Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 148)

– Ну надо же! Бугг, ты только посмотри, кто здесь! Это ведь Шанд, Риссар и Хеджун! Давайте же сдвинем вместе два стола и устроим праздник соратников по заговору.

– Какое поразительное совпадение, – пробормотал Бугг.

– Ради Странника, что это за женщины? – потребовала Рукет объяснений. – И почему у них такие злобные физиономии?

– Просто они меня узнали, – сказал Тегол, приближаясь к женщинам. – Ну, дорогие мои, как поживаете? Вижу, что неплохо. Мы вот решили к вам присоединиться.

– Что это с тобой за нелепое существо? – сразу спросила Шанд. – Плащик какой-то напялила…

– Кого ты назвала существом, дубина? – прошипела Рукет.

– Тегол обзавелся подружкой, – скривилась Риссар. – Так в его стиле! У нас мужика увел, а себе бабу – привел.

– Я‑то думала, у него что-то с той мертвой стервой, – проворчала Хеджун.

– С мертвой стервой? – Рукет обвела присутствующих вытаращенными от изумления глазами. – Он… спит… с мертвой стервой?

– Они не совсем правильно поняли… – начал было Тегол.

– Пойди побрей себе башку, – кипя от злости, выкрикнула Шанд, – чтобы всем было видно, что ты за уродка!

Телохранитель заметно встревожился. Посетители за другими столиками делали отчаянные жесты прислуге.

– Отличная шутка, поди, очень старалась, пока придумала? – парировала Рукет. – Тегол, что это за мужика ты у них увел? У них что, на троих был один мужик? И он выжил, даже с ума не сошел? Наверное, записался добровольцем на Утопалки?

– Я вот тебе сейчас постараюсь! – Шанд вскочила на ноги и схватилась за кинжал на поясе.

– И это все? – скривилась Рукет. – Негусто против моей рапиры, а?

– Покажем ей! – Риссар запрыгнула на стол, который мгновение спустя рухнул под ее весом, однако она успела кинуться вперед и охватить руками бедра Рукет. Главный следователь, потеряв равновесие, что-то пискнула от неожиданности. Рапира выпрыгнула из ножен и плашмя ударила Шанд по вытянутой руке; кинжал, кувыркаясь, улетел в угол. В тот же миг Хеджун ухватила следователя за руку и, выкрутив ее, отобрала рапиру. До блеска начищенный сапог ударил Хеджун в живот, та, застонав, осела на пол.

Тегол отшатнулся, увлекая за собой Бугга:

– Похоже, ты был прав, идея действительно оказалась так себе.

Мелькали кулаки, слышались чавкающие удары и стоны. Посетители разбегались в разные стороны, на кухне орала кем-то придавленная впопыхах кошка.

– Нам лучше уйти, – вздохнул Тегол. – Только сначала закажи у официанта четыре бутылки вина поприличней, чтобы им было чем охладиться, когда закончат махать кулаками. Думаю, к рассвету они станут подругами не разлей вода.

– Что-то мне не верится…

– Глупости, Бугг, так оно всегда и бывает. А сейчас пойдем, пока они на нас не накинулись.

Они удалились – разумеется, следуя за телохранителем. Снаружи Тегол стряхнул с рук воображаемую пыль.

– В конце концов, вечер удался, не правда ли? По дороге домой надо раздобыть дровишек или по крайней мере чего-нибудь их заменяющего. Кошка ждет, но жарить-то ее на чем-то надо?

Доносящийся из ресторана треск неожиданно усилился.

– Судя по звукам, больше всего дров сейчас будет именно здесь, – заколебался Тегол.

– Лучше не рисковать, хозяин.

– Тоже верно. В таком случае веди нас, Бугг. Домой!

Глава восемнадцатая

Ожидание стоит в одиночестве, Заполняя собой обширную пустоту Палаты, запертого ларца, Фальшивое дно которого – иллюзорный Пьедестал, а на нем, на четырех резных ножках, Изображающих носильщиков паланкина, Восседает трон, свидетель грядущей славы Того дня, когда охотники вернутся Из полумрака вырубленных лесов В отчаянной погоне за призраками Властителей и соискателей, однако Он непоколебим и полон важного безразличия, Которое есть всего лишь бесплодное терпение. Ожидание всегда стоит в одиночестве Перед этим вечно пустым, О, столь вечно пустым троном.

Молодой нерек сидел на корточках на границе священной земли, вокруг вился пепел, змеящаяся река несла потоки грязи в мертвый залив. Остальные, усевшись в кружок у ритуального кострища, продолжали спорить. Молодой нерек знал: нужно лишь подождать.

Священная земля. Они собрались здесь, а вокруг бушевали магические бури, что уничтожили деревню хиротов и повергли наземь лес. Пожары, полыхавшие несколько последующих дней, их тоже не коснулись. Теперь зола остыла, искры больше не плясали на ветру, а запруду из раздувшихся тел лесных животных в устье реки прорвало прошлой ночью и унесло в море, к поджидающим там акулам.

Брат по ножу подошел и присел рядом.

– Их не пускает страх. Но тот же самый страх заставит их согласиться.

– Знаю.

– Я поверил тебе сразу же, как только ты рассказал про сны.

– Да.

– Наш народ не видел снов с того дня, как нас покорили летерийцы. Наши ночи опустели, и мы решили – так оно и будет, пока не умрет последний из нас и народа нереков не станет. Но я видел истину в твоем взгляде. У нас с тобой на двоих один нож. Я не усомнился.

– Знаю, брат.

Старейший из нереков окликнул их сзади голосом, хриплым от гнева:

– Решено. Вы пойдете оба. Древними путями, чтобы не задерживаться.

Молодой нерек и его брат по ножу встали и повернулись к говорящему.

– Идите, – кивнул тот. – Разыщите Халла Беддикта.

Двое нереков ступили на хрустящую золу и зашагали на юг. Возвращение снов открыло и древние пути, через миры и между мирами. Дорога не будет долгой.

Фир Сэнгар привел его на уединенную полянку; звуки готовящейся к выступлению армии доносились сюда приглушенно и как бы издалека. Стоило Труллу сделать первый шаг на открытое место, как брат повернулся. В горло Трулла уперлось предплечье, а вес Фира толкал его назад, пока Трулл не уткнулся спиной в ствол.

– Ты будешь молчать! Чтоб никто больше, включая меня, не слышал твоих сомнений! Я не убил тебя на месте единственно потому, что ты мой брат. Трулл, ты понял?

Ему с трудом удавалось дышать, однако он даже не шелохнулся, глядя брату прямо в глаза.

– Почему ты не отвечаешь?

Он по-прежнему не проронил ни слова. Скрипнув зубами, Фир убрал руку и отступил на шаг.

– А может, все-таки убьешь? – Трулл, все еще опираясь спиной на ствол, улыбнулся. – Лучше всего ударом сзади. Ножом, без предупреждения. В противном случае, боюсь, тебе придется нелегко.