Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 68)

– Война? – Хаут произнес это слово так, будто никогда раньше не слышал и только теперь постиг его смысл.

– Хозяин, когда мы отправлялись в путь, вы сказали, что нас пригласили. Зачем? Чтобы мы это увидели?

– Она назвала это место скалой Анди, ваша Матерь-Тьма. И превратила его в кулак Тьмы. Заложница, теперь перед нами стоит задача – понять смысл этих символов. В этом твой ум превосходит мой. Я всегда полагал, что вы нуждаетесь в нас, но, похоже, теперь все обстоит наоборот. – Его лицо исказила гримаса. – Кория Делат, ты поможешь нам?

Глава девятая

Харал, начальник охраны каравана, не желавший, чтобы к нему обращались «господин», остановил лошадь, дожидаясь остальных. Дорога впереди разветвлялась, и там начинался мощеный тракт, который слева уходил вверх на сотню с лишним шагов, поднимаясь к укрепленным стенам Обители Тулла – крепости, вырубленной в склоне утеса. В скале над грудами валунов, игравшими роль оборонительных сооружений, виднелись грубые отверстия десятка окон. Над неровной стеной возвышались приземистые башни (всего их было четыре, каждая вдвое шире у основания, чем у вершины) с установленными на платформах арбалетами. Орфанталу Обитель Тулла казалась некоей мифической крепостью. В воображении мальчика возникали погруженные в тень коридоры с высокими потолками, по которым бродили угрюмые мужчины и печальные дамы, и запертые на замок комнаты, где когда-то жили дети, но теперь лишь покачивались на ночном сквозняке пропахшие плесенью и запылившиеся пустые колыбели.

Он видел ржавое оружие, висевшее на крюках вдоль стен, и обвисшие на гвоздях гобелены с выцветшими от времени сценами войн и сражений, гибели героев и коварных предательств. Они украшали каждое помещение, будто слабое эхо давних битв, заполняя стены вышитыми на них трупами, пронзенными стрелами или покрытыми жуткими ранами.

Орфантал натянул поводья, поравнявшись с Харалом. Рядом с ним остановился Грипп.

Капитан с некоторой жалостью взглянул на клячу Орфантала.

– Разобьем здесь лагерь, – помедлив, сказал он. – Повелительница сейчас отсутствует, так что наносить ей визит нет нужды, что и к лучшему, поскольку твоей лошади ни за что не одолеть этот подъем.

Орфантал положил ладонь на шею кобылы, будто пытаясь защитить животное от жестоких слов Харала. Чувствуя тепло конской шкуры, он понял: сама мысль о том, что жизнь может покинуть это создание, кажется ему невообразимой. Лошадь преданно служила маленькому хозяину, и он верил, что и впредь сердце ее будет биться столь же ровно, как и раньше. Мальчик не сомневался, что она довезет его до самого Харканаса.

Грипп, прищурившись, смотрел на далекую цитадель.

– Ворота открываются, Харал. Думаешь, придется заплатить пошлину?

Харал хмуро промолчал. Спешившись, он повел свою лошадь к каменному колодцу в стороне от развилки. Дальше тянулась ровная площадка, усеянная железными колышками для шатров, на которой виднелось с полдюжины выложенных камнями кострищ.

Орфантал посмотрел вперед, туда, где мощеный тракт уходил в холмы. Если тут и водились разбойники, они наверняка прятались среди тех выбеленных утесов вдоль дороги. Может, даже сейчас за ними наблюдают, а завтра их ждет засада. Он уже мысленно слышал крики и лязг оружия, видел тяжело падающие с седел в пыль тела. Сердце мальчугана возбужденно забилось – до чего же огромен мир! Его могут похитить, потребовать выкуп, связать и оставить в какой-нибудь норе, но он освободится от пут и ускользнет в лабиринт из камней и расселин, чтобы вести жизнь дикого зверя.

Пройдут годы, и по округе распространятся слухи, что в этих холмах появился новый атаман разбойников, умный и богатый, который похищает молодых девушек и делает из них самых преданных своих воинов, причем преданность эта не знает границ, ибо каждая любит его так, как жена любит мужа.

Орфантал завоюет Обитель Тулла, очистит ее от призраков и разбитых сердец, сожжет все гобелены. Там появится много детей, целое войско. Все будет хорошо, и столы станут ломиться от жареного мяса, пока наконец все знатные дома не решат взять его крепость в осаду. Они явятся тысячами и, когда начнется штурм стен, Орфантал будет сражаться до последнего, защищая своих детей… Но кто-то уже открыл ворота, получив за измену золото, и враг внезапно оказался во внутреннем дворе. Орфантала окружат со всех сторон, и он упадет на колени, коварно пронзенный сзади копьем, а когда повернется, чтобы увидеть предавшего его убийцу, бросит вызов богам и поднимется снова…

– Да слезь ты наконец с лошади, – велел Грипп.

Орфантал вздрогнул и поспешно соскользнул с седла. Вместе со стариком, который в этом путешествии стал его опекуном, они повели коней к колодцу.

– С холмов спускается повозка, – заметил Грипп. – И в ней едет высокородное дитя. Столь же юное, как и ты, Орфантал. Тебе не любопытно?

Мальчик пожал плечами.

– Когда самой повелительницы в крепости нет, она присылает щедрое угощение и отборный эль всем, кто разбивает здесь лагерь. Она оказывает путникам честь, понимаешь? Харал очень на это надеялся, а потом расстроился, но теперь снова воспрянул духом. Нам всем не помешает хорошенько подкрепиться. Ну и эля выпить тоже.

Орфантал взглянул на Харала, который расседлывал свою лошадь, пока остальные готовили лагерь.

– Может, она отправилась охотиться на разбойников.

– Кто?

– Повелительница Обители.

Старик потер затылок: следствием этой его привычки стала грязная полоса, которую, похоже, невозможно было убрать, сколько ни отмывай.

– Здесь, в окрестностях Туллы, нет никаких разбойников, Орфантал. Еще через день пути, на полдороге к кузнице Хуста, может и впрямь стать опасно. Но мы не особо беспокоимся. Говорят, будто отрицатели теперь зарабатывают куда больше, добывая олово и свинец и продавая их Хусту, чем устраивая засады на странников вроде нас. Впрочем, это тяжкий труд, не хотел бы я ничем подобным заниматься. Речь о том, что нужно взвешивать риск, понимаешь?

Орфантал покачал головой.

Грипп вздохнул:

– Снимай седла и почисти немного лошадей, пока мы будем их кормить. У твоей клячи больной глаз, а от этой пыли он еще больше слезится. Старость не радость, и тут уж ничего не поделаешь.

В прошлые две ночи не хватало топлива для костров, и путники разжигали лишь один, чтобы приготовить чай, так что приходилось питаться хлебом, сыром и твердым как подметка копченым мясом. Но этой ночью они развели целых три костра, использовав последние брикеты навоза, и достали из-под повозок котелки. К тому времени, когда шатры были поставлены и спальные мешки в них разложены, в лагерь прибыли посланники из Обители Тулла.

Орфантал закончил чистить свою лошадь и повел ее к веревочному загону. Какое-то время мальчик наблюдал, как другие кони приветствуют его клячу, размышляя, жалеют ли они ее, а потом направился к кострам. И тут как раз появились незнакомцы.

Орфантал увидел, как слуги разгружают угольные и навозные брикеты, а затем относят их к повозкам Харала. Вокруг костров уже громоздились пакеты с едой. Рядом с Харалом стояла высокородная девочка, одетая в толстый синий плащ из какого-то пропитанного воском материала. Подойдя ближе, мальчик заметил, что взгляд ее темных глаз устремлен на него.

Харал откашлялся.

– Орфантал из рода Нерис Друкорлат, это Сукуль Анхаду, младшая сестра Шаренас Анхаду, копейщицы, сражавшейся в легионе Урусандера во время битвы на Мишарнской равнине.

Орфантал взглянул на круглолицую девочку:

– Ты заложница, как и я?

– Она гостья, – объяснил Харал, прежде чем та успела ответить, как будто вопрос Орфантала смутил капитана и он опасался, что малышка обидится. – Малые дома обмениваются заложниками только с равными себе. Повелительница Хиш Тулла происходит из Высших семейств, и она обладает немалой властью при дворе.

Выражение лица Сукуль не изменилось.

Орфантал решил, что она примерно его ровесница – возможно, на год старше или моложе. Роста они были примерно одинакового. Что-то во взгляде девочки заставляло его нервничать.

– Спасибо тебе, Сукуль Анхаду, – сказал он ей, – за то, что подарила нам пищу и почтила нас своим обществом.

Девочка удивленно подняла брови и презрительно проговорила:

– Вряд ли ты научился подобным манерам от своей бабушки. Она некрасиво поступила с легионом Урусандера.

Харал явно чувствовал себя неуютно, но хранил молчание.

Орфантал пожал плечами:

– Я не знал, что моя бабушка опозорила твою семью. Мне очень жаль, если так, ибо ты проявила щедрость в отсутствие повелительницы Туллы в ее Обители. Но я все равно хочу сказать тебе спасибо.

Наступила долгая пауза. Наконец Сукуль наклонила голову:

– Орфантал, тебе многому еще предстоит научиться. Но сегодня ночью не станем ссориться. Оставим все обиды старших в их беспокойных руках. Твои добрые слова тронули меня. Если тебе потребуется союзник, можешь обращаться к Сукуль Анхаду.

– Когда я стану великим воином, – ответил Орфантал, – буду рад видеть тебя рядом.

Рассмеявшись, она махнула рукой в сторону ближайшего костра:

– Тогда присоединяйся ко мне, Орфантал. Поедим как солдаты на марше, и горе подстерегающему нас врагу.

Смех девочки лишил его уверенности, но ее приглашение подействовало словно искра на сухой хворост, как будто Сукуль сумела безошибочно разжечь его воображаемое будущее и готова была занять там свое место. Мальчик посмотрел на нее внимательнее, пытаясь представить ее лицо, когда она станет старше и сильнее. Лицо спутницы героя, которая всегда будет рядом в течение многих лет, верная и надежная. Пока они шли мимо Харала и Гриппа, Орфантал чувствовал, как ее лицо, улыбающееся и раскрасневшееся, становится неотъемлемой частицей его души.