Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 108)

– Вы нужны Куральду Галейну, командир. Куральду Галейну требуется легион. Но я не слепая и не глухая. Если вы не хотите участвовать во всем этом, то что ж… Назовите преемника на свой пост, и…

Урусандер горько усмехнулся:

– Нет такого.

– Командир, вы много раз говорили, что исполнили свой долг. У вас появились новые интересы, вы начали новую жизнь, которая по праву принадлежит вам…

– Ведает Бездна, именно так и есть!

– Но командир…

– Знаю, Хунн Раал считает, что я утратил былое мужество. Он боится, что я лишился прежнего задора, попросту отупел от бездействия.

– Хунн не обсуждает свои опасения со мной, командир. Иначе я бы со всей определенностью заявила ему, что он ошибается.

– Не стоит мне льстить, Серап. Вполне возможно, что Раал прав. Я укрылся здесь в поисках нового… э-э-э… дабы сменить обстановку. Для себя и для сына. Легион же теперь остался в прошлом, позади, там, где я его покинул. Пусть же так оно и будет.

– Да, кстати, командир, насчет вашего сына…

– Оссерк уехал. Мы повздорили… – Урусандер покачал головой. – Он уехал.

– Возможно, командир, вы его недооценили.

– Я совершил немало ошибок.

– В таком случае у меня есть что вам рассказать про Оссерка. Про вашего сына.

Урусандер пренебрежительно махнул рукой:

– Не сейчас. Ты говоришь, что можно найти выход. – Он повернулся к Серап. – Высокородные мне не враги. Я не намерен развязать в Куральде Галейне гражданскую войну.

– Мы можем убедить лояльно настроенную знать поддержать нас, командир.

Урусандер криво усмехнулся:

– Обратившись против Драконуса?

– Он вам не друг.

– Он тот, кого любит Матерь-Тьма.

– Сомневаюсь, иначе она вышла бы за него замуж.

– Тогда высокородные наверняка бы восстали, и к чему бы это в конце концов привело? Легион будет защищать Матерь-Тьму, а если понадобится, то и Драконуса. Итог – гражданская война.

– Тогда, возможно, именно потому Матерь-Тьма и не выходит за него замуж, – заметила Серап.

– Вполне вероятно, – проворчал Урусандер. Наклонившись, он поднял спинку разбитого кресла, с которой свисали куски подлокотников. И пробормотал: – Это был свадебный подарок.

– Высокородные согласятся на то, чтобы Матерь-Тьма выбрала себе мужа, командир, но не из их числа. Кого-то извне, такого, кто ни перед кем не заискивает, никому из них ничем не обязан и будет невосприимчив к их заигрываниям.

– Смешно.

– Матери-Тьме не чужд прагматизм, командир. Как, осмелюсь заметить, и вам самому. Мы прежде служили ей и готовы послужить снова.

Бросив остатки кресла на пол, Урусандер посмотрел на Серап.

– Полагаешь, не так уж мы и неподготовленны?

– Да, командир.

– Мне нужно поговорить с Матерью-Тьмой, прежде чем что-либо предпринимать.

– Прошу прощения, командир, но на это может просто не хватить времени. Если что – я в вашем распоряжении.

– Я намеревался послать тебя за Оссерком.

– Думаю, его лучше не трогать. Пока.

– То есть?

– Я собиралась кое-что рассказать вам про вашего сына, командир. Желаете послушать?

Он подошел к двери:

– Идем со мной, Серап. Здесь слишком спертый воздух, и мне хотелось бы ощутить тепло солнца.

– Конечно, командир.

– Ну, говори, я слушаю тебя.

Стук копыт множества лошадей достиг ушей Гуррена, когда тот сгребал лопатой уголь. Сообразив, что к его дому приближаются всадники, кузнец бросил лопату, отряхнул почерневшие ладони и направился к боковому выходу.

На полпути он увидел солдат, которых был по крайней мере десяток, и среди них двух целителей легиона. А обойдя угол дома, заметил, что ведьма Хейл вышла на крыльцо и стоит там. Гуррен протолкнулся между двумя солдатами. Один из целителей подошел к Хейл, и они о чем-то заговорили.

– Старик-кузнец, – обратился к Гуррену офицер, – простите нас за вторжение…

– Могу простить, – хмыкнул он, – а могу и нет.

– Нас послал повелитель Урусандер, господин…

– Не называйте меня «господином».

– Извините, пожалуйста. Я всего лишь хотел проявить уважение, – поспешно продолжал офицер, увидев, как сузились глаза Гуррена. – Ваша дочь серьезно пострадала…

– Ею занимается ведьма Хейл.

– Повелитель Урусандер крайне уважает ведьму Хейл, – ответил офицер. – Но целители нашего легиона обучены вправлять кости и изгонять заразу. Лекарь Аррас, который сейчас разговаривает с ведьмой, учился у Илгаста Ренда. Они обнаружили магию…

– Меня ваши дела не интересуют, – перебил его Гуррен и, пройдя мимо офицера, направился туда, где стояли Хейл и Аррас. Не обращая внимания на легионного лекаря, кузнец подошел к Хейл. – Можешь сказать им, чтобы вся эта компания немедленно убиралась прочь, ведьма.

Женщина покачала головой:

– Ох, Гуррен, отродье шлюхи, ну до чего же ты упрямый! Похоже, ты ничего не услышал. Офицер ведь толкует не про что-нибудь, а про Дэнул. Если бы Илгаст Ренд успел вовремя добраться до твоей жены, бедняжка была бы сейчас жива. Лекарь говорит, что он может вправить девочке сломанные кости и даже спасти ей глаз. Он способен подарить твоей дочери будущее. Так что хватит хмуриться, старик, и впусти гостей в дом.

Кузнец отступил назад, неприветливо кивнув Аррасу. Тот быстро проскользнул внутрь, а следом за ним и второй целитель.

– Послушай меня, – сказала ведьма Хейл. – Твои легкие насквозь прогнили… Но может, Аррас сумеет…

– Нет. Шеллас уже заждалась меня.

– И ты оставишь Ренарр совсем одну?

– Она знала, что однажды это случится. К тому же моя девочка теперь под защитой. Надежной защитой легиона. А я ухожу к своей жене.

– Но селению нужен кузнец…

– Я ухожу к своей жене.

Проворчав в ответ что-то неразборчивое, ведьма Хейл вернулась в дом.

Гуррен обнаружил, что раз за разом вытирает ладони, но все, что ему удалось, – это лишь равномерно размазать по ним смешанную с потом угольную пыль. Старик мысленно представил болезненные пустоты в своей груди, которые, ничего не ощущая сами, тем не менее отравляли все вокруг. Гуррен воображал их чем-то наподобие кусков угля, от которых чернела кровь, которую он выкашливал. И вместе с тем они казались ему этаким даром судьбы, приближавшим желанную встречу с Шеллас.

Хуже всего было сознавать, что Ренарр, их маленькая девочка, будет горевать в одиночестве. Он взглянул на солдат: ну не странно ли, что те явились в таком количестве лишь для того, чтобы привести двоих целителей? Легионеры выстроились в линию, за чем-то бдительно наблюдая – но не за Гурреном и не за его домом; их взгляды были устремлены вдаль, и кузнеца отчего-то вдруг пробрала дрожь.

Гуррен знал, что об их малышке позаботятся, и, пожалуй, Шеллас обрадовалась бы, узнав, что Ренарр теперь находится под защитой легиона. Наверное, она сейчас мирно отдыхает, благожелательно глядя на своего супруга, наблюдая, как тот ползет к ней после столь долгой разлуки – в знак того, что его любовь все это время оставалась жива. Ох, как было бы славно, если бы Шеллас шагнула к нему, подняла его на руки и вытащила из его легких черные сгустки горя. А он смотрел бы, как жена отшвыривает их прочь, чтобы он снова мог дышать, не кашляя и не ощущая страшной тяжести в груди.

«Исцели меня, любимая, так, как это можешь только ты».