Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 122)
От сверкающих скал шли волны тепла, солнце беспощадно палило узкую тропу. Тени попрятались в расщелинах, скукожившись в ожидании сумерек, точно летучие мыши. Сэрен Педак остановилась подождать Бурука. Опустила наземь поклажу, потянула пропитанную потом стеганую подкладку под доспехами. Материал отлепился от спины. На Сэрен не было и половины обычного обмундирования, остальное убрано в узел, но даже и это малое после утомительного восхождения к перевалу немилосердно сковывало движения.
Из-за гребня в двадцати шагах за спиной не доносилось ни звука. Она уже решила проверить, как там ее подопечный, когда слух уловил неясную брань. Бурук из последних сил карабкался по склону.
Бедолага.
Всю дорогу их преследовали призраки. От этих созданий даже воздух казался неспокойным, точно заряженным. Спать было невозможно – мешал постоянный то ли шепот, то ли шелест. Тени, улавливаемые краем глаза, накалили и вымотали нервы до предела.
Секунду Сэрен сердито смотрела на полуденное солнце, затем отерла со лба пот и песок и пошла по тропе. Через какую-то тысячу шагов – граница. День на то, чтобы спуститься к реке. Без обоза они наймут лодку и доберутся в Трейт. Еще день.
Сэрен обернулась. Бурук выбрался на плоский участок тропы. Весь в пыли и поту, лицо и шея пунцовые.
– Передохнём здесь.
Он закашлялся и сердито фыркнул:
– Зачем?
– Нам нужен отдых.
– Тебе – нет. А за других не говори! Я в порядке, аквитор. Веди меня к реке.
В ее поклаже были их вещи и запас еды. Торговец нес только палку, которую Сэрен выстругала из молодого деревца. Добротная некогда одежда превратилась в лохмотья, чулки были изорваны об острые камни. Он сгорбленно стоял перед ней, опираясь на посох и тяжело дыша.
– Я намерена отдохнуть, – повторила она после небольшой паузы, – а ты как знаешь.
– Терпеть не могу, когда на меня пялятся! – неожиданно выкрикнул Бурук. – Смотрят и смотрят! Проклятая тень! Сыт по горло! – С этими словами он проковылял мимо.
Сэрен вскинула узел на плечо. В одном она была с Буруком полностью согласна: чем скорее закончится это путешествие, тем лучше.
Через десяток шагов она его догнала, потом оставила позади.
Когда Сэрен добралась до просеки, где проходила установленная сто лет назад граница, Бурука Бледного снова не было слышно. Она остановилась, сбросила ношу и приблизилась к отвесной гладкой стене, вспоминая, когда в последний раз касалась этой странной и на удивление приятной черной поверхности.
Есть загадки, которые остаются непознанными, а другие постепенно проясняются – благодаря злой судьбе или коварному плану – и раскрывают омерзительные секреты.
Она коснулась руками теплого блестящего камня и ощутила, как тело наполняют силы. Перед взором бежал нескончаемый поток фигур, не обращавших на нее никакого внимания.
Шепот. Язык, похожий на тисте эдур. Она прислушалась…
Сэрен отшатнулась от черной стены, зажала уши руками и, тряся головой, неверными шагами двинулась прочь.
– Довольно! – простонала она. – Пожалуйста! Перестаньте!
Голоса и крики стали дальше, глуше.
– Хозяйка? – прошептала она.
Только пепел, как у Халла. Жалкие остатки былых надежд. Но, в отличие от мужчины, которого, как ей раньше казалось, она любила, Сэрен не преклонила во имя определенности колени перед очередным идолом. Она больше не желает господ, равно как и бремени дружбы.
– Что с тобой? – раздался позади надтреснутый голос.
Она тряхнула головой и устало поднялась на ноги.
– Ничего, Бурук… Граница.
– Я не слепой.
– Выйдем на дорогу, и можно устроить привал.
– Считаешь меня слабаком?
– Ты, как и я, устал до изнеможения. К чему притворяться?
Внезапно его лицо исказила мука, он отвернулся.
– Погоди, скоро увидишь.
– Что с нашим договором?
Он по-прежнему стоял спиной.
– Придем в Трейт – и все, я тебя отпускаю.
– Так тому и быть. – Она направилась к своей поклаже.
Развели небольшой костер из остатков дров. Тени плевать хотели на границы и носились по краю мерцающего света. Повышенный интерес. Сэрен знала: теперь она помечена, из-за духов стены.
– Когда мы познакомились, ты была молодой, – неожиданно произнес Бурук, не отрывая глаз от пламени.
– А ты – счастливым. И что с того?
– Счастье… Да, привычная маска, я частенько ее надевал. Радостная весна, с ее бесконечными предательствами, обманом и кровью, которой то и дело обагрялись мои руки.
– О чем ты?