти на улицы. Грохотали по булыжникам телеги. Где-то кукарекнул и тут же замолк петух. Радостно залаяла собака.

Справа от Тегола послышались шаги.

– Еще не ушел?

– А, помощник Селуш. И как тебе в такое жуткое утро, Паддерант?

Лицо старика вечно хранило недовольное выражение.

– Как мне? Бессонно! Вот как мне! Они еще там? Безнадежное дело, скажу я. Безнадежное. Погляди на себя, Тегол Беддикт. Я знал твою мать – что бы она сказала, если бы увидела тебя сейчас?

– Ты знал ее труп, старый дуралей. До этого мы с тобой не встречались.

– Думаешь, она не рассказала мне все о себе? Думаешь, я не вижу того, на что нужно смотреть? Душа оставляет следы на теле. Да, она говорила со мной.

Тегол поднял брови.

– Душа оставляет следы на теле? – Он посмотрел на сморщенное, как чернослив, лицо старика. – Надо же!

– Сострил, да? Да если не давать достойному человеку спать…

Глиняный горшочек разбился на куски о булыжники рядом; из окна напротив донесся яростный вопль.

– Ну вот! – захныкал Паддерант и закружился, прижав руку к голове. – Превратил соседей в злейших врагов! Сам-то тут не живешь!

– Остынь, – сказал Тегол. – Я ведь просто спросил, как дела. Подразумевалось, что ты ответишь так же спокойно и беззаботно. Если бы мне нужен был список твоих жалоб… но мне он не нужен. Нужна безобидная вежливость, Паддерант. А не обличительная речь.

– Правда? А откуда мне было знать? Пошли, тут неподалеку готовят отличные пирожные. И растабачный чай, который и мертвого разбудит.

Они зашагали по улице.

– А сам пробовал? – спросил Тегол.

– Что пробовал?

– Будить мертвых растабачным чаем?

– Должно получиться.

– Но не получилось?

– Точно должно. От этой штуки сердце бьется вдвое чаще и в животе вулкан.

– Жду не дождусь.

– И от насекомых отлично помогает. Просто брызгаешь на пол и по щелям. Не нарадуюсь.

– Обычно растабак курят, а не пьют.

– Варвары. Пришли. Ты платишь?

– Чем?

– Тогда запишем на счет Селуш – значит, все равно платить тебе, потом.

– Прекрасно.

Шурк Элаль стояла перед высоким серебряным зеркалом. Сперва она машинально прикинула цену всего этого серебра, затем сосредоточилась на собственном отражении. Здоровая бледность кожи, упругие щеки. Чистые волосы, постриженные впервые за много лет, благоухают маслом пачули. Чистые белки глаз, блеск влажных зрачков.

На смену гнилым коже и льну ее одежды пришел черный шелк под короткой черной кожаной курткой. Новый оружейный пояс, коричневые лосины и высокие сапоги. Плотно сидящие кожаные перчатки.

– Я похожа на шлюху.

– Но ведь никак не на старую шлюху? – спросила Селуш.

– Да уж, картина ясная – я возьму твои деньги, а потом убью тебя.

– Вокруг полно мужчин, которые согласятся.

– Быть убитыми?

– Именно. В любом случае мне сказали, что у вас другая профессия. Хотя, возможно, вам захочется попробовать что-то новенькое… Кстати, как поживает утулу?

– Голодный. Можно его кормить, э-э, чем-нибудь еще?

Глаза Селуш сверкнули.

– Эксперимент? Вот это мужество!

На некоторые замечания, подумала немертвая женщина, лучше не отвечать.

Шурк Элаль напрягла мышцы, позволяющие дышать – они долго оставались без практики; было странно и непривычно чувствовать, как воздух проходит по горлу и наполняет грудь. За насосом последовали вливания. Теперь она выдыхала воздух, пахнущий корицей и миррой. Лучше, чем речной ил.

– Вы хорошо поработали, – сказала Шурк.

– Приятно слышать!.. Уже почти рассвет, и мне хочется есть. Выйдем для проверки, милая? Полагаю, мой помощник и Тегол устроились в местном заведении, завтракают. Пойдем к ним?

– Я думала, что не смогу есть и пить.

– Но ведь прихорашиваться и флиртовать можете?

Шурк уставилась на женщину.

Селуш улыбнулась. Потом затрепетала ресницами и отвернулась.

– Где моя шаль?