Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 133)

Сильхас взглянул на двор:

– Прекрасно вижу причину твоего беспокойства, Скара, и боюсь, что теперь ты кишишь блохами, так что жалею, что вообще к тебе подошел.

– Ну, положим, блох у меня нет, – рассмеялся Бандарис. – Пока еще нет. Но не скрою, мне не терпится избавиться от этих буйных подопечных. Хуже всего, что никто в Цитадели не хочет взять их на поводок.

– И потому ты решил привлечь к делу меня. Что ж, я понимаю твое отчаяние.

– Мое отчаяние невозможно измерить чем бы то ни было, Сильхас. Скажи, мы когда-либо всерьез рассчитывали на то, что джелеки уступят нашим требованиям и предоставят заложников?

– Какой-то самоуверенный переговорщик наверняка счел, что это весьма хитроумный ход, – задумчиво проговорил Сильхас, глядя на стаю грязных рычащих мальчишек во дворе. – Могу поспорить, он неплохо заработал на этом и уже гонит по холмам тяжело нагруженную повозку.

– За подобное предательство его стоило бы выследить с ищейками, – проворчал Скара. – Пусть негодяй умоляет на коленях, пытаясь обосновать свои предложения, хотя милости от меня все равно не дождется.

– Писари со своими колонками цифр и упорядоченными в виде списков судьбами рано или поздно погубят нас, Скара, и в тот день нам с тобой придется спасаться бегством, слыша за спиной вой и не зная, где спрятать свои жалкие задницы.

Капитан кивнул в знак согласия:

– И под темными небесами мы падем бок о бок.

– В таком обществе я буду только рад подобному концу.

– И я, друг мой. Но стань сегодня моим спасителем, и я познаю вечную благодарность.

– Осторожнее, Скара. У вечности есть зубы. – Сильхас скрестил руки и прислонился к одной из колонн, окружавших двор. – Но я нашел для тебя отменное решение, в котором слышу эхо старых розыгрышей и жестоких шуток времен наших походов и ночей перед сражениями. – Он улыбнулся, увидев, как понимающе блеснули глаза друга, а затем, кивнув, продолжил: – Говорят, родовые владения Кагамандры Туласа обширны и со всех сторон окружены дикой местностью, что вполне подобает их отдаленности, а учитывая его предстоящую женитьбу на женщине, которая слишком прекрасна и слишком молода, – что ж, полагаю, наш дорогой приятель будет только рад вызову, каким станет приручение этих диких щенков.

– А поскольку своих собственных заложников у него нет, – улыбнулся Скара Бандарис, – то лучшего подарка к свадьбе и не придумаешь! С радостью склоняюсь перед твоим гением, Сильхас. Мы еще вдохнем в старика жизненную силу!

– Что ж, будем надеяться, что юная невеста все-таки справится с этой задачей лучше нас.

– А я так долго размышлял, что же подарить на свадьбу нашему старому другу, – продолжал Скара. – Думал насчет дивана, на котором он мог бы вздремнуть днем, поскольку ему наверняка часто придется делать это в первые, наиболее страстные недели семейной жизни.

– Ты слишком щедр, ведя счет на недели, а не на дни, – рассмеялся Сильхас.

– Разве настоящий друг не отличается щедростью?

– Воистину. Теперь я даже жалею, что Туласу придется обходиться без дивана.

– Тот все равно не пережил бы общения с парой десятков щенков, грызущих его ножки, а я не стану дарить то, что столь легко привести в негодность. Мне не хотелось бы, чтобы Кагамандра огорчался и испытывал чувство вины. Боюсь, в таком случае он вообще начал бы меня старательно избегать, а это ни к чему.

– Да, нам не хватает его светлого облика и душевного характера, – кивнул Сильхас.

– Кстати, насчет светлого облика. – Скара пристально посмотрел на старого товарища, который стоял перед ним. – Вижу, твоя кожа все еще сопротивляется ласкам Матери-Тьмы. Интересно почему?

– Мне нечего на это ответить, дружище. Я стоял на коленях рядом со своими братьями и точно так же присягнул ей служить.

– И у тебя нет никаких сомнений?

Пожав плечами, Сильхас отвел взгляд.

На мгновение наступила тишина.

– Я слышал, Кагамандра сейчас едет в Харканас, – наконец сказал Скара.

– Я тоже это слышал. Вместе с Шаренас.

– Готов побиться об заклад, что он ни в малейшей степени не поддался ее обаянию. Хочешь поспорить, Сильхас?

– Если тебе нужны деньги, так прямо и говори: достаточно лишь попросить. Иначе ты рискуешь нашей дружбой.

– Тогда я немедленно отказываюсь от пари.

– Скажи, – Сильхас кивнул в сторону заложников-джелеков, – ты уже видел, как они оборачиваются?

– Видел. От их дурного запаха аж глаза жгло. Из них вырастут внушительные зверюги, и если ты воображаешь, будто они не слишком умны…

– Я ничего такого не думаю, поскольку даже сейчас вижу, как они на нас смотрят.

– Как ты считаешь, Кагамандра сумеет их приручить?

Сильхас кивнул.

– Мы здорово позабавимся, увидев физиономию Туласа, когда тот получит свой свадебный подарок. Однако, признаться, я нисколько не сомневаюсь, что Кагамандра в одиночку сумеет справиться с этими псами, более того, будет крайне этим гордиться.

