Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 89)
Преодолев наклонный выступ в каменной стене, на которой виднелись царапины и несколько пятен засохшей почерневшей крови, Рисп вскоре добралась до дна, ища опору на неустойчивых булыжниках. Там тоже повсюду виднелась кровь, которая забрызгала разбросанные скальные обломки.
Взглянув вверх, лейтенант призадумалась: интересно, каким образом Гриппу вообще удалось отсюда выбраться? Присев, она отвязала фонарь и взялась за его ручку. От перчатки запахло паленой кожей, и Рисп почувствовала, как раскалилась ручка. Не обращая внимания на это мелкое неудобство, женщина выпрямилась и отправилась на разведку.
Как она и предполагала, никакого тела на дне не оказалось. С одной стороны расселина быстро сужалась. В другом направлении, к востоку, ее неровное дно шло под уклон, усеянное сухими ветками и остатками птичьих гнезд, свитых из прутьев, грязи и комочков козьей шерсти.
Через десяток шагов стены начали наклоняться друг к другу, и проход сузился настолько, что приходилось протискиваться боком. Чувствуя, как ее спереди и сзади сжимает камень, Рисп ощутила мгновенный приступ паники, но тут же поборола его и двинулась дальше. Расщелина снова расширилась, упавшие камни образовали уходящий вверх склон. Приблизительно на половине его высоты лейтенант различила на камнях кровавый отпечаток ладони.
Рисп последовала очевидным путем. Расселина еще больше расширилась, теперь все пространство заполняли огромные разбитые валуны. Местами виднелись явные следы рук и ног. Рассветное солнце освещало поверхность лишь в десяти шагах впереди. Вскоре Рисп выбралась на открытое место. В тридцати шагах слева шла дорога, рассекая слой нанесенного ветром песка, на котором отпечатались следы сапог Гриппа. Он волочил одну ногу.
Погасив фонарь, женщина дошла до дороги, вскарабкалась на насыпь и свернула налево. Сразу за поворотом ждал ее отряд. Спешившись, солдаты сооружали могильные холмы. Лейтенант увидела, что сержант все еще сидит возле расселины, глядя вниз. Услышав возглас кого-то из подчиненных, он повернулся и заметил идущую по дороге Рисп.
– Грипп жив, – сказала она, подходя ближе. – Но истекает кровью, и у него повреждена нога. Похоже, Галас вернулся сюда после того, как уехал Силанн. Весь вопрос в том, куда он отправился после?
– Пошел искать мальчишку, – ответил сержант.
– Зачем это ему надо?
– Возможно, старик не просто охранял козьи и овечьи шкуры, госпожа.
– Думаешь, мальчишка был настолько важен?
Ветеран пожал плечами.
– Ласкан проверил все, что пощадил огонь. И обнаружил походный сундук с гербом дома Друкорлат: он сделан из прочного чернодрева, а потому почти не пострадал от пожара. Правда, замок расплавился. Внутри одежда для мальчика и что-то похожее на остатки сплавившихся вместе оловянных солдатиков. – Он помедлил, глядя на нее. – Да, госпожа. Мальчик из рода Друкорлатов. Один из солдат их домашнего войска служил капитаном в легионе Урусандера.
– Ну и ну! Похоже, мы здорово влипли!
– Если Грипп найдет мальчика, госпожа, и они выберутся из этих холмов, то все может стать намного хуже.
– Высокородный ребенок, путешествующий в Харканас…
– Да, госпожа, заложник Цитадели. Видите ли, лейтенант, с того самого момента, как этот мальчик покинул свой дом, он находился под защитой повелителя Аномандера. Вот почему с этим караваном торговцев шкурами был также и Грипп Галас.
У Рисп к горлу подступил комок. Она с трудом сдержала стон. Сержант в упор смотрел на нее, и женщина чувствовала, что на нее также устремлены взгляды остальных солдат – даже похоронная команда подошла ближе. О, как же лейтенант раскаивалась сейчас в том, что вообще вызвалась убрать следы этой катастрофы! В конце концов, виноват в случившемся был только Силанн. Будь этот дурак сейчас рядом с ней, она бы его убила. И вряд ли его жена стала бы возражать.
«Пожалуй, Эстала сама дала бы мне нож», – подумала Рисп. А вслух сказала:
– Мало кто из высокородных служил в легионе Урусандера.
Сержант кивнул:
– Некоторые Великие дома недостаточно богаты, чтобы собрать свое собственное войско. Иной раз случается так, что приходится поступать на службу к другим домам. Но покойный Друкорлат, насколько я помню, был весьма гордым мужчиной.
– Ты знал его?
– Да, лейтенант, я служил под его началом. Так же, как Ласкан, Хелрот и Бишим. Друкорлат был хорошим воином. И погиб как герой.
Рисп тотчас же вновь охватил страх, на этот раз она усомнилась в преданности стоявшего перед ней сержанта.
– Но ты же сам говорил, что Гриппу и тому заложнику нельзя позволить уйти из этих холмов живыми!
– Никак нет, госпожа. Я лишь сказал, что, если это произойдет, тогда все будет еще хуже.
– Понятно. И что ты предлагаешь, сержант?
«А я-то думала, будто обладаю талантом командира. И вот пожалуйста: провалила первое же испытание».
– Нужно их найти, госпожа. И поступить по справедливости.
– То есть как?
– Пусть Силанн понесет заслуженную кару, госпожа.
– Неужели ты полагаешь, будто он просто так, с бухты-барахты, решил преступить закон и учинить на дороге резню? Несерьезно, сержант. Силанн – наш боевой товарищ, который допустил ошибку, однако продолжает служить в легионе и командовать солдатами.
– Мы не можем знать, почему он так поступил, госпожа. Это тайна для всех нас, а возможно, даже и для его жены.
– Значит, вместо того чтобы в целях безопасности выследить и убить Гриппа и мальчишку, положив таким образом всему конец, ты советуешь поступить иначе, изобразив ужас и смятение? Найти старика и мальчишку-заложника, помочь им, может, даже сопроводить их в Харканас? – Рисп окинула взглядом членов отряда. Она едва знала этих солдат, но Хунн Раал не сомневался в их преданности. Тем не менее в данных обстоятельствах даже эта преданность оказалась под вопросом: достаточно вглядеться в их лица. Жизнь заложников была священна, а этот конкретный заложник находился под защитой повелителя Аномандера, что лишь добавляло страха в сердца воинов. – Что ж, тогда нужно сообщить Эстале, что планы изменились.
– Да, госпожа.
– Пошли к ней Ласкана и Бишима. А что потом? Силанна арестует его собственная жена?
Сержант молча покачал головой.
Рисп на мгновение закрыла глаза, затем посмотрела на дорогу.
– Нет, так не пойдет. Силанн слишком слаб, чтобы держать язык за зубами. Эстале придется убить мужа и его солдат, которые участвовали в том сражении. – Лейтенант снова встретилась взглядом с сержантом. – Она ведь должна понять, что это необходимо? Другого выхода нет.
Сержант продолжал молчать, глядя на нее.
– Пошли в лагерь гонцов.
– Есть, госпожа.
Сержант махнул рукой, и двое солдат, сев в седла, тут же ускакали.
– А Хелрота отправь в Обитель Тулла, – продолжала Рисп. – Дабы сообщить о случившейся на дороге бойне и объяснить, что мы ищем выживших. Пусть попросит помощи.
– Будет исполнено, госпожа.
Надо будет избавиться от сержанта. В их отряде он явно лишний. Слишком трудно понять, о чем он думает, и это раздражает. Рисп воспринимала его молчание как осуждение, но ничего поделать с этим она не могла.
– Заберите тот сундук. Мы возьмем его с собой. А потом отправимся на восток. Поедим в седле.
– Слушаюсь, госпожа.
Рансепт снова соскользнул в канаву, где пряталась девочка:
– Они послали троих всадников. Двое поехали назад, туда, откуда прибыли, а один поскакал вперед, вероятно в сторону Туллы. А все остальные направляются на восток.
Продрогшая и уставшая Сукуль мрачно вздохнула:
– И что все это значит?
– Могу поспорить, они не из числа тех убийц. Они все из легиона, и в связи с этим возникает очередной вопрос.
– Что они тут делают? – кивнула Сукуль. – Ни разу еще в окрестностях Обители Тулла не появлялся отряд легиона.
– Эти воины явно не хотят, чтобы их видели.
– Но ты сказал, что один из них скачет в сторону Туллы?
Кастелян что-то проворчал, бросив взгляд на Ребрыха, который спал, свернувшись у ног Сукуль. Тепло собачьего тела согревало замерзшие пальцы, и девочка смотрела на пса с любовью, которую раньше не могла даже представить.
– Может, нам спуститься к ним? – спросила она.
– Слишком поздно.
– Я же говорила тебе: нужно было взять лошадей и просто поехать по дороге.
– Если так подумать, – согласился Рансепт, – то вы, пожалуй, правы. Но в любом случае тут явно что-то не так.
Спорить с ним она не собиралась. На этот раз вряд ли стоило пренебрегать интуицией старого одышливого кастеляна.
– Так кто же тогда убил тех торговцев?
Рансепт покачал головой и выпрямился: