Стивен Эриксон – Буря Жнеца (страница 150)

Толпа духов – сама по себе обвинение. Им незачем шептать, проникая внутрь черепа.

Трайбан Гнол сидел за столом и смотрел на руки, видел, как жаждут они идеального совершенства. Потерянного раз и навсегда. «Он сломал мне пальцы. Я до сих пор слышу…»

– Канцлер?

Он поднял голову и поглядел на Сиррюна Канара, ставшего его избранным помощником во дворце. Да, это идеальный человек. Тупой и лишенный воображения, он, вероятно, мучил младших школьников за пределами классов, мстя за туман в голове, делающий бесполезной тратой времени все его попытки учиться. Тварь, созданная для веры. Тварь, готовая сосать вашу титьку в надежде высосать убеждение, будто жизнь – абсолютно вся жизнь – отныне станет сладким нектаром.

– Скоро восьмой звон, господин.

– Да.

– Император…

– Не говори мне об Императоре, Сиррюн. Мне не нужны твои мысли относительно Императора.

– Конечно. Простите, Канцлер.

Он вдруг понял, что жаждет снова обагрить руки кровью. В самом прямом смысле слова. – Ты нашел Брутена Трану?

Глаза Сиррюна забегали и уставились в пол. – Нет. Он действительно пропал, господин.

– Его отослал Ханаан Мосаг, – задумчиво промолвил Гнол. – Подозреваю, что назад, в родные земли Эдур. Копаться в кучах.

– Кучах, господин?

– Разгребать остатки.

– Но… как…

– Ханнан Мосаг не одобрил опасную глупость Брутена. Дурак чуть не начал во дворце кровавую распрю. Но, в конце концов, даже изгнанный Брутен Трана успел показать нам: такая распря неизбежна.

– Но Императора нельзя убить. Не будет…

– Это ничего не значит. И никогда не значило. Империей правлю я. К тому же появился поборник, который… – Трайбан Гнол замолчал, качая головой. Потом не спеша поднялся. – Идем, Сиррюн. Пора известить Императора о войне, которую мы уже ведем.

В коридоре их поджидало семеро магов – летерийцев, отозванных из четырех сосредотачивающихся к западу от Летераса армий. Канцлер ощутил мгновенный укол сожаления, что умер Куру Кан. Как и Энедиктал и Некил Бара, волшебники необычайно высоких способностей. Нынешние – бледные их тени; их почти вытеснила новая Цедансия Тисте Эдур, создаваемая Мосагом. Однако и они понадобятся, ведь к’риснанов осталось мало. «Скоро», – думал канцлер, спеша к тронному залу (маги пошли вслед за ним), – «скоро к’риснанов останется еще меньше».

Иноземные враги оказались смертельно опасными. Они убивают магов, как будто это простейшее дело. Используют зажигательные и взрывчатые гренады. Каким-то образом прячутся от магии поиска. В местах засад редко когда остается хоть один труп иноземца.

Но самую важную подробность канцлер намерен был утаить от императора. Иноземцы особенно стараются истреблять Эдур. Поэтому, хотя армии Летера собираются в поход на запад, против захватчиков, канцлер подготовил секретные приказы для их командиров. Он уже видит спасительный путь. Разумеется, спасительный для Летера.

– Твои вещи наготове, Сиррюн? – спросил Гнол, когда они приблизились к дверям тронного зала.

– Да, – удивленно отозвался солдат.

– Мне нужен некто при армиях, на кого можно положиться. Этот некто – ты.

– Рад стараться, Канцлер!

«Просто передай в точности мои слова, идиот». – Подведешь меня, Сиррюн – назад не возвращайся.

– Понял, господин.

– Открой двери.

Сиррюн поспешил вперед.

В тронном зале их ожидал непредвиденный и неприятный сюрприз: в углу сгрудились создания из кривых костей и уродливой плоти – Ханнан Мосаг и четверо к’риснанов. Разуму канцлера трудно было придумать более зловещие символы мерзостной магии, питающей ныне расу Эдур. Его отец смог бы оценить эту сцену, смог бы обтесать большие куски мрамора, изваяв их точные подобия в полный рост. Как будто путем полного отражения живой плоти возможно раскрыть то, что таится под ней – перемешанные потоки души. По мнению Трайбана Гнола, это было бы пустой тратой времени. И вообще – некоторые вещи лучше никогда не раскрывать.

Казалось, искаженное лицо Мосага при виде канцлера искривилось в ухмылке, как и лица четверых к’риснанов; но в глазах Цеды застыл страх.

Император Тысячи Смертей нервно ерзал на троне, царапая кончиком меча по неровным плитам пола. – Канцлер, – зашипел Рулад, – хорошо, что ты пришел. И летерийские маги! Внушительное, хотя и совершенно бесполезное сборище.

Трайбан Гнол поклонился: – В соединении с блистательной Цедансией Ханнана Мосага, государь, умений моих волшебников вполне хватит для избавления от иноземных захватчиков.

Рулад скривился так, что звякнули монеты на лице: – А маги бригады Бортена? Их умений оказалось недостаточно? Как насчет самой бригады, Канцлер? Она измолочена! Маги и солдаты Летера! Тисте Эдур! Твои иноземные захватчики прорубились сквозь целую армию!

– Кто мог ожидать, – пробормотал, опустив глаза, Гнол, – что флотилии Империи в поисках чемпионов так сильно растревожат иную, отдаленную империю? Что касается наглости этой империи, то она воистину необыкновенна, даже безумна. Вообразите расстояния, которые пришлось им пройти ради мести! Не менее странно, что не было формального объявления войны… хотя сомневаюсь, что наш флот прибегал к формальным процедурам, прежде чем вырезать граждан той империи. Может быть, – он осмелился поднять взор, – еще возможны переговоры. Некие формы финансовой компенсации. Если нам удастся заключить перемирие…

Ханнан Мосаг хрипло хихикнул: – Ты провинциальный дурачок, Гнол. Ах, если бы тебе хоть раз удалось вырваться из жалкой мелодрамы, разыгрываемой в театрике твоего ума! Возможно, смирение помогло бы тебе укротить бесполезно болтающийся язык!

Подняв брови, канцлер чуть повернулся в сторону Цеды: – И каким это тайным знанием о врагах вы располагаете? Не соизволите ли объясниться, просветить меня и своего Императора?

– Это не карательная экспедиция, – ответил Мосаг. – Хотя так могло показаться. Империи вечно разбивают носы друг дружке. Было достаточно столкновений на море, чтобы доказать: с Малазанской империей не шутят! Наши флотилии были вынуждены удирать из тамошних вод – Ханради Халаг честно изложил истину. Малазанские маги более чем ровня нам, как и магам Летера.

– Если они не каратели, – спросил канцлер, – то кто?

Ханнан Мосаг смотрел на императора. – Ваше Величество, лучше, если я доложу вам одному.

Рулад оскалился: – Твои игры не обманут меня. Говори.

– Ваше…

– Ответь ему!

– Не смею!

Наступила тишина. Трайбан Гнол слышал лишь свое сердце, тяжко колотившееся в клетку ребер. «Ханнан Мосаг совершил большую ошибку. Стал жертвой слишком высокого мнения о себе самом. Пытается использовать сведения как способ снова подобраться к уху Императора. Однако попытка слишком уж… неуклюжая!»

– Скажи, – хрипло пробормотал Рулад, – почему это должно остаться тайной.

– Ваше Величество, дело идет об интересах Тисте Эдур.

– Почему?

«Ах. Да потому, любимый Император, что эти малазане подбираются именно к тебе». Гнол прочистил горло и сложил руки на поясе. – Нет необходимости, – произнес он мягчайшим голосом. – Я не так провинциален, как склонен думать Ханнан Мосаг. Император, ваши флотилии пересекли мир в поисках чемпионов и собрали поистине лучших, наиболее могучих воителей множества народов. Но кто мог предположить, что целая империя пожелает провозгласить себя чемпионом и выступить против вас, государь? Доклады разведчиков сделали несомненным, – добавил он, – что враг направляется к Летерасу, к этому самому городу. – Он поглядел на Ханнана Мосага. – Они идут, – о да, Цеда, я вижу отражение истины на вашем лице, – они идут за Императором Тысячи Смертей. Увы и ах, я не думаю, что они начнут выставлять против него по одному солдату.

Рулад, казалось, прирос к трону. Налитые кровью глаза широко раскрылись от ужаса. – Нужно их остановить, – прошипел он дрожащим голоском. – Вы должны остановить их. Ты, Ханнан Мосаг! И ты, Канцлер! Наши армии должны их остановить!

– И мы сделаем это, – сказал, снова кланяясь, Трайбан Гнол. Затем он бросил косой взгляд на Цеду: – Ханнан Мосаг, невзирая на все наши… разногласия, ни на миг не допускайте возможности, будто мы бросим нашего Императора на растерзание иноземным псам. Мы с вами должны объединиться, собрать вместе всё, чем обладаем, и уничтожить этих малазан. Подобная наглость должна быть сурово наказана. Искренне объединившихся летерийцев и Эдур ничто не сможет остановить.

– Да, – сказал Рулад. – Это верно. Расставь армии вокруг города. Ясно – не так ли? – что у них не хватит людей, чтобы противостоять нашей силе?

– Ваше Величество, – предложил Гнол, – возможно, следует сделать круг более широким? Сместить к западу. В таком случае мы сумеем подтянуть резервы, если случится прорыв. Да, две линии обороны. Для полной надежности.

– Да, – согласился Рулад. – Такая тактика кажется здравой. Как далеко твои малазане? Сколько времени нам осталось?

– Недели.

– Хорошо. Даже отлично. Да, сделайте именно так. Цеда! Ты будешь помощником у Канцлера, как и твой К’риснан…

– Государь, он не военачальник.

– Молчать! Ты слышал мою волю, Ханнан Мосаг. Возрази мне еще раз – и я прикажу тебя высечь.

Ханнан Мосаг даже не вздрогнул. Разве ему дорого обезображенное тело? Ясно, что Цеда и бывший король привык к мучительной боли; на самом деле кажется, будто текущая по нему гибельная маги преображает боль в подобие экстаза – столь часто глаза Мосага горят лихорадочным огнем.