– Может, тогда он вернется к нам вновь ожившим, и это будет двойным чудом.

– И станет благословением дарителю, – кивнул Сильхас и отошел от колонны. – Мне нужно возвращаться к братьям. А что намерен делать ты, Скара?

– Поскольку решение проблемы теперь нашлось, я могу оставить солдат присматривать за щенками до прибытия Кагамандры. Как только напишу ему подробное письмо, поеду на север, к своему отряду, который ждет меня в лесу. А оттуда мы вернемся к себе в гарнизон.

– Ты слышал о бесчинствах других отрядов? – Сильхас пристально посмотрел на друга.

Тот в ответ нахмурился:

– Я даже спорил с Хунном Раалом, еще прежде, чем он отправился сюда. Вот что я тебе скажу, Сильхас: ничего подобного я творить не желаю. Я считаю, что преследование отрицателей – лишь повод вновь созвать легион Урусандера. И повод недостойный.

– Дело вовсе не в отрицателях, Скара.

– Я прекрасно это понимаю, друг мой. И вряд ли солгу, если скажу, что среди множества претензий есть и вполне обоснованные. Но подобные вопросы не могут решаться мечом, и я полагаю, что повелитель Урусандер со мной согласен.

– Будь крайне осторожен, – предупредил Сильхас, вновь положив руку на плечо Скары. – Боюсь, Урусандер подобен слепцу, которого ведут по неизвестному пути, и тот, кто его ведет, полон дурных намерений.

– Легионеры не последуют за Хунном Раалом, – сказал Скара.

– Сознательно – нет.

Капитан насмешливо взглянул на собеседника, а затем прищурился:

– Пойду лучше напишу письмо Кагамандре. Может, встретимся на Северной дороге за воротами.

– Буду только рад, дружище.

Двое щенков внезапно сцепились в драке. Блеснули клыки, и во все стороны полетела шерсть.

Повелительница Хиш Тулла сидела в кабинете в своей резиденции в Харканасе, глядя на послание, которое держала в руках. Мысли ее вернулись к тому дню, когда она в последний раз встретила троих братьев Пурейк. Хиш вспомнила, какую тревогу почувствовала, невольно нарушив их скорбное уединение во время визита на могилу отца. В тот день хлынул ливень, и она укрылась под деревом, пока не прошли тучи. Перед внутренним взором женщины предстало лицо Аномандера, ставшее заметно жестче с тех пор, как она делила с ним постель. Несмотря на гладкую кожу и красивые черты, вызывавшие воспоминания о лучших временах, в тот день, когда струи дождя падали на его незащищенное лицо, повелительнице вдруг показалось, будто он гораздо старше ее.

Хиш не была склонна разглядывать себя. Собственное отражение всегда вызывало у нее странное суеверное чувство, и она избегала смотреть на себя в зеркале или в мутной поверхности воды; этот образ почему-то казался Хиш призрачной тенью какой-то похожей на нее женщины, существовавшей в параллельном мире, где все тайны оставались невидимыми, а все сцены, разыгрывавшиеся в воображении, приносили плоды. Она боялась обнаружить в себе недостойную зависть к этой другой жизни. Однако больше всего повелительницу тревожила мысль, что она может встретиться взглядом с той таинственной дамой и увидеть в ее стареющих, полных тоски глазах нечто сокровенное, узреть там все свои утраты.

Письмо дрожало у нее в руках. Мужчины, подобные Аномандеру, заслуживали того, чтобы оставаться неизменными: по крайней мере, Хиш всегда так считала и готова была придерживаться этой веры, будто та могла защитить их общее прошлое. Слухи о превращении, которое произошло с Аномандером под воздействием таинственной силы Матери-Тьмы, повергали ее в страх. Неужели мало было той тьмы, что внутри тела? Увы, неизменными оставались лишь воспоминания о довоенной поре, а если Хиш и пыталась в последнее время их подавить, то винить в этом она могла лишь себя.

Каким увидит она Аномандера на этот раз? Что Хиш могла ответить на личное приглашение от давнего возлюбленного присутствовать на свадьбе его брата? Лицо Аномандера посуровело, бросая вызов даже нежным ласкам дождя. И теперь он наверняка предстанет перед ней словно бы вывернутым наизнанку, но с теми же острыми гранями, а разделяющее их расстояние уж точно не уменьшится.

Хиш боялась проявлений жалости со стороны Аномандера и стыдилась собственной слабости перед ним.

Внизу суетились слуги, отчищая остатки ила и грязи после наводнений. Письмо, которое Хиш держала сейчас в руках, она получила много дней назад, но до сих пор так еще на него и не ответила, что само по себе было невежливо, и никакой выход реки из берегов не мог оправдать ее молчания. Вполне возможно, однако, что Аномандер уже успел забыть о своем предложении. Жизнь в Цитадели била ключом, одно событие сменяло другое. Как Первый Сын Матери-Тьмы, он, скорее всего, чувствовал себя в плену обстоятельств, вполне способных отвлечь его даже от предстоящей свадьбы брата. Вполне возможно было представить, что он опоздает на торжества, надеясь, что Андарист его простит. И в такой момент женщина рядом с Аномандером стала бы лишь источником ненужного замешательства, и ничем больше.