Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 158)

– Мы отблагодарим вас как-нибудь потом, Руск. Если же это для вас неприемлемо – забирайте свое мясо и не называйте его «даром», ибо оно таковым не является.

– Тогда хотя бы расскажи пограничникам о моей щедрости, – рассмеялся Руск.

– Непременно расскажу. Галак, займись тушей. Руск, Галак отлично умеет обращаться с охотничьим ножом. По крайней мере, у вас будет приличная шкура.

– А также рога и кости, которым найдется применение. И полные животы в придачу. Прекрасно. Давайте сядем.

Тяжело ступая, подошли остальные джелеки и уселись полукругом, лицом к пограничникам. За исключением Руска, все они были молоды и, похоже, не знали языка тисте. Их вожак опустился на корточки, все с той же зубастой улыбкой на измазанном грязью лице. После того как Ферен стала для него недоступна, он больше не обращал на нее внимания, чему Ринт был только рад.

– Нам не по нраву отдавать заложников, пограничники, – сказал Руск, – но мы все же согласились на это. Они все до одного – прекрасные щенки. Если заложники хоть как-то пострадают, мы перережем всех тисте и сожжем Харканас дотла. Мы расколем ваши кости и закопаем ваши черепа. Мы будем мочиться на ваши храмы и совокупляться в ваших дворцах.

– С заложниками не случится ничего дурного, – заверил его Ринт, – до тех пор, пока вы будете хранить верность своему слову.

– Все вы, тисте, так говорите. Даже яггуты согласно кивают и повторяют то же самое. Но теперь мы слышим, что тисте убивают тисте. Вы – стая со слабым вожаком, и слишком многие среди вас жаждут занять его место. В Куральде Галейне пасти измазаны кровью, а на земле валяются клочья шерсти.

– Мы какое-то время отсутствовали дома, – пояснил Ринт, не сводя взгляда с джелека. – Скажи, ты просто передаешь мне слухи или же сам видел то, что описываешь?

Руск пожал плечами:

– Ветер несет войну, и от него шерсть встает дыбом. Мы видим, как вы раните сами себя, и ждем подходящего момента, чтобы нанести удар.

– И чего тогда стоит ваше слово? – проворчал Вилл.

– Мы боимся за наших щенков, пограничник. Так же, как и вы опасались бы за своих.

– Когда вы рыскали у границ Куральда Галейна, – ответил Вилл, – у нас имелись поводы для беспокойства.

– Но теперь все закончилось, – все так же скалясь, возразил Руск. – Мы снова живем в мире, пограничник. Среди пустых селений и пустых земель. Мы часто смотрим на стаи ваших охотников, которые безнаказанно путешествуют по нашему родному краю, выслеживая последнюю дичь. А когда этой дичи не станет, что будут есть джелеки? Траву? – Он кивнул. – Да уж, мир. Сплошной мир, написанный выбеленными костями в старых лагерях.

Галак отрубил от туши заднюю ногу.

– С тобой щенки, – заметил Ринт, кивая в сторону остальных.

– Я учу их охотиться, и все вместе мы учимся голодать, осознавая, как многое потеряли. Однажды они станут безжалостными убийцами, а сегодня почуют ваш запах и запомнят его навсегда.

– Но если вы голодаете, то зачем предлагать нам угощение? – спросила Ферен.

Руск нахмурился:

– Законы гостеприимства обязывают. Но вы, тисте, не понимаете, что такое честь. Всего четыре дня тому назад пограничники собрались вместе и вторглись в наши края. Они прослышали об идущем с севера стаде бхедеринов и собрались устроить резню. Они проезжают через наши селения и смеются, мчась наперегонки с нашими воинами к охотничьим угодьям. И разве, убив сотни животных, пограничники предложат нам хоть что-нибудь? Нет. Они присвоят себе всю добычу и заберут мясо, шкуры и кости. Мы смотрим и улыбаемся. И клянемся запомнить все, что видели.

– Селениям пограничников на зиму нужно мясо, – пояснил Вилл.

– Еще задолго до войны вы забрали с наших земель все, что могли, и потому мы начали войну…

– И проиграли ее!

Руск снова оскалился и кивнул:

– Да, мы проиграли, и вы, возможно, поверили, что победили. Но когда уже совсем не останется дичи, наполнит ли эта победа ваши животы? Будет ли ее вкус менее горек, чем вкус нашего поражения? Нужно заботиться о том, что у тебя есть. Но вы, тисте, этого не понимаете. Вы используете все, что имеете, до тех пор, пока оно не закончится, а потом обращаете взгляд за границы своих земель, строя планы забрать то, что принадлежит другим.

– Я охотился на ваших землях, – сказал Вилл. – И что-то не заметил в ваших угодьях особой заботы о животных.

– Значит, ты смотрел не слишком внимательно. Мы убиваем слабых и оставляем сильных.

– Вы убивали всех подряд, – заявил Вилл.

Руск рассмеялся:

– Мы потерпели поражение. Мы научились вашим обычаям убивать, но, как оказалось, зима тянется слишком долго, когда охотиться не на что, кроме призраков. Вы убивали нас тысячами. Нас стало слишком мало, и как бы иронично сие ни звучало, это вынудило нас вернуться к прежним обычаям. Мы теперь редко размножаемся и оставляем только самых сильных щенков. А когда наконец умрет последний тисте, мы станем заботиться о стадах, пока их численность вновь не вырастет, и каждый новый день до конца времен станет для нас таким же, как и предыдущий, что вполне нас удовлетворит. – Он поднял руки. – Таковы наши мечты. Но потом через границу вторгаются ваши охотники, и те из нас, кто поумнее, понимают, что на самом деле ждет джелеков. Вы говорите на языке смерти, в том числе и с нами.

Над костром шипело нанизанное на палочки мясо. Близилась ночь. Ринт уставился в огонь, пытаясь не думать о словах Руска. Ему казалось, будто он видит искаженное болью лицо ведьмы, ее рот, раскрытый в нескончаемом крике, который Ринт не мог слышать, но чувствовал, как тот отдается в костях. Ему хотелось провести эту ночь в одиночестве, ни с кем не разговаривая и побыстрее отправившись спать. Но вместо этого он оказался лицом к лицу с грязным дикарем, наполовину зверем, чей оскал и темные глаза принадлежали скорее волку, а не разумному существу.

– Руск, – спросил Галак, – когда ты видел охотников-пограничников?

– Охотников, мясников, шкуродеров, костоломов. Собак, лошадей, мулов и быков, тащивших повозки. Можно сказать, целое войско. Они ехали вооруженные и настороже, а их разведчики выслеживали наших охотников. – Он махнул измазанной в жире рукой. – Сколько-то дней назад.

– Сколько именно? Пять? Десять?

Руск наклонился вперед, опершись на колени скрещенных ног, и одарил Галака все тем же хищным оскалом.

– У нас есть разведчики в ваших землях. Они передвигаются ночью и хорошо прячутся. Мы видели войска на этой стороне реки. Одно ехало в Абару-Делак. Другое собирается в холмах Обители Драконс…

– Это войско самого повелителя, – промолвил Галак. – Ты уклоняешься от ответа, Руск. Мы хотим знать, когда это было.

– Мне безразличны твои желания, пограничник. Я говорю тебе то, что считаю нужным. Ваша гражданская война уже началась. Мы жадно принюхиваемся к ветру, надеясь почуять запах дыма, и смотрим на небо в поисках стервятников. Раньше вы убивали нас, но теперь вы убиваете друг друга, чему джелеки только рады.

Вскоре от туши остались одни кости. Галак свернул шкуру антилопы и протянул ее Руску вместе с рогами и крупными костями. Что-то проворчав, вожак джелеков дал знак своим охотникам, и все одновременно поднялись.

– Ваше общество имеет горький привкус, – заявил он. – Мы возвращаемся обратно в ночь. Помните о нашей щедрости, пограничники, и расскажите об этой встрече вашим охотникам, – может, они наконец-то поймут, что такое вежливость.

– А тебе не приходило в голову, что, возможно, нам лучше было бы действовать совместно? – заметил Ринт. – Охотиться на большие стада и делиться добычей.

– Ринт, никаких больших стад уже не осталось.

Джелеки вышли из круга света от костра и мгновение спустя скрылись во тьме.

Вилл сплюнул в костер.

– Думаю, Руск соврал, – проворчал он. – Насчет тех войск. Просто хотел встревожить нас и напугать.

– Но ведь нам прекрасно известно про войско Обители Драконс, Вилл: все как он и описывал, – возразил Галак. – В словах Руска может быть немало правды.

– А Абара-Делак? Зачем какому-либо войску, мятежному или нет, занимать Абару-Делак?

– Мы ничего толком не знаем, – ответил Ринт, желая закончить этот спор, – ибо слишком долго отсутствовали. Какой смысл гадать? Слушайте, мы впервые за многие месяцы набили брюхо. Давайте спать, завтра нас ждет долгий путь.

– Надеюсь, – сказал Вилл, – тем охотникам по крайней мере повезло.

Лейтенант Рисп смотрела на массивные очертания крепости Ривен. В одинокой башне, возвышавшейся над жавшимися к ней строениями пониже, горел единственный слабый огонек в комнате на верхнем этаже, под самой остроконечной крышей. Рисп слышала, что этот древний форт окружает низкая стена с оборонительным валом. Чтобы атаковать крепость Ривен, войску пришлось бы спуститься в крутые траншеи, образовывавшие предательский лабиринт, оставаясь при этом под обстрелом лучников с оборонительных валов и толпясь в узких местах, где земля под ногами была неровной и даже отступление оказывалось невозможным. К счастью, подумала Рисп, противник даже и не подозревает о приближающейся угрозе.

Селение ниже крепости Ривен расположилось полукругом у подножия холма, дома тянулись до самых краев общественного пастбища. Лейтенант чувствовала запах дыма в прохладном ночном воздухе. Повернувшись в седле, она взглянула на ожидавших солдат из своего отряда. Оружие было извлечено из ножен, но лежало поперек седла. Позади их отряда ждали другие, столь же молчаливые, выстроившись квадратами по обеим сторонам дороги.