Стивен Эриксон – Охотники за Костями (страница 17)
Лошадь заржала и понеслаcь прочь. Серожаб подтащил бандита к себе и вцепился ему в лицо.
Еще миг — и четвертый повторил судьбу первого: голова, исчезнувшая в пасти, хруст и дерганье ногами. Затем — благословенно быстрая смерть.
Серожаб выплюнул голову, не успев пережевать ее. Голова упала к ногам Сциллары, и она смогла рассмотреть лицо — ни мышц, ни глаз, только окровавленный скальп на кости. Не сразу ей удалось отвести взор.
Увидев Фелисин. Та прижалась к каменной стене со всей доступной ей силой, скорчилась, закрыв лицо руками.
— Все кончено, — сказала Сциллара. — Фелисин, все кончено.
Руки опустились. На лице девочки выражались страдание и отвращение.
Серожаб проворно оттащил тела за ближайшую кучу камней. Не обращая на него внимания, Сциллара подошла к Фелисин, склонилась: — По-моему все вышло бы проще. Хотя бы чище здесь было.
Фелисин подняла глаза. — Он высосал им мозги.
— Я видела.
— Он сказал, вкусно.
— Он демон. Не собачка, не домашний зверек. Демон.
— Да. — Это прозвучало почти шепотом.
— И теперь мы знаем, на что он способен…
Молчаливый кивок.
… так что, — закончила Сциллара, — не очень с ним дружись. — Она выпрямилась и увидела, как карабкаются по уступам Геборик и Резак.
— Гордость и слава! У нас есть лошади!
Резак замедлил шаг. — Мы слышали вопль…
— Лошади, — произнес Геборик, направившись к испуганным животным. — Какая удача.
— Невинно. Вопль? Нет, друг Резак. Это Серожаб… пускал ветры.
— Вот как. А эти лошади сами на вас набрели?
— Смело. Да! Очень удивительно!
Резак наклонился, изучая подозрительные пятна на пыльном камне. Отпечатки лап Серожаба показывали, как тщательно он старался убрать следы. — Тут кровь…
— Шок. Тревога… Стыд.
— Стыд. За то, что случилось, или за то, что мы это заметили?
— Хитро. Ну, конечно, за первое.
Резак нахмурился и оглянулся на Фелисину со Сцилларой. Изучил их лица. — Похоже, — медленно сказал он, — мне следует радоваться, что я не видел того, что видели вы.
— Да, — ответила Сциллара. — Следует.
— Лучше не подходи к животным, Серожаб, — крикнул Геборик. — Я им вроде не нравлюсь, но ты им ТОЧНО не нравишься.
— Уверенно. Они просто не успели меня узнать.
— Я бы такое крысе не кинула, — заявила Улыба, лениво гоняя куски мяса по стоящей на коленях миске. — Смотри, даже мухи брезгуют.
— Не от пищи они улетают, — сказал Корик, — а от тебя.
Женщина оскалилась: — Вот что зовется уважением. Знаю, для тебя это иностранное слово. Сетийцы — падшие виканы, все это знают. А ты — падший сетиец. — Она схватила миску и швырнула в песок рядом с Кориком. — На, полукровка, заткни объедки в уши. Сохранятся на завтрак.
— Она очень мила после дня тряски, — с ослепительной улыбкой сказал Корик Тарру.
— Хватит приставать, — отвечал капрал. — Или сам пожалеешь. — Он и сам подозрительно всматривался на то, что назвали ужином. Обычно спокойное и безмятежное лицо сморщилось в гримасе. — Уверен, это был конь.
— Разве что выкопанный на конском кладбище, — отозвалась Улыба, расправляя ноги. — Убить готова за кусок масляной рыбы, зажаренной в глине прямо на берегу. Завернутой в водоросли, с куркумой. Кувшин мескерийского вина и ладный парень из деревни. Мужичок, большой…
— Хватит, Худовы мощи! — Корик наклонился и плюнул в огонь. — История про свинопаса с пушком на подбородке и как ты его окрутила — единственная сказка, которую ты знаешь. Мы все уже поняли. Давно. Черт дери, Улыба, мы тысячу раз слышали. Ты ночью выползла с папашиного хутора на четвереньках, чтобы омыться морской водицей. И где это было, а? Помню, в Стране Мечтаний маленьких девочек…
В правую ляжку Корика ткнулся нож. Он с воем повалился на спину и перекатился на бок, ощупывая ногу.
Солдаты ближайших взводов начали озираться, пытаясь что-то увидеть в покрывшей лагерь пыли. Вскоре их любопытство увяло.
Корик извергал поток брани, обеими руками сжимая раненую ногу. Бутыл вздохнул и встал с насиженного места. — Видите, что выходит, когда старички оставляют вас без присмотра? Держись, Корик. Я исцелю тебя — много времени не пона…
— Скорее, — простонал сетиец — полукровка. — Я хочу перерезать сучке горло.
Бутыл глянул на женщину и склонился над Кориком. — Тише. Она даже побледнела. Неудачный бросок…
— Ох! А во что она целила?
Капрал Тарр не спеша встал. — Смычок будет недоволен тобою, Улыба, — сказал он, качая головой.
— Он подвинул ногу…
— А ты кинула в него нож.
— Это за "маленькую девочку". Он провоцировал.
— Неважно, как все началось. Можешь попробовать извинения — вдруг Корик согласится тебя простить…
— Точно, — сказал Корик. — В тот день, когда Худ сам в могилу залезет.
— Бутыл, ты остановил кровь?
— Вполне надежно, капрал. — Бутыл бросил нож в сторону Улыбы. Скользкое от крови лезвие воткнулось около ее ног.
— Спасибо, Бутыл, — сказал Корик. — Она попытается снова?
Нож звякнул, вонзившись в песок между ног полукровки.
Все посмотрели на Улыбу.
Бутыл облизал губы. Нож пролетел, едва не задев его левую руку.
— Вот куда я целила.
— Я что тебе такого сказал!? — напряженным голосом спросил Корик.
Бутыл медленно вздохнул, чтобы успокоить тяжело стучащее сердце.
Тарр сделал несколько шагов и вытащил нож из земли. — Думаю, он пока полежит у меня.
— Плевать, — отозвалась Улыба. — У меня их много.
— И все они останутся в ножнах.
— Так точно, капрал. Пока никто меня не спровоцирует.
— Сумасшедшая, — шепнул Корик.
— Она не сумасшедшая, — возразил Бутыл. — Просто тоскует по…
— … какому-то парню с фермы, — ухмыльнулся Корик.
— Наверное, кузену, — добавил Бутыл так тихо, что услышал его лишь Корик. Солдат улыбнулся